За стенами рая

      Рассвет застал отряд уже в седле.       Они двигались быстрее, чем накануне. Леви гнал лошадей, не жалея ни животных, ни людей — штаб должен был узнать о случившемся как можно скорее. Энни везли в центре колонны, теперь уже не в хвосте, а под присмотром сразу троих ветеранов. Оруо не сводил с неё глаз, Петра держала руку на рукояти клинка, а Эльд то и дело проверял крепления цепей.       Эрен ехал рядом с Армином.       — Ты не спал всю ночь, — тихо сказал Армин, покосившись на друга. — Я видел.       — Не хотелось.       — Думаешь о том, что сказала Энни?       — Думаю о том, что она скажет, когда мы доберемся до штаба. — Эрен поправил поводья. — Она согласилась говорить только в присутствии командиров. Значит, у неё есть условия.       — Или она тянет время, — вставил Жан, ехавший чуть позади. Он был включен в состав отряда в последний момент, и новость о пленной Энни Леонхард застала его врасплох не меньше остальных. — Может, она надеется, что её свои спасут.       — Не спасут, — отрезал Леви, даже не обернувшись. — Мы слишком далеко ушли, а следы замели. Если за ней и придут — только на кладбище.       Жан замолчал, но по его лицу было видно — он не уверен.       К полудню впереди показались стены. Штаб разведкорпуса встречал их настороженной тишиной — часовые на вышках заметили отряд задолго до подхода и явно передали весть о необычном грузе.       Ворота открылись, пропуская уставших всадников во внутренний двор.       Их уже ждали.

******

      Ханджи выбежала навстречу первой, едва не споткнувшись о собственную сумку с инструментами. Её глаза горели таким безумным интересом, что даже Леви на мгновение опешил.       — Где?! — закричала она. — Где пленная?! Женская особь?! Живая?! Целая?! — Она заметалась между лошадьми, пока её взгляд не упал на Энни, скованную цепями. — О МОЙ БОГ!       — Ханджи, уймись, — рявкнул Леви, спешиваясь. — Дай хотя бы довести её до камеры.       — Камеры? — Ханджи округлила глаза. — Какая камера?! Её надо в лабораторию! Немедленно! Я должна изучить...       — В камеру, — отрезал Леви тоном, не терпящим возражений. — Сначала допрос. Потом твои эксперименты. Если она согласится.       Ханджи выглядела так, будто ей предложили выбрать между воздухом и водой. Но спорить с Леви в таком тоне не рискнула даже она.       — Хорошо, хорошо... — пробормотала она, но глаз с Энни не сводила. — Но я буду присутствовать при допросе! Это моё право как главы научного отдела!       — Посмотрим.       Энни тем временем оглядывала двор с выражением странного спокойствия на лице. Она не вырывалась, не пыталась бежать, не кричала. Просто смотрела — на стены, на солдат, на знакомые лица тех, с кем еще недавно тренировалась бок о бок.       Взгляд её остановился на Микасе.       Та стояла у входа в штаб, скрестив руки на груди, и смотрела на пленницу с холодной, почти ледяной ненавистью. Шарф, подаренный Эреном, трепетал на ветру.       — Микаса, — тихо позвал Эрен, подходя к ней. — Всё хорошо.       — Она пыталась украсть тебя, — ответила Микаса, не отводя взгляда. — Она враг.       — Была. Сейчас — пленная. И источник информации.       Микаса повернулась к нему, и в её глазах мелькнуло что-то странное — смесь беспокойства и непонимания.       — Ты изменился, Эрен. Очень сильно. — Она помолчала. — Это связано с тем, что случилось за стеной? С этим... светом?       Эрен взял её за руку. Просто взял — легко, без прежней скованности.       — Я расскажу тебе всё. Обещаю. Но сначала мы должны поговорить с Энни. Ты пойдешь со мной?       Микаса удивленно моргнула. Раньше Эрен никогда не приглашал её на допросы. Раньше он вообще редко признавал, что она может быть полезна в чем-то, кроме защиты его спины.       — Да, — ответила она после паузы. — Пойду.

