За стенами рая

      Плац опустел.       Леви ушел первым — как всегда, не прощаясь, только махнул рукой на прощание. Микаса задержалась на несколько минут, молча поправила ему воротник тренировочной куртки, заглянула в глаза с тем особенным выражением, которое Эрен научился читать без слов: "Ты справишься, но я всё равно буду рядом". Потом и она ушла, бесшумно ступая по выжженной траве.       Эрен остался один.       Солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить плац золотистым светом, но тени от штаба всё ещё лежали на восточной стороне, создавая причудливый контраст между светом и тьмой. Воздух прогревался медленно, утро было прохладным, но после тренировки Эрену было жарко.       Он стоял в центре плаца, тяжело дыша, и смотрел на свои руки.       Клинки исчезли, Эгида погасла, но золотая энергия всё ещё пульсировала внутри — ровно, спокойно, будто прося выхода. Эрен чувствовал её каждой клеткой тела. Она была голодна. Не в том смысле, как голоден титан — не плоти, не крови. Она хотела проявиться. Хотела показать, на что способна.       — Ну, — сказал Эрен вслух, обращаясь к самому себе. — Ты показал клинки. Показал щит. Может, есть ещё что-то?       Он закрыл глаза, прислушиваясь к себе.       Золото внутри пульсировало сильнее, когда он думал об атаке. О клинках. О ближнем бое. Но где-то глубже, в самом центре этой пульсации, таилось что-то ещё. Что-то, что не требовало клинков. Что-то, что хотело лететь.       — Интересно, — пробормотал Эрен, открывая глаза.       Он оглядел плац. Пусто. Только выжженная земля, воронки от вчерашних тренировок и... далеко на краю, метрах в ста от него, одинокое дерево. Старое, корявое, пережившее не одну бурю, оно стояло на границе тренировочной зоны, отделяя плац от спуска к реке.       — Цель, — сказал Эрен, прищуриваясь. — Хорошо.       Он поднял правую руку, вытянув её в сторону дерева. Ладонь раскрыта, пальцы чуть согнуты — как будто он целится. В голове мелькнула мысль: "А что, если попробовать без клинков? Просто выпустить энергию?"       Золото внутри отозвалось мгновенно.       Оно хлынуло в руку, наполняя её до краёв, требуя выхода. Эрен чувствовал, как ладонь начинает теплеть, потом горячеть, потом — жечь. Не больно, а странно — словно в руке зажглось маленькое солнце.       — Давай, — прошептал он. — Покажи, что ты умеешь.       И произнёс вслух, повинуясь какому-то внутреннему импульсу:       — Луч света.       Мир взорвался золотом.       Из ладони Эрена вырвался поток чистой энергии — не пламя, не клинки, а именно луч, сконцентрированный, плотный, ослепительный. Он ударил в дерево за долю секунды — быстрее, чем Эрен успел моргнуть.       И дерево исчезло.       Нет, не сгорело, не сломалось — именно исчезло. Там, где только что стоял вековой ствол с корявыми ветвями, теперь зияла пустота. Ни щепок, ни пепла, ни даже дыма — только лёгкое золотистое свечение в воздухе, которое медленно таяло, и идеально ровный круг выжженной земли там, где когда-то были корни.       Эрен замер, глядя на результат.       Рука всё ещё была вытянута, ладонь всё ещё горела золотом. Он медленно опустил её, чувствуя, как энергия втягивается обратно, оставляя после себя только лёгкое покалывание.       — Ох, ты черт, — выдохнул он.       Тишина.       Абсолютная, оглушительная тишина, в которой только ветер шелестел уцелевшей травой.       — Что это было? — прошептал Эрен, глядя на пустое место, где только что стояло дерево.       Он подошёл ближе. Медленно, почти благоговейно, как подходят к чему-то священному или страшно опасному. Земля в радиусе пяти метров от бывшего дерева была оплавлена в стекло — золотистое, гладкое, блестящее на солнце.       — Ничего себе, — пробормотал Эрен, опускаясь на корточки и касаясь пальцем оплавленной поверхности. Она была ещё тёплой. — Я... я сделал это?       — Сделал.       Голос за спиной заставил Эрена подскочить на месте.       Он резко обернулся, инстинктивно призывая клинки — и замер.       В десяти шагах от него стоял Люцифер.       Не во сне, не в видении — наяву. Падший ангел был реален, как эта оплавленная земля, как этот ветер, как бешено колотящееся сердце Эрена.       — Ты... — Эрен сглотнул. — Ты здесь. На самом деле.       — На самом деле, — подтвердил Люцифер, делая шаг вперёд. Он был в том же облике, что и в первую ночь — прекрасный, страшный, с глазами, горящими золотом. Только крылья за спиной были сложены, почти незаметны, и одет он был в простую тёмную одежду, почти как обычный человек. — Я давно не являлся в мир смертных в физической форме. Но то, что ты только что сделал... это стоило моего появления.       — Что я сделал? — Эрен всё ещё не мог прийти в себя. — Это... это был луч? Просто луч?       — Не просто луч. — Люцифер подошёл к оплавленному кругу, провёл рукой над поверхностью. — Это чистая энергия творения и разрушения в одном флаконе. То, на что способны лишь высшие нефелимы после столетий тренировок. — Он повернулся к Эрену, и в его глазах горело странное выражение — смесь гордости и изумления. — А ты сделал это на второй неделе.       — Я не знал, что так могу, — растерянно сказал Эрен. — Просто... захотел попробовать. И сказал это. "Луч света". И оно... вырвалось.       — Слова — ключи, Эрен. — Люцифер сделал шаг к нему. — Твоя сила не просто энергия. Она подчиняется твоей воле, твоим мыслям, твоим словам. Когда ты говоришь "Ярость пламени" — она становится яростью. Когда говоришь "Эгида света" — она становится защитой. А когда ты сказал "Луч света"... — Он кивнул на пустоту, где было дерево. — Она стала лучом.       Эрен смотрел на свою руку. Обычную, человеческую руку, которая только что испепелила вековое дерево в ничто.       — Это опасно, — сказал он тихо.       — Безумно опасно, — согласился Люцифер. — Если ты не научишься контролировать это, ты можешь уничтожить не только врагов, но и друзей. Себя. Всё вокруг.       — Тогда научи меня. — Эрен поднял на него глаза. — Пожалуйста.       Люцифер смотрел на него долго. Очень долго. А потом улыбнулся — той самой странной, почти нежной улыбкой.       — Я затем и пришёл.

