Шёпот ветра из тени дракона

Тихий шум падающих на землю капель моросящего дождя мягко убаюкивал многочисленный люд, живущий под крышами Запретного города. Солнце давно скрылось за мрачными тучами, сгущающимися над столицей, унося с собой последние весенние дни этого года. В противовес приглушённой, мягкой атмосфере природы, успокаивающей людей, по залу Золотого Феникса с высоко поднятой головой шёл юноша. Синий наряд с серебряной оторочкой струился волнами по стройному телу, подчёркивая изящность. Широкие рукава скрывали то, как белоснежные тонкие пальчики мальчика перебирали нефритовые чётки, тихо стуча бусинами друг о друга. Павильон встретил нового управляющего молчаливой аскетичной атмосферой. В полумраке притихшего зала А-Цин с тихим любопытством в который раз скользил взглядом по скромно, но элегантно исписанным мраморным колоннам и нефритовым безделушкам, свисающим вдоль открытых нараспашку окон и дверей. Мальчик остановился у главного входа: двери были распахнуты, пропуская холодный ветер в стены павильона, проветривая его и принося долгожданную свежесть в давно запылившиеся уголки зала. Прикрыв свои медовые глаза, А-Цин замер, на лбу залегла глубокая складка, выдавая то, как он напряжён. Медленно он набрал полную грудь воздуха и едва не застонал от блаженства. Его острый нюх сразу вобрал свежесть мелко моросящего на улице дождя с тихим шорохом. Из сада доносились запахи сладких персиковых деревьев, которые давно должны были отцвести и опасть, но стойко держались, украшая собой майские дни. Чувствовались нотки азалии, только раскрывающей себя миру после долгой зимней спячки, горечь полыни и пыльцы, сорванной с цветков ветром. И мягкий, едва уловимый аромат благовоний из коридоров павильона. Снаружи послышался тихий оклик и скрип главных ворот — в зал прошмыгнула фигура промокшей до нитки служанки с огромной стопкой новых простыней. Она испуганно ойкнула, завидев на пороге зала А-Цина, ушедшего глубоко в свои мысли. Молодая служанка неловко опустила взгляд и спешно пробежала от ворот до главного крыльца, остановилась у высокого порожка, едва зайдя под деревянную крышу. От её платья и волос в нос ударил стерильный запах мыла и горячей воды. На загорелой коже девушки выступил пот вперемешку с ледяными каплями дождя, заставляя её ёжиться. Но и пробежать мимо старшего слуги не решилась, опустив низко голову. — Братец Линь, доброй ночи! — тихонько поприветствовала она робким голоском. — Можно пройти? Медовые глаза приоткрылись и лениво скользнули по хрупкой фигурке девицы. Юная служанка, совсем недавно попавшая во дворец (всего лет пятнадцать от силы), испуганно сжалась, держа тяжёлую стопку тканей. С шёлковых простыней крупно стекала вода, и за служанкой тянулся длинный след, который не перекрывал даже дождь. — Куда ты с этим пойдёшь? — нахмурился юноша, видя, как девочка испуганно сжалась и неловко перехватила стопку половчее, прижав их к и так мокрому платью. — Так… в дом надобно принести, чтобы кровать господина застелить! — насупилась она, оправдываясь. — Тётушка Мао приказала. С губ А-Цина невольно сорвалось издевательское фырканье, полное высокомерной насмешки. — На кровать эту тряпку положишь? Застели свою кровать так и спать ляг! Интересно будет посмотреть, как ты в луже уснёшь? Она ахнула и опустила испуганный затравленный взгляд на простыни, явно не зная как поступить. — Так дождь же… Не просохли они, братец! Не успеют! Я до ночи поздней ждала! — воскликнула служанка, едва сдерживая рыдания. А-Цин скользнул взглядом по её фигуре, которая неловко накренилась вперёд на дрожащих ногах. Верно: девочка ещё не забыла, как наставница во время обучения за ошибки их наказывала. — Не трясись, младшая сестрица! — прищурил свои лисьи глаза юноша, мягко улыбаясь взволнованной девочке. — Возьми стопку эту и беги к восточному крылу. Там на террасе под крышей на верёвки повесь. Только убедись, что не улетят. Карие глаза девочки расширились, она только и смогла что глупо покивать как болванчик и, покрепче схватив стопку, ринулась исполнять наказ — только зелёная юбка взметнулась выше приличного. Покачав головой, А-Цин снова прикрыл глаза, делая вслепую шаг вперёд и поднимая лицо вверх, подставляя алебастровую кожу под моросящие капли дождя. Вдохнув поглубже, юноша снова улыбнулся: вдыхал перед сном свежесть морозной ночи вперемешку с цветочной какофонией. Весна цвела по-особенному: нежностью и горечью пробуждаясь ото сна после тяжёлой