Пароль от твоего сердца

Существует особый вид одиночества - когда ты стоишь в центре комнаты, полной людей, и каждый хочет быть на твоём месте, а ты улыбаешься им, потому что должна, потому что если перестанешь улыбаться хоть на секунду, они увидят трещину в фасаде и разнесут его в щепки ради забавы. Я знаю это совершенно точно, потому что видела, как такое случается с другими. Меня зовут Линдси Чен, и я - королева старшей школы Линвуд. Звучит как приговор, и, если честно, так оно и есть. В то утро телефон заорал будильником в 6:15, и первые три секунды после пробуждения были лучшими за весь день - те самые три секунды, когда ты ещё не Линдси-капитан-команды-чирлидинга, а просто человек, который хочет спать, есть хлопья и никому ничего не доказывать. На четвёртой секунде зажужжал второй телефон, розовый, «для фасада», как я его про себя называла, и реальность обрушилась лавиной уведомлений. @linds_queen, ты идёшь сегодня? Примерка костюмов. Без тебя никто не хочет выбирать. Ты видела сториз Саманты? Она опять тебя отметила. Линдси, можно я сяду с тобой за ланчем? Пожалуйста-пожалуйста! Я листала сообщения, нацепив на лицо дежурную улыбку - отрепетированную, как связка аккордов, которую играешь на автомате, даже когда внутри пустота. Никто не хочет знать, что Линдси Чен тоже плачет в подушку, потому что им нужна картинка, а не человек. - Ты опять за своё, - пробормотала я отражению, проводя кисточкой с хайлайтером по скулам. - Свети, сияй, будь идеальной. Зеркало молчало. Отражение смотрело на меня с лёгкой тенью осуждения в глазах, хотя, возможно, мне это просто казалось. В последнее время я вообще перестала различать, где заканчивается настоящая Линдси и начинается та, которую ждут в школе. Школа встретила меня знакомым гулом - смесью сплетен, смеха, скрипа кроссовок по линолеуму и хлопанья дверцами шкафчиков. Я шла по коридору, и толпа расступалась передо мной, как вода перед носом корабля. Красное море старшей школы Линвуд, а я - Моисей в юбке в клетку. Когда-то меня это пьянило, но теперь я всё чаще ловила себя на мысли, что хочу стать невидимой. Как парень в капюшоне. Кстати, о нём. Он сидел на своём обычном месте у окна в восточном крыле, где всегда пахло пылью из старой библиотеки и сломанным отоплением. Его звали Алекс, кажется, или Алан - что-то на «А», я никогда не запоминала его имени, потому что какой смысл запоминать тех, кто не играет в твоей лиге? Он вечно торчал там один, в дурацком чёрном капюшоне с логотипом какой-то игры, вечно уткнувшись в телефон. Наверное, геймер. В нашей школе таких называли ноунеймами - ребятами, которые существуют где-то на периферии социальной карты и чьи координаты никого не волнуют. Я бы тоже хотела, чтобы мои координаты никого не волновали. - Линдси! - визг резанул ухо, и через секунду на меня налетели Брианна с Мэдди, моя свита, мои так называемые подруги, если можно назвать подругами людей, которые улыбаются тебе в лицо, а за спиной обсуждают, сколько калорий было в твоём завтраке. - Ты не поверишь! - Что? - я изобразила интерес. Улыбка всё ещё держалась, спасибо чирлидингу за отличную мимическую мускулатуру. - Саманта выложила сториз с Марком Ривзом, они целовались! - Брианна выпалила это так, будто объявляла о начале Третьей мировой. - Прямо на вечеринке у Джессики, представляешь? Я не представляла, но кивнула. Марк Ривз был квотербеком нашей футбольной команды и, по слухам, встречался с Самантой уже месяц, но «официально» только с сегодняшнего дня. Срочные новости, от которых якобы перевернулся мир. - И что? - спросила я. - Как «что»? - Мэдди округлила глаза. - Ты же в прошлом году сама говорила, что он тебе