******

      Они сидели на краю плаца, на уцелевшей траве, глядя на оплавленный круг и пустоту над ним. Люцифер объяснял:       — Твоя сила растёт быстрее, чем я ожидал. Гораздо быстрее. Обычно нефелимы тратят годы, чтобы достичь того, что ты освоил за недели. — Он покосился на Эрена. — Это говорит о двух вещах. Первая: ты был готов к этой силе. Твоя душа, твоя сущность — они словно ждали её.       — А вторая?       — Вторая: цена будет высока. — Люцифер помолчал. — Чем быстрее растёт сила, тем тяжелее её контролировать. Тем легче сорваться. Тем страшнее последствия.       — Я справлюсь, — твёрдо сказал Эрен.       — Посмотрим. — Люцифер поднялся. — А теперь покажи мне ещё раз. Только медленнее. Сконцентрируйся на одной точке. Представь, что ты не испепеляешь, а просто касаешься.       Эрен встал, поднял руку. В этот раз он целился не в дерево — деревья вокруг закончились. Он целился в большой валун на краю обрыва, метрах в пятидесяти.       — Луч света, — произнёс он, направляя энергию.       Из ладони вырвался поток — тоньше, чем в прошлый раз, слабее. Он ударил в валун, выбив из него облако каменной пыли, но не разрушив полностью.       — Уже лучше, — кивнул Люцифер. — Ты контролируешь мощность. Теперь попробуй изменить направление в полёте.       — Что? — Эрен обернулся. — Это же луч, как его изменить?       — Мыслью. Ты направляешь его мыслью. Представь, что твоя рука — не источник, а только начало. Сам луч — продолжение твоей воли. Поворачивай.       Эрен сосредоточился, снова выпустил луч — тонкий, как игла. И, когда он уже летел к валуну, Эрен представил, как тот огибает камень и бьёт в дерево рядом.       Луч послушно изогнулся.       Не резко, плавно, по дуге обогнул валун и ударил в дерево, выбив из него щепки.       — Охренеть, — выдохнул Эрен, опуская руку.       — Уже теплее, — усмехнулся Люцифер. — Теперь попробуй два луча сразу.       — Два? — Эрен моргнул. — Как?       — Две руки, два луча. Ты же можешь держать два клинка. Чем лучи хуже?       Эрен поднял обе руки. Сосредоточился. Золотая энергия хлынула в обе ладони одновременно — и два тонких луча ударили в разные стороны, один в валун, другой в дерево.       — Есть! — воскликнул он.       — Хорошо. Теперь попробуй сделать один луч толще, а второй тоньше. Контроль мощности на каждой руке отдельно.       Эрен попробовал. Сначала не получалось — лучи вырывались одинаковыми. Потом, после нескольких попыток, он почувствовал разницу. Левый луч стал толще, мощнее, правый — тоньше, как игла.       — Получается, — удивлённо сказал он.       — Ты способный ученик, — признал Люцифер. — Очень способный. — Он подошёл ближе. — Но запомни, Эрен. Эта сила — не игрушка. Не демонстрируй её без нужды. Не используй в гневе. Каждый раз, когда ты выпускаешь луч, ты тратишь часть себя. Если переусердствуешь — истощишься до состояния, из которого не выбраться.       — Я понял, — серьёзно кивнул Эрен. — Буду осторожен.       — Осторожен — хорошо. — Люцифер положил руку ему на плечо. — Но не бойся. Страх блокирует силу так же, как гнев. Просто... будь осознанным. Каждое движение, каждое слово, каждую мысль.       Он убрал руку и отступил.       — Мне пора. Моё присутствие здесь слишком заметно для тех, кто умеет видеть.       — Ты вернёшься? — спросил Эрен.       — Когда понадоблюсь. — Люцифер начал таять, становясь прозрачным. — А теперь тренируйся. И помни: луч — это крайняя мера. Не для каждого боя.       Он исчез, растворившись в воздухе, как утренний туман.       Эрен остался один на плацу, глядя на оплавленный валун, на повреждённое дерево, на выжженную землю.       — Крайняя мера, — повторил он. — Хорошо.       Он посмотрел на свои руки, всё ещё чувствуя золотое покалывание в ладонях.       — Но как же это красиво, чёрт возьми.

