За стенами рая

      Три недели спустя.       Леви стоял у окна своего кабинета и смотрел на плац.       Внизу, на выжженной земле, Эрен тренировался с Микасой. Крылья за его спиной — теперь уже не чёрные, а отливающие глубоким багрянцем на утреннем солнце — сверкали при каждом движении. Он учил её летать.       Вернее, учил держаться у него на спине, когда он взмывал в воздух. Микаса, всегда бесстрашная в бою, на высоте заметно нервничала, но доверяла Эрену полностью. Это читалось в каждом её движении, в каждом взгляде.       Леви смотрел и чувствовал... что-то.       Он не умел называть чувства. За свою жизнь он похоронил эту способность где-то там, в подземном городе, вместе с Изабель и Фарланом. Тогда он поклялся себе, что больше никогда не привяжется к кому-то настолько, чтобы потеря была невыносимой.       Изабель. Фарлан.       Они до сих пор снились ему иногда — молодая, вечно улыбающаяся Изабель, серьёзный, преданный Фарлан. Их смерть стала шрамом, который не зажил до конца. Леви привык к этому шраму, научился жить с ним, но урок усвоил навсегда: привязанность — это слабость. Слабость, которую враг использует против тебя.       Но Эрен...       — Капитан?       Голос за спиной заставил его обернуться. Петра стояла в дверях с бумагами в руках.       — Донесения из разведки, — сказала она, протягивая папку. — Командир просил передать лично.       Леви кивнул, взял папку, но не открыл. Снова повернулся к окну.       — Капитан, — осторожно начала Петра, — вы в порядке? Вы последнее время какой-то... задумчивый.       — В порядке, — отрезал Леви. — Свободна.       Петра помедлила, но спорить не стала. Дверь тихо закрылась.       Леви остался один.       Он снова смотрел на плац. Эрен как раз приземлился, помогая Микасе спрыгнуть со спины. Она что-то сказала — Леви не слышал слов, но видел, как Эрен улыбнулся в ответ. Та самая улыбка, которая появлялась у него только с самыми близкими.       Тёплая. Открытая. Настоящая.       Леви почувствовал, как в груди что-то кольнуло.       — Чёрт, — выдохнул он.       Он не хотел этого. Не планировал. Не искал.       Но факт оставался фактом: за эти недели совместных тренировок, спаррингов, разговоров на плацу в предрассветных сумерках, Эрен Йегер стал для него чем-то большим, чем просто солдат. Чем-то большим, чем ценный актив. Чем-то...       Леви не находил слов.       Эрен был упрямым, горячим, иногда откровенно тупым в своей самоотверженности. Он лез вперёд, не думая о последствиях. Он ставил жизнь друзей выше своей — и это бесило Леви до скрежета зубов. Потому что каждый раз, когда Эрен так делал, у Леви внутри всё сжималось от страха.       Страха.       Леви не боялся ничего. Он был сильнейшим солдатом человечества, он убивал титанов голыми руками, он смотрел в лицо смерти десятки раз и никогда не отводил взгляда.       Но мысль о том, что Эрен может погибнуть, заставляла его сердце пропускать удар.       — Идиот, — прошептал Леви, обращаясь к себе. — Старый идиот.       Ему было за тридцать. Эрену — семнадцать. Разница в возрасте, в опыте, в положении. Леви был его капитаном, командиром, наставником. Всё это должно было исключать любые... чувства.       Но чувства не спрашивали разрешения.       Они пришли — тихо, незаметно, как утренний туман, и теперь заполнили всё внутри, не оставив места для отрицания.       Леви вспоминал, как впервые увидел Эрена — тогда, после битвы за Трост, грязного, окровавленного, но живого. Как смотрел на него в камере, когда решался вопрос о доверии. Как тренировал его, как злился на его безрассудство, как — да, чёрт возьми — как гордился им, когда тот впервые призвал клинки и выстоял против Энни.       А теперь эти крылья. Эта сила. Этот свет, который Эрен излучал, сам того не замечая.       Леви видел, как на Эрена смотрят другие. Микаса — с любовью, граничащей с поклонением. Армин — с восхищением и верой. Энни — с благодарностью и надеждой. Солдаты — с уважением и трепетом.       И Леви видел, как сам на него смотрит.       Слишком долго. Слишком пристально. Слишком... не по-командирски.       — Капитан?       Голос раздался прямо за спиной, и Леви едва не подпрыгнул. Он резко обернулся.       В дверях стоял Эрен.       Тот самый, о ком он только что думал. Живой, настоящий, с капельками пота на лбу после тренировки, с крыльями, сложенными за спиной, с глазами, в которых горело золото.       — Извините, — сказал Эрен, чуть смущаясь. — Петра сказала, вы здесь. Я хотел спросить насчёт завтрашней тренировки. Мы будем отрабатывать групповой бой или...       — Йегер, — перебил Леви.       Голос прозвучал резче, чем он хотел.       Эрен замер, встревоженно глядя на него.       — Что-то случилось, капитан? Выглядите... странно.       Леви молчал. Смотрел на него — на эти глаза, на эти крылья, на этот чуть приоткрытый рот, готовый задать очередной вопрос. И чувствовал, как внутри всё переворачивается.       — Капитан? — Эрен шагнул ближе, обеспокоенно. — Вам плохо?       — Нет, — выдавил Леви. — Всё в порядке.       — Не похоже. — Эрен подошёл почти вплотную, заглядывая в глаза. — Вы побледнели. Может, вызвать Ханджи?       — Я сказал, всё в порядке.       Тишина.       Они стояли друг напротив друга в маленьком кабинете, разделённые всего шагом. Солнце било в окно, освещая золотые искры в глазах Эрена. Леви видел каждую ресницу, каждую пору на его коже, каждое движение губ.       И вдруг понял, что не может больше это скрывать.       — Йегер, — сказал он тихо. — Ты когда-нибудь думал о том, что чувства не спрашивают разрешения?       — Что? — Эрен моргнул, явно не ожидая такого вопроса.       — Забудь. — Леви отвернулся к окну, пряча лицо. — Иди. Тренировка завтра в пять. Без изменений.       — Капитан...       — Иди, я сказал.       Эрен помедлил. Леви чувствовал его взгляд спиной, чувствовал тепло, исходящее от его тела, чувствовал запах — смесь пота, травы и чего-то ещё, неуловимого, особенного.       Шаг. Второй. Дверь открылась.       — Леви, — вдруг сказал Эрен.       Не "капитан". Просто — Леви.       Леви замер.       — Я не знаю, о чём вы думаете, — голос Эрена звучал тихо, но уверенно. — Но если это то, о чём я думаю... — Пауза. — Я не против.       Дверь закрылась.       Леви стоял у окна, вцепившись в подоконник так, что костяшки побелели. Сердце колотилось где-то в горле, в висках, в ушах.       — Чёрт, — выдохнул он снова. — Чёрт, чёрт, чёрт.       Но губы против воли растянулись в улыбке.

