Пароль от твоего сердца

К третьему дню нашего общения в чате я осознал неприятную вещь: я подсел. Не на StrawberryMoon - на саму переписку, на этот ежевечерний ритуал, когда ты открываешь приложение и видишь непрочитанное сообщение, и в груди на секунду теплеет, потому что кто-то в этом мире хочет с тобой говорить. Кто-то, кто не знает твоего лица, не знает, что ты носишь капюшон и ешь в одиночестве, и кому на это, судя по всему, плевать. StrawberryMoon писала мне каждый вечер после десяти, когда её родители засыпали. Мы обсуждали всё, что приходит в голову: фильмы, которые она не смотрела, книги, которые я не читал, музыку, которая ей нравилась, а мне казалась слишком громкой. Она любила поп-панк и группы с названиями, которые я не мог выговорить с первого раза. Я любил саундтреки из игр и пару инди-исполнителей, о которых никто не слышал. Мы спорили, но как-то без желания задавить, и каждый раз я ловил себя на мысли, что в реальной жизни у меня так не получается. В реальной жизни я вообще мало с кем говорил, а если говорил, то обычно выходило что-то неловкое. С Джеком мы общались про игры, с мамой про оценки и ужин, а с остальными я просто молчал. Но в чате я становился SilverRaven - тем, кто умел шутить про котов и не боялся, что его перебьют на полуслове. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее мне казалось, что настоящий я это он, а Алекс Моррис из одиннадцатого «Б» просто аватар, который я вынужден носить восемь часов в день. В среду утром школа встретила меня запахом хлорки и новым витком вражды с Линдси Чен. Я шёл по коридору с мыслью о том, что мама забыла купить хлопья и завтрак состоял из холодной пиццы, а значит, день с самого начала пошёл наперекосяк. И тут я увидел её. Линдси стояла у своего шкафчика в окружении Брианны и Мэдди, и они о чём-то шептались, прикрывая рты ладонями. Её светлые волосы были собраны в высокий хвост, который качался при каждом движении, и вся она выглядела так, будто только что сошла со съёмок рекламы чего-то дорогого и совершенно бесполезного. Я хотел пройти мимо, честное слово, хотел, но она заметила меня раньше, чем я успел натянуть капюшон поглубже. - О, смотрите, кто идёт, - сказала она достаточно громко, чтобы я услышал, и её свита синхронно развернулась ко мне. - Алекс Моррис собственной персоной. Решил почтить нас своим присутствием? Я остановился, хотя внутренний голос орал: «Не ведись, это ловушка, она только этого и ждёт». Но ноги приросли к полу, а язык уже чесался ответить. - Я здесь учусь, вообще-то, - сказал я, стараясь звучать скучающе. - Это общеобразовательная школа, если ты не заметила. Сюда ходят не только королевы и их фрейлины. Брианна закатила глаза, но промолчала. Мэдди дёрнула её за рукав и что-то зашептала на ухо, косясь на меня с таким видом, будто я сбежал из зоопарка. А Линдси улыбнулась той самой улыбкой, от которой у меня всегда холодело в животе не от страха, а от злости, потому что она смотрела на меня как на пятно, которое нужно оттереть с пола. - Остроумно, - сказала она, делая шаг вперёд. - Ты, наверное, дома перед зеркалом репетируешь? Или это экспромт? - Экспромт, - я не отвёл взгляда. Её глаза были голубыми и холодными, и в них плясали искры азарта, как будто она получала удовольствие от нашей перепалки. - А ты? Твои колкости звучат так, будто их писала целая команда сценаристов. Кто-то из проходящих мимо учеников хмыкнул, и я заметил, как у Линдси дрогнула бровь. Попадание. Она явно не привыкла, чтобы ей отвечали, и каждый мой ответ выбивал её из колеи. Но она быстро восстановилась, как финальный босс, у которого есть вторая фаза. - Мои колкости, в отличие от твоих, хотя бы оригинальны, - она скрестила руки на груди и оглядела меня с ног до головы оценивающим взглядом. - Ты вообще в курсе, что одежду нужно иногда менять? Или это твой