******

      Вечером, когда Эрен вернулся в штаб, его встретила Ханджи с безумными глазами.       — Йегер! — завопила она, налетая на него с блокнотом. — Что ты сделал с плацем?! Там оплавленная земля! Стекло! Радиоактивный фон! Я взяла пробы! Это невероятно!       — Я... тренировался, — осторожно сказал Эрен, пытаясь отстраниться.       — Тренировался?! — Ханджи вцепилась в его рукав. — Ты создал стекло из земли! Это температура выше тысячи градусов! Как?! Покажи! Немедленно покажи!       — Ханджи, отстань от него, — раздался голос Леви из-за угла. Капитан вышел в коридор с неизменной кружкой чая. — Дай человеку поесть.       — Но капитан! Это научный прорыв!       — Это Йегер, — поправил Леви. — Он теперь вообще сплошной прорыв. — Он посмотрел на Эрена. — Видел, что ты натворил. Впечатляет. — Пауза. — Завтра разберём это на тренировке. Как технику дальнего боя.       — Есть, капитан, — ответил Эрен, чувствуя странную гордость.       — А теперь иди ешь. — Леви развернулся и ушёл.       Ханджи ещё немного повозмущалась, но тоже отстала, утащив свои пробы в лабораторию.       Эрен остался один в коридоре, и вдруг почувствовал, как кто-то смотрит на него. Обернулся.       В конце коридора стояла Энни. Она прислонилась плечом к стене, скрестив руки на груди, и смотрела на него странным взглядом — смесь уважения, страха и любопытства.       — Я видела, — сказала она тихо. — Из окна. Этот свет. Это дерево. — Она покачала головой. — Ты действительно стал чем-то другим, Йегер.       — Я знаю, — ответил он просто.       — Это пугает.       — Меня тоже.       Она помолчала, потом кивнула куда-то в сторону столовой.       — Пойдём есть. Армин сказал, что сегодня мясо. Редкость по нынешним временам.       Эрен улыбнулся.       — Пойдём.       Они пошли по коридору вместе — бывший титан и бывшая титаниха, чудовище, ставшее ангелом, и убийца, ищущая искупления. Впереди их ждал ужин, разговоры и новый день.       А за окном, над выжженным плацем, медленно зажигались звёзды, равнодушные и прекрасные, как сама вечность.