За стенами рая

      Три месяца спустя.       Штаб разведкорпуса изменился.       Не внешне — стены остались теми же стенами, плац — тем же плацем, казармы — теми же казармами. Изменилась атмосфера. Воздух, которым дышали солдаты, стал другим — легче, светлее, словно сама надежда поселилась между этими старыми камнями.       Эрен Йегер стал символом.       Не потому что хотел этого — он никогда не стремился к славе. Просто так вышло. Солдаты, видевшие его в бою, рассказывали чудеса: о золотых крыльях, закрывающих небо, о лучах света, испепеляющих титанов, о щите, который не мог пробить ни один враг. Слухи разрастались, обрастая деталями, и вскоре Эрен превратился в легенду при жизни.       — Ты слышал? Йегер в одиночку уничтожил отряд из десяти титанов!       — А говорят, у него теперь не два крыла, а четыре!       — Да нет, шесть! Я сам видел!       Эрен только качал головой, слушая эти разговоры в столовой. Микаса рядом тихо посмеивалась — редкость для неё, но за последние месяцы она научилась улыбаться чаще.       — Шесть крыльев, — шептала она ему на ухо. — А ты говорил, что два — это максимум.       — Может, к вечеру отрастут, — усмехался Эрен. — Надо проверить.       Их отношения с Леви оставались тайной для большинства. Слишком опасно было открываться — не из-за страха осуждения, а из-за врагов, которые только и ждали слабости, чтобы ударить. Только самые близкие знали: Микаса, Армин, Ханджи, Эрвин. И, конечно, Энни, которая за эти месяцы стала почти членом семьи.       — Вы хорошо смотритесь вместе, — сказала она как-то Эрену, наблюдая, как Леви тренирует новобранцев на плацу. — Хотя, если честно, я до сих пор не могу поверить, что это происходит.       — Я тоже, — признался Эрен. — Иногда просыпаюсь и думаю — не сон ли?       — Нет, не сон. — Энни улыбнулась — той редкой улыбкой, которая делала её почти красивой. — Сны такими не бывают.

******

      Их отношения были... странными.       Леви не умел быть нежным. Он умел защищать, умел заботиться, умел быть рядом — но всё это в его исполнении походило скорее на военную операцию, чем на романтику. Он проверял, поел ли Эрен, не простудился ли, не перенапряг ли силу. Он молча сидел рядом, когда Эрен не мог уснуть после кошмаров. Он дрался с ним на тренировках так же яростно, как и раньше — но теперь в конце каждого спарринга задерживал взгляд на долю секунды дольше.       Эрен учил его по-другому.       Он приносил Леви цветы — полевые, сорванные на краю леса. Он обнимал его при любой возможности, игнорируя неловкое сопротивление. Он говорил — говорил о чувствах, о надеждах, о страхах, о том, что раньше держал в себе.       — Ты как открытая книга, — ворчал Леви, но не отстранялся.       — А ты — как закрытая, — парировал Эрен. — Но я научусь читать.       И учился.       Он замечал то, чего не видели другие: как Леви чуть расслабляет плечи, когда Эрен рядом. Как его взгляд теплеет, когда он смотрит на Эрена, думая, что тот не видит. Как он неосознанно ищет его в толпе, когда они входят в комнату.       Маленькие вещи. Но из них складывалось большое.

******

      Однажды ночью Эрен проснулся от того, что кто-то смотрит на него.       Он открыл глаза и увидел Леви, сидящего на краю его кровати. Лунный свет лился в окно, освещая резкие черты лица капитана.       — Леви? — сонно пробормотал Эрен. — Что случилось?       — Ничего, — тихо ответил тот. — Просто смотрел.       — Посреди ночи?       — Я не могу спать. — Леви помолчал. — Думаю о тебе.       Эрен сел, потянулся к нему, коснулся щеки. Леви прикрыл глаза на секунду — редкий момент уязвимости, который он позволял себе только здесь, только с ним.       — Что именно? — спросил Эрен.       — Всё. — Леви открыл глаза. — Как ты изменил мою жизнь. Как ты ворвался в неё — бесцеремонный, громкий, невозможный. Как заставил меня чувствовать то, что я похоронил много лет назад.       — Это плохо?       — Это страшно. — Леви взял его руку, сжал. — Я не боюсь смерти. Не боюсь врагов. Не боюсь ничего в этом мире. Кроме одного.       — Чего?       — Потерять тебя.       Эрен придвинулся ближе, обнял его, прижал к себе. Крылья сами раскрылись, укрывая их обоих мягким золотым светом.       — Не потеряешь, — прошептал он. — Я теперь слишком сильный, чтобы теряться.       — Дурак, — выдохнул Леви в его плечо.       — Твой дурак.       Они сидели так до рассвета, обнявшись, укрытые крыльями, и слушали, как бьются сердца друг друга.