нравится! Я говорила? Возможно. В прошлом году я болтала кучу вещей, которые не имели ко мне никакого отношения. В прошлом году Линдси Чен была совсем другим человеком или притворялась так умело, что даже сама верила. - Это было в прошлом году, - я пожала плечами. - С тех пор многое изменилось. - Что, например? - Брианна прищурилась, и в её взгляде мелькнуло что-то хищное, как у акулы, почуявшей кровь. - Ты странная в последнее время. Я открыла рот, чтобы ответить, но в этот момент случилось то, что всегда случается, когда ты Моисей, раздвигающий толпу: кто-то не успел расступиться. Этот кто-то врезался в меня плечом, выбив телефон из руки, и аппарат, описав красивую дугу, приземлился прямо в лужу возле питьевого фонтанчика. - Эй! - я вскинула голову. Передо мной стоял тот самый парень в капюшоне. Алекс-или-как-его-там. Его телефон тоже валялся на полу - мы столкнулись экранами, как два рыцаря, сшибающихся щитами. Вблизи он оказался выше, чем я думала, и у него были серые глаза - серые, как небо перед грозой, и в этих глазах плескалась такая вселенская скука пополам с раздражением, что меня захлестнуло ответной злостью. - Смотреть надо, куда идёшь, - бросила я, подбирая телефон. Экран покрылся паутиной трещин. Отлично. Просто отличное начало дня. - Это ты в меня врезалась, - ответил он голосом тихим, но не робким, а скорее усталым, как будто ему было лень тратить на меня слова. - И, кажется, коридор это общественное место, а не твой личный подиум. За моей спиной Брианна ахнула. Мэдди издала смешок, то ли возмущённый, то ли удивлённый. Никто не говорил с Линдси Чен таким тоном, и это было самым настоящим нарушением всех неписаных правил. - Что ты сказал? - я шагнула вперёд, и толпа вокруг начала замедлять движение. Зеваки почуяли шоу, а они всегда его чуют. - Я сказал, - он наклонился за своим телефоном, и капюшон сполз, открывая растрёпанные тёмные волосы, - что не все обязаны кланяться, когда ты проходишь мимо, Ваше Величество. Некоторым просто нужно дойти до кабинета химии. Он выпрямился, сунул телефон в карман и пошёл дальше. Просто развернулся и ушёл, оставив меня стоять с открытым ртом и треснутым айфоном в руке. Вокруг зашептались. Щёки горели не от смущения, а от злости, от бешенства, которое поднималось откуда-то из живота и требовало выхода. - Кто это вообще такой? - Мэдди дёрнула меня за рукав. - Он что, новенький? - Нет, - процедила я, провожая взглядом чёрный капюшон, исчезающий в толпе. - Просто ноунейм, который слишком много о себе возомнил. Но внутри что-то саднило, и дело было не в разбитом телефоне и не в уязвлённой гордости. Дело было в его голосе - тихом и усталом, в голосе человека, которому, кажется, действительно всё равно, королева ты или нет. Он смотрел на меня так, будто видел не Линдси Чен с плаката, а кого-то другого, кого-то, кого я сама перестала замечать в зеркале. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение. Обычный хам, обычное дрянное утро, обычный день в образе. Нечего тут додумывать. Но вечером, лёжа в кровати с новыми трещинами на экране и старыми, где-то глубже, куда телефон не может заглянуть, я вспомнила его глаза, серые, как дождь в конце лета. И мне до жути захотелось написать об этом кому-то, кто не знает, кто я. Так я впервые зашла в анонимный чат. StrawberryMoon: Привет. Кому-нибудь здесь тоже знакомо чувство, когда ненавидишь себя за то, что позволяешь другим вытирать об себя ноги? Я отправила сообщение и уставилась в потолок. Через минуту телефон завибрировал. SilverRaven: Ты даже не представляешь, насколько. Я не знала, кто этот SilverRaven, и в тот момент это было самое прекрасное чувство на свете.