единственный образ на все случаи жизни? - А ты в курсе, что свита не обязана ходить за тобой в туалет? - я кивнул в сторону Брианны и Мэдди. - Или без них ты потеряешься в коридоре? Тишина стала звенящей. Брианна шагнула было вперёд, но Линдси выставила руку, не глядя на неё, и та замерла на месте. Линдси смотрела на меня, и её улыбка медленно сползала с лица. - Знаешь, Моррис, - сказала она тихо, почти ласково, и от этого тона у меня мурашки побежали по спине, - я не понимаю, зачем ты вообще со мной разговариваешь. Ты же меня на дух не переносишь. - Это ты со мной заговорила, - напомнил я. - Я просто шёл мимо. - Тогда иди дальше, - она махнула рукой в сторону коридора, будто отпускала прислугу. - Никто не держит. Я пошёл, но через несколько шагов обернулся и добавил через плечо: - Знаешь, Чен, все твои подруги обсуждают тебя за спиной. Я в столовой слышал. Говорят, ты только на людях такая королева, а дома ревёшь в подушку, как самая обычная неудачница. Это была ложь. Я ничего такого не слышал в столовой, но мне нужно было ударить её побольнее, а для этого не требовалось знать правду, достаточно было угадать, чего она боится больше всего. И судя по тому, как побелело её лицо, я угадал. Я развернулся и пошёл дальше, не дожидаясь ответа. За спиной повисла тишина такая густая, что её можно было резать ножом. Никто не засмеялся, никто не ахнул. Даже Брианна промолчала, а это было страшнее любых слов. Я завернул за угол, прижался спиной к стене и выдохнул. Сердце колотилось как после третьей чашки энергетика, а в голове крутилась одна и та же мысль: зачем я это сказал? Я перегнул палку, и сам это понимал. Наша война только что перешла на новый уровень, и назад дороги не было. Весь день я ждал расплаты. На химии, на истории, на ланче - каждую минуту я ожидал, что Линдси или её свита нанесут ответный удар. Но ничего не происходило. Она прошла мимо меня в столовой с каменным лицом и даже не посмотрела в мою сторону, и от этого стало только хуже. Если бы она ответила, если бы снова назвала меня ноунеймом, мне было бы легче. Но она промолчала, и я понял, что попал туда, куда не имел права попадать. Вечером я зашёл в чат раньше обычного. Мне нужно было выговориться, а StrawberryMoon была единственной, кто слушал и не осуждал. SilverRaven: Привет. Помнишь ту выскочку, о которой я рассказывал? StrawberryMoon: Которая ходит как королева и всех бесит? Конечно, помню. Что она опять устроила? SilverRaven: Мы снова поругались в коридоре. Она первая начала, а я ответил. Но сегодня я перегнул палку. Я сказал кое-что специально, чтобы сделать ей больно. Угадал, чего она боится, и ударил туда. И теперь мне паршиво, хотя она реально меня бесит. StrawberryMoon: Ты знаешь, чего она боится? SilverRaven: Нет. Я просто предположил. И попал в точку, судя по её лицу. StrawberryMoon: Это очень неправильно. Ты ударил её в самое больное место, даже не зная наверняка, что у неё там болит. Но ты угадал. И теперь ты знаешь то, чего не должен знать. SilverRaven: И что мне делать? StrawberryMoon: Не знаю. Но если ты хочешь когда-нибудь с ней помириться, тебе придётся извиниться. По-настоящему. SilverRaven: Я не хочу с ней мириться. Я хочу, чтобы она оставила меня в покое. StrawberryMoon: Тогда почему тебя это вообще волнует? Ты же сам говорил, что она тебе никто. Я отложил телефон и уставился в тёмный потолок со светящимися звёздами. StrawberryMoon задала вопрос, на который у меня не было ответа. Почему меня это волнует? Почему я думаю о Линдси Чен больше, чем о любом боссе в «Shadow Realms»? Почему меня вообще заботит, что она там чувствует после моих слов? Ответа не было. Был только глухой стыд за сегодняшнюю выходку и странное ощущение, что я только что испортил что-то важное, хотя ещё вчера был уверен, что между мной и Линдси Чен не может быть ничего важного.