Пароль от твоего сердца

Я продержалась весь день, прежде чем снова написать SilverRaven. Не потому, что не хотела этого, хотела, ещё как. Просто я боялась, что он поймёт, кто я на самом деле, или что он уже понял и именно поэтому отвечает мне так осторожно. Весь этот анонимный чат напоминал игру, которая может закончиться в любой момент, стоит кому-то из нас сделать неверный шаг. В четверг вечером я всё-таки зашла в приложение. Дома было тихо, родители смотрели телевизор в гостиной, а я лежала в кровати и смотрела в потолок, прежде чем взять телефон в руки. Непрочитанное сообщение от SilverRaven висело с самого утра. Он написал его днём, пока я моталась между уроками, тренировкой по чирлидингу и очередной разборкой с Брианной, которая вдруг решила, что цвет командных баннеров нужно обсуждать лично со мной, хотя до соревнований оставалось три недели. Внутри что-то сжалось при мысли, что он ждал моего ответа и не дождался. SilverRaven: Надеюсь, у тебя всё в порядке. Если захочешь поговорить, я здесь. Простое сообщение, но от него исходило такое тепло, как от пледа, в который заворачиваешься после холодного дня. Я перечитала его дважды, прежде чем набрать ответ. StrawberryMoon: Всё в порядке, просто завал в школе. И ещё кое-что случилось. SilverRaven: Расскажешь? StrawberryMoon: Помнишь парня, который меня бесит? Мы опять столкнулись сегодня, и он сказал мне то, что я сама о себе думаю, но никогда никому не признаюсь. Он как будто залез мне в голову и нашёл там самое больное место. SilverRaven: Это жутко, когда кто-то видит тебя насквозь. Особенно если этот кто-то тебе неприятен. StrawberryMoon: Вот именно. Теперь я не знаю, на кого злиться, на него или на себя. Потому что он прав, и от этого хуже всего. SilverRaven: Может, он сам не знал, что попадёт в точку. Может, он просто сказал первое, что пришло в голову. StrawberryMoon: Не думаю. Он всегда говорит так, будто заранее знает, куда ударить. И я весь день хожу и прокручиваю его слова в голове. Это бесит. SilverRaven: Почему тебя вообще волнует, что он думает? Ты же говорила, что он тебе никто. Я откинулась на подушку и прикрыла глаза. Почему меня это волнует? Почему я думаю об Алексе Моррисе больше, чем хотелось бы? Почему каждая наша стычка оставляет во мне занозу, которую я не могу вытащить? Ответ был где-то на краю сознания, но я не хотела его признавать. Потому что если признаю, то придётся согласиться с тем, что Алекс Моррис видит меня настоящую, а мои лучшие подруги видят только маску, и это пугало до чёртиков. Воспоминание о сегодняшней стычке всё ещё крутилось в голове. Всё случилось в столовой на большой перемене. Я сидела за нашим обычным столом и слушала Брианну, которая в десятый раз пересказывала последние новости про вечеринку у Джессики. Марк Ривз, по слухам, собирался позвать Саманту, и это считалось главным событием недели. Голос Брианны гудел над ухом, как шмель, залетевший в комнату, а я кивала и почти не вслушивалась. Мой взгляд сам собой скользнул в угол зала, где за отдельным столиком сидел Алекс Моррис. Он был один, натянув капюшон почти на нос, и его пальцы быстро бегали по экрану телефона. Я не знаю, зачем я встала и пошла сдавать поднос именно мимо его столика, хотя до выхода из столовой был другой путь, короче и удобнее. Наверное, мне хотелось проверить, заметит ли он меня. Наверное, мне хотелось, чтобы он заметил и сказал что-нибудь, потому что я уже привыкла к нашим перепалкам и без них день казался неполным. Это было странное чувство, и мне было стыдно в нём признаваться даже самой себе. Когда я проходила мимо, он поднял голову, и я увидела его серые глаза, в которых плясали искры ленивого превосходства. Он сказал негромко, так, чтобы слышала только я: - Приятного аппетита, Чен. Выглядишь как с обложки, если эту обложку сначала уронить в лужу. Я замерла, чувствуя, как внутри закипает привычная злость. Брианна и Мэдди шли далеко впереди и ничего не слышали, а я стояла и не могла подобрать слов. - Зато я не прячу