*****

      Камера для особо опасных пленных находилась в подвале штаба. Толстые каменные стены, решетки, пропитанные специальным составом, чтобы титаны не могли их сломать, минимум мебели — только койка, ведро с водой и цепь, вмурованная в стену.       Энни приковали за запястья и лодыжки, но оставили достаточно свободы, чтобы она могла сидеть. Ханджи пришлось буквально выпихивать из камеры, пообещав, что она будет первой, кого позовут, когда пленная согласится на "научное сотрудничество".       В камере остались: Леви, Эрен, Армин, Микаса и командир Эрвин Смит, который появился в штабе час назад, получив срочное донесение.       Эрвин стоял у решетки, сложив руки за спиной, и смотрел на Энни с тем же выражением спокойного интереса, с которым рассматривал карты перед стратегическими совещаниями.       — Энни Леонхард, — произнес он наконец. — Бывший кадет 104-го набора. Одна из лучших в своей группе. Рекомендована в жандармерию, но выбрала Разведкорпус. — Он сделал паузу. — И при этом — титан, убивший десятки наших солдат.       — Сотни, — поправила Энни ровным голосом. — Если считать за стеной.       Эрвин не моргнул.       — Ты готова говорить?       — Я готова задать вопрос.       — Задавай.       Энни подняла голову и посмотрела прямо на Эрвина. Потом перевела взгляд на Эрена.       — Что он такое?       Тишина. Леви скрестил руки на груди. Армин затаил дыхание. Микаса напряглась.       — Ты видела, — ответил Эрвин спокойно. — Своими глазами.       — Я видела, как человек, который был титаном, превратился в... — Энни запнулась, подбирая слово. — В нечто иное. У него в руках горел свет. Этим светом он резал мою плоть, как масло. И эти раны не заживают до сих пор. — Она приподняла край рубашки, показывая золотой ожог на ребрах. — Титан должен регенерировать. Я — должна. Но не регенерирую. Почему?       Эрвин обернулся и посмотрел на Эрена.       — Отвечай, солдат.       Эрен шагнул вперед, вставая напротив решетки.       — Потому что я больше не титан, Энни. И сила, которая во мне теперь, не позволяет титаньей плоти восстанавливаться. Она не убивает человека внутри — но блокирует чудовище.       Энни смотрела на него с таким выражением, будто пыталась разглядеть ложь.       — Ты лжешь. Так не бывает. Титан — это навсегда. Проклятие не снять.       — Ты права. Обычными способами — не снять. — Эрен помедлил. — Но если тебе помогает тот, кто старше любых проклятий...       — Ангел, — усмехнулась Энни. — Твой сказочный Люцифер. Ты реально в это веришь?       — Я верю в то, что чувствую. — Эрен положил руку на грудь. — Во мне больше нет ненависти, которая жрала меня изнутри. Нет голоса крови, требующей убивать. Нет страха потерять себя. Я просто... я. Впервые в жизни.       Голос его дрогнул на последних словах, и Энни вдруг отвела взгляд. Что-то в её лице изменилось — холодная маска дала трещину.       — Ты счастливчик, — сказала она тихо. — Некоторые не могут просто стать собой.       — Расскажи нам, Энни. — Армин подошел ближе к решетке, его голос звучал мягко, почти ласково. — Кто послал тебя? Откуда вы пришли? Что за стенами?       Она молчала долго. Так долго, что Леви уже открыл рот, чтобы рявкнуть, но Эрвин остановил его жестом.       Наконец Энни заговорила:       — Там, за стенами... мир не пуст. Вы знаете это. Но вы не знаете, кто им правит.       — Кто? — спросил Эрвин.       — Люди. Такие же, как мы. Только... другие. — Энни подняла глаза. — Мы живем в городах. У нас есть технологии, о которых вы не мечтали. Летающие корабли, говорящие на расстоянии трубки, оружие, которое убивает титанов за милю. — Она усмехнулась. — А вы тут скачете с веревками и мечами. Как дикари.       — Тогда зачем вам Координата? — Армин нахмурился. — Если вы так сильны?       — Потому что Координата — это ключ. Ключ ко всему. К прошлому, к будущему, к силе, которую мы потеряли. — Энни перевела взгляд на Эрена. — Ты даже не представляешь, что в тебе было, Йегер. И что теперь, когда это исчезло... — Она покачала головой. — Если те, кто послал меня, узнают, что сила пропала, они пошлют других. И другие будут не такими добрыми, как я.       — Добрыми? — Микаса шагнула вперед, и в её голосе звякнул металл. — Ты убивала наших друзей. Ты сломала шею Томасу, ты раздавила Мину, ты...       — Я знаю, кого я убила, — оборвала Энни. Голос её стал жестким. — И мне не стыдно. Потому что у меня не было выбора. Как и у вас нет выбора, когда вы идете за стены и гибнете десятками. Мы все — пешки. Разница только в том, кто двигает фигуры.       — Тогда назови имя, — потребовал Эрвин. — Кто двигает тобой?       Энни посмотрела на него долгим, изучающим взглядом.       — Его зовут... — Она запнулась. И вдрез улыбнулась — странно, почти обреченно. — Нет. Сначала я хочу кое-что увидеть.       — Что?       — Его. — Энни кивнула на Эрена. — Я хочу увидеть эту его силу еще раз. Не в бою. Просто... показать. Чтобы я знала, что не сошла с ума.       Леви фыркнул.       — Она издевается?       — Нет, — неожиданно ответил Эрен. — Она хочет убедиться. — Он шагнул к решетке, протянул руку между прутьев. — Смотри.       Золото вспыхнуло на его ладони — мягко, но ослепительно ярко в полумраке камеры. Клинок родился за секунду, пульсируя живым светом, отбрасывая блики на лица присутствующих.       Энни смотрела, не мигая. На её лице не было страха — только странное, горькое восхищение.       — Красиво, — прошептала она. — Проклятие, ставшее благословением.       — Это не проклятие, — поправил Эрен, позволяя клинку исчезнуть. — Это выбор.       — Выбор, — эхом повторила Энни. И вдруг рассмеялась — тихо, безрадостно. — Как давно я не слышала этого слова. Там, откуда я пришла, выбора нет. Есть только приказ.       — Кто отдает приказы? — снова спросил Эрвин.       Энни посмотрела на него. Помедлила. И наконец произнесла:       — Король. Точнее — те, кто правят от его имени. Верховный совет стен. Они считают, что владеть Координатой — значит владеть миром. Они послали меня, потому что я лучшая. Потому что я умею ждать. — Она перевела взгляд на Эрена. — Я ждала два года. Тренировалась с вами, ела с вами, спала в одной казарме. И всё это время знала, что в конце — предам.       — Почему ты говоришь это сейчас? — спросил Армин.       — Потому что всё изменилось. — Энни пожала плечами, насколько позволяли цепи. — Миссия провалена. Координаты больше нет. Меня ждет смерть, если вернусь, и, возможно, смерть, если останусь. — Она посмотрела на Эрена. — Но он показал мне, что чудовище может перестать быть чудовищем. Может быть, и у меня есть шанс?       Тишина в камере стала абсолютной.       Микаса смотрела на Энни с прежней ненавистью, но в этой ненависти появилось что-то новое — сомнение. Леви хмурился, явно не веря ни единому слову. Армин, напротив, выглядел задумчивым.       Эрвин шагнул к решетке.       — Ты готова сотрудничать? Отвечать на вопросы? Рассказать всё, что знаешь о враге?       Энни кивнула.       — Да. Но с условием.       — С каким?       Она улыбнулась — впервые по-настоящему, открыто.       — Я хочу поговорить с ним наедине. — Она кивнула на Эрена. — Без цепей. Без решеток. Как человек с человеком. Если он не боится.       — Исключено, — отрезал Леви.       — Почему? — спросил Эрен.       Все обернулись к нему. Микаса шагнула ближе, сжав его руку.       — Эрен, это опасно. Она может...       — Может убить меня? — Эрен покачал головой. — Не сможет. Даже если захочет. — Он поднял руку, и золото на мгновение блеснуло в его глазах. — Я сильнее, Микаса. И я хочу услышать то, что она скажет. Без свидетелей. Без страха.       — Это безумие, — бросил Леви.       — Возможно. — Эрен встретил взгляд капитана. — Но вы сами сказали: свобода — это выбирать. Я выбираю поговорить с ней.       Леви открыл рот, чтобы возразить, но Эрвин остановил его.       — Пусть, — сказал командир. — Мы будем снаружи. Если что-то пойдет не так...       — Ничего не пойдет, — перебил Эрен. — Я знаю.       Энни смотрела на него с новым, странным выражением.       — Ты правда веришь в этот свой выбор, — сказала она тихо. — Интересно, надолго ли.       — Узнаем, — ответил Эрен. — Откройте камеру.