******

      Утром их ждало важное совещание.       Эрвин собрал всех командиров в главном зале. Карты, документы, отчёты разведки — всё говорило о том, что враг готовит что-то серьёзное.       — За последний месяц мы перехватили три разведывательных отряда, — говорил Эрвин, водя указкой по карте. — Все шли сюда. Все искали информацию о нас. — Он повернулся к собравшимся. — Они знают, что Координаты больше нет. Но они знают и то, что появилось нечто новое.       Все взгляды обратились на Эрена.       — Йегер, — продолжил Эрвин. — Ты стал их главной целью. Ты — большая угроза, чем все титаны вместе взятые.       — Я готов, — сказал Эрен. — Пусть приходят.       — Они придут. — Эрвин кивнул. — Вопрос в том, когда и с какими силами. По данным Энни, Верховный совет стен мобилизует армию. Настоящую армию — с оружием, с кораблями, с титанами.       — Сколько у нас времени? — спросил Леви.       — Месяц. Может, два. — Эрвин обвел взглядом комнату. — Мы должны подготовиться. Укрепить стены, обучить солдат, разработать новую тактику. И главное — использовать силу Эрена максимально эффективно.       — Я могу тренировать других, — предложил Эрен. — Нефелимов из них не сделаешь, но я могу научить их лучше использовать УПМ, лучше координировать действия.       — Хорошо. — Эрвин кивнул. — Леви, займись этим с ним вместе.       — Есть, — ответил Леви, и в его голосе Эрен уловил нотку тепла, понятную только им двоим.

******

      Следующие недели пролетели в бешеном ритме.       Тренировки, совещания, разведка, подготовка. Эрен выкладывался полностью, часто падая без сил к вечеру. Леви был рядом — молчаливый, надёжный, неизменный. Иногда, когда никто не видел, он касался его руки, плеча, спины — коротко, быстро, словно проверяя, что он всё ещё здесь.       Микаса взяла на себя защиту Эрена в бою — она тренировалась с ним каждый день, оттачивая синхронность движений. Теперь они могли сражаться спиной к спине, чувствуя друг друга без слов.       Армин разрабатывал стратегии, используя информацию Энни, чтобы предугадать действия врага. Его ум стал главным оружием разведкорпуса наравне с силой Эрена.       Энни... Энни изменилась. Она всё ещё не улыбалась часто, но в её глазах исчез тот холод, который был там раньше. Она нашла своё место — рядом с теми, кто принял её, несмотря ни на что.       Ханджи была счастлива как никогда — образцы, исследования, новые данные текли рекой, и она купалась в этом потоке с восторгом учёного, нашедшего философский камень.       Даже Оруо, Петра, Эльд и Гюнтер — ветераны, которые сначала смотрели на Эрена с подозрением — теперь относились к нему с уважением. Он доказал, что достоин быть среди них.

******

      Однажды вечером, за две недели до предполагаемого вторжения, Леви и Эрен сидели на краю обрыва за штабом, глядя на закат.       — Красиво, — сказал Эрен, глядя, как солнце медленно тонет в багрянце.       — Ага, — согласился Леви. Но смотрел он не на закат.       Эрен повернулся к нему, улыбнулся.       — Ты опять на меня смотришь.       — Привыкай.       — Привык уже. — Эрен взял его за руку. — Леви... что будет, когда всё это кончится?       — Что именно?       — Война. Враг. Всё. — Эрен помолчал. — Мы победим. Я знаю. А потом?       Леви задумался.       — Потом... — Он посмотрел на горизонт. — Потом будет мир. Настоящий. Такой, о котором мы даже мечтать не смели.       — И мы будем в нём жить?       — Если захотим.       — Я хочу. — Эрен сжал его руку. — Я хочу жить с тобой. Просто жить. Без войны, без битв, без страха.       Леви повернулся к нему. В его глазах было что-то, что Эрен видел очень редко — мягкость.       — Доживём, — сказал он. — Обещаю.       — Не обещай того, в чём не уверен.       — В этом уверен. — Леви притянул его к себе. — Я не отпущу тебя. Никому не отдам. Ни за что.       Они сидели, обнявшись, пока закат не погас и не зажглись звёзды. А потом Эрен услышал голос — тихий, знакомый, в своей голове.       — Вы хорошо смотритесь вместе, дитя.       — Люцифер? — мысленно отозвался Эрен.       — Я ненадолго. Хочу сказать тебе кое-что важное.       — Что?       — Грядёт битва. Самая страшная в твоей жизни. Ты готов?       — Я всегда готов.       — Знаю. — В голосе падшего ангела послышалась улыбка. — Поэтому ты и победишь. Но помни: даже в самой тёмной ночи есть свет. И этот свет — не только твоя сила. Это те, кто рядом с тобой.       Эрен посмотрел