лицо под капюшоном, как преступник в розыске, - ответила я, ставя поднос на край его стола. - Тебе не жарко, кстати? Или капюшон прирос к голове и ты с ним спишь? Он усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой, и откинулся на спинку стула. - Спасибо за заботу о моём комфорте, я тронут до глубины души. Но вообще-то капюшон это не приговор. Его можно снять в любой момент, в отличие от короны, которую ты таскаешь на голове круглые сутки. Я оперлась ладонями о край его стола и чуть наклонилась вперёд, понизив голос, чтобы никто из соседних столиков не услышал. - Слушай, Моррис, я пытаюсь понять, чего ты добиваешься. Ты каждый раз цепляешь меня в коридоре, в столовой, где угодно. Ты хочешь внимания? Хочешь, чтобы я тебя заметила? Ну вот, я тебя заметила. Доволен? Он посмотрел на меня долгим взглядом, и в его глазах промелькнуло что-то неожиданное. Не злость, не насмешка, а странная усталость, как будто он сам устал от этой войны. - Может, мне просто скучно, - сказал он наконец. - А ты единственный человек в этой школе, который реагирует на мои слова, а не делает вид, что меня не существует. - Рада, что могу тебя развлечь, - я выпрямилась и взяла поднос. - Но лучше найди себе другое хобби. Я не клоун. Я развернулась и пошла прочь, но его голос догнал меня уже у выхода из столовой: - Я и не говорил, что ты клоун. Клоуны хотя бы честные они не притворяются, что их жизнь идеальна. Я не обернулась, но его слова застряли во мне, как заноза, которую нельзя вытащить пальцами. «Клоуны хотя бы честные». Он снова попал в цель, даже не целясь. И от этого было больнее всего. Весь оставшийся день я думала об этой фразе. На литературе миссис Грин объясняла что-то про символизм в «Великом Гэтсби», но я не слышала ни слова. Я смотрела в окно и прокручивала в голове наш разговор, пытаясь понять, что меня задело сильнее: его слова или его усталый взгляд, в котором на секунду промелькнуло что-то похожее на моё собственное отражение. Когда я вернулась к переписке со SilverRaven, было уже заполночь. Родители давно спали, и только свет от экрана телефона разгонял темноту в комнате. StrawberryMoon: Ты когда-нибудь чувствовал, что вся твоя жизнь - это спектакль, а ты в нём актёр, который забыл слова? SilverRaven: Каждый день. Иногда мне кажется, что я играю роль даже перед самим собой. StrawberryMoon: Вот и я так же. И этот парень сегодня сказал мне что-то, от чего я вдруг поняла: он видит меня насквозь. И это пугает. Потому что он мне никто, а видит больше, чем лучшие подруги. SilverRaven: Может, он не такой уж никто? Может, ты злишься на него не потому, что он тебя бесит, а потому, что он говорит правду? StrawberryMoon: Не знаю. Но я не хочу, чтобы какой-то парень в капюшоне знал обо мне больше, чем я сама о себе. SilverRaven: Парень в капюшоне? Я замерла, глядя на экран. Чёрт. Я только что сказала лишнее. Трижды чёрт. StrawberryMoon: Ну да. Он вечно ходит в толстовке с капюшоном. Это его фишка. SilverRaven: У нас в школе тоже есть такой тип. Вечно сидит один в углу и делает вид, что ему никто не нужен. StrawberryMoon: Серьёзно? Думаешь, это один и тот же человек? SilverRaven: Вряд ли. Таких по всему миру миллионы. Это типаж. Я выдохнула. Пронесло. Он не связал одно с другим, и на этот раз моя тайна осталась в безопасности. Но осадок всё равно остался, и я дала себе слово быть осторожнее. Потому что если SilverRaven когда-нибудь узнает, кто я на самом деле, вся эта переписка, всё это тепло и понимание исчезнут в одну секунду. И тогда у меня не останется никого, с кем можно говорить по-настоящему. Я выключила телефон и положила его на тумбочку экраном вниз. Завтра пятница, потом выходные. Два дня без школы, два дня без Алекса Морриса и его колкостей, два дня, когда можно просто быть собой и не притворяться. А в понедельник я снова натяну улыбку и пойду в школу, как на сцену, где каждый день играю одну и ту же роль. Только теперь у меня был SilverRaven, и это делало всё немного легче. Совсем чуть-чуть, но легче.