холодной зимы. В руках стукнули нефритовые чётки с вырезанными на них иероглифами об удаче и величии. Неприлично дорогая вещица для слуги — пусть даже третьего ранга управляющего павильоном принца. Эта безделушка стоит дороже всей прислуги этого зала. В обычные дни А-Цин не достаёт их: бережно хранит в шкатулке как память. Но сейчас ситуация особенная. Скоро третий принц Чжен Улай триумфально вернётся в столицу с победой. Ни для кого не секрет: война закончилась, империя готовится принимать вернувшуюся армию — встречать своих солдат с победой во главе с третьим принцем. По завету императрицы-матери для А-Цина начинается сложное время. Он обещал ей сделать всё возможное, чтобы на престол взошёл именно Чжен Улай. Подробностей слуга не знал и понятия не имел, с чего именно этому внуку так благоволила его госпожа, но её волю он решил исполнить. На губах заиграла лёгкая улыбка, губы дрогнули в показной мягкости, а медовые глаза хитро и опасно сверкнули. Синий шёлк просиял в свете масляной лампы, от огня на фитиле потянулась дымка, из сосуда неприятно пахло жжёным воском и пеплом, а тень дрогнула в его руках, рисуя на стене искажённую фигуру. Волосы небрежной волной рассыпались по спине, когда он одним движением на ходу развязал шёлковую ленту. — Закройте ставни и заприте двери! — прикрикнул он, уловив недалеко запахи мыла и горькой усталости, которыми за версту пахло от служанок. Шорох ткани и удивлённые вздохи двух девиц лишь подтвердили догадку А-Цина. Ему не нужно было видеть: во дворце глаза обманчивы; а слух навеян и пропитан ложью. Поэтому императрица-мать всегда доверяла А-Цину: который с детства начал чувствовать немного больше остальных. Лекарь убеждал: это особая болезнь — наследственная; но болезнь болезнью, а для того кто живёт в Запретном городе — благословение самих Небес. Чувствовать ложь по запахам; ощущать не просто ароматы — саму суть человека с его намерениями. Если он должен помочь принцу стать императором — должен знать о каждом человеке, входящем в его дом. Но обо всём он подумает завтра: когда император пожалует принцу этот павильон в качестве благодарности как полководцу. Чжен Улай давно не был в родных краях: отдав почти пять лет на полный разгром соседей. Молодой полководец подавал надежды: был высоко почитаем среди обычных людей, уважаем среди вельмож и министров, но стоял как кость в горле у других принцев и многих советников. А-Цину остаётся лишь надеяться на благоразумность и ум нового господина. Шаги эхом разлетались по скромному элегантному в своей аскетичности павильону. Здесь было просто по сравнению с резиденциями других принцев — так и вовсе не сравнимо. Но что-то было в этой простоте тяжёлое и опасное так подходящее под нрав военного. Павильон Золотого Феникса находился в ужасном состоянии когда А-Цин переступил его порог впервые. Давно покинутый всеми забытый зал по указу императора был пожалован в награду, не без руки новой императрицы которая терпеть не могла сына соперницы. Не покладая рук слуги со стойкостью хладнокровием воинов привели это место в порядок: трудились, стирали, убирались, буквально собирали павильон по дощечкам. Забытый зал Запретного города лишённый присмотра вновь стал достойным принца. — Маленький Линь не идёт спать? — донёсся из-за спины глубокий женский голос со старческой хрипотцой и долей родительской заботы. А-Цин не вздрогнул лишь мельком перевёл взгляд на старую прачку вернувшуюся из купальни. В нос ненавязчиво ударил аромат дешёвого мыльного корня горячей воды и масел. — Иду тётушка Мао! Устало улыбнулся юноша на этот раз искренне по-доброму - задумался просто до приезда его высочества от силы двое суток а сделать надо ужасающе много! Он невольно вздохнул с усталой улыбкой поднял руку помассировал точку меж бровей. С губ старой прачки сорвался смешок: — Ты мне в такие моменты мать свою напоминаешь! Во взгляде мелькнула весёлая искорка ностальгии, даже морщинки у глаз незримо разгладились делая лицо женщины моложе добрее. На это ответа А-Цин не смог подобрать мать свою он почти не помнил он тогда только родился когда она сбежала знать её не мог видел лишь единожды. — Доброй ночи тётушка! — сказал он так и не найдя достойного ответа. Сзади послышался усталый старческий вздох но женщина ничуть не обиделась на невежество со стороны мальчишки. Ночь стояла холодная а ещё недавно моросящий дождик разошёлся бил по черепице крыш громыхая лишая сна весь Запретный город вместе со столицей.