*****

      Цепи упали на пол с тяжелым звоном.       Энни потерла запястья, разминая затекшие руки, и медленно поднялась. В полумраке камеры она казалась почти призраком — бледная, измученная, но с глазами, в которых горел прежний холодный огонь.       — Выйдите все, — сказал Эрен.       Микаса колебалась. Её рука всё еще сжимала его локоть.       — Я буду рядом, — прошептала она. — Если она...       — Я знаю. — Эрен мягко освободился. — Иди.       Дверь камеры закрылась за последним уходящим. Лязгнул засов. Они остались вдвоем — бывший титан и титаниха, чудовище, ставшее ангелом, и убийца, ищущая искупления.       — Ну, — сказала Энни, прислоняясь к стене. — И о чем ты хочешь поговорить, Эрен Йегер?       Он сел на пол, скрестив ноги, и похлопал рядом с собой.       — Садись. Разговор будет долгим.       Энни помедлила, но потом опустилась на пол напротив.       — С чего начнем?       — С самого начала, — ответил Эрен. — С того, кто ты на самом деле. И с того, кем мы можем стать.       За стенами камеры, в коридоре, Леви и Микаса замерли у двери, готовые ворваться в любую секунду. Эрвин стоял чуть поодаль, задумчиво глядя на каменный пол.       — Вы верите ей? — тихо спросил Армин.       — Нет, — ответил Эрвин. — Но верю в него. — Он поднял глаза на дверь камеры. — Что бы ни случилось с Эреном той ночью, это сделало его другим. Сильнее. Мудрее. И если он смог измениться сам, может быть, он сможет изменить и других.       В камере тихо зазвучали голоса — Эрен и Энни начали говорить.       Новая глава истории начиналась.