*****

      Следующее утро.       Плац был залит предрассветным золотом. Туман уже рассеялся, небо обещало ясный день. Эрен стоял в центре, призвав клинки, и ждал.       Он не спал всю ночь. После вчерашнего разговора мысли путались, сердце билось неровно, а крылья то и дело непроизвольно расправлялись, выдавая волнение.       Что он сказал? "Я не против"? Идиот. Надо было молчать. Надо было сделать вид, что ничего не понял. Надо было...       — Йегер.       Голос за спиной. Эрен обернулся.       Леви стоял в нескольких шагах, в тренировочной форме, с клинками в руках. Обычный, как всегда. Но в глазах — что-то новое. Что-то, чего Эрен раньше не видел.       — Капитан, — ответил он, чувствуя, как пересыхает в горле.       Молчание.       Птицы запели где-то в лесу. Ветер шевельнул траву на краю плаца. Солнце медленно поднималось над горизонтом.       — О чём ты думал, когда говорил это вчера? — спросил Леви.       Голос его звучал ровно, но Эрен чувствовал — за этой ровностью скрывается что-то важное.       — Я думал... — Эрен сглотнул. — Я думал, что вы для меня много значите, капитан. Не только как командир. Как... — Он запнулся. — Как человек, который поверил в меня. Который тренировал меня. Который... — Он поднял глаза. — Который стал мне близким.       Леви молчал долго. Очень долго.       Потом шагнул вперёд.       — Ты понимаешь, что говоришь? — спросил он тихо. — Я старый. Я командир. Я...       — Вы — Леви, — перебил Эрен. — Самый сильный человек, которого я знаю. Самый честный. Самый... — Он улыбнулся. — Самый лучший.       — Идиот, — выдохнул Леви, но в этом слове не было злости. — Ты хоть понимаешь, что это всё усложняет?       — Понимаю. — Эрен шагнул ближе. — Но с тех пор, как я стал нефелимом, я понял одну вещь: жизнь слишком коротка, чтобы бояться чувств.       — А Микаса? — вдруг спросил Леви.       Эрен замер.       — Микаса... — Он помолчал. — Микаса для меня как сестра. Я люблю её, но не так. Никогда не было так. Она знает.       — Знает?       — Мы говорили. Вчера ночью. — Эрен встретил его взгляд. — Я не хотел ничего скрывать от неё. Она сказала... она сказала, что хочет, чтобы я был счастлив.       Леви смотрел на него и чувствовал, как рушатся все стены, которые он строил годами.       — Ты невозможный, Йегер, — сказал он.       — Знаю. — Эрен улыбнулся той самой улыбкой — тёплой, открытой, настоящей. — Но вы же не против?       Леви шагнул вперёд, сокращая расстояние до нуля.       — Не против, — прошептал он.       И поцеловал.       На плацу, на рассвете, под крики просыпающихся птиц. Капитан Леви и Эрен Йегер. Тридцатилетний ветеран и шестнадцатилетний нефелим. Самый сильный человек человечества и тот, кто стал чем-то большим.       Это было неправильно по всем меркам. Это было опасно. Это было безумно.       Но это было.       И когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, глядя в глаза, Эрен сказал:       — А теперь будем тренироваться? Или вы хотите ещё?       Леви фыркнул — и вдруг рассмеялся. Редко, очень редко он позволял себе смех, но сейчас не мог сдержаться.       — Тренироваться, — сказал он. — Но сначала... — Он притянул Эрена к себе снова. — Ещё раз.       Солнце поднялось над плацем, заливая всё золотом. Золотом, которое теперь было не только в глазах Эрена, но и в сердце Леви.       Где-то в штабе просыпались люди. Где-то за стенами враги строили планы. Где-то в пространстве между мирами Люцифер наблюдал и улыбался.       А здесь, сейчас, было только это мгновение. Два сердца, бьющихся в унисон. Две судьбы, переплетённые в одну.       Начало чего-то нового.       И Эрен Йегер знал: что бы ни случилось дальше, этот момент останется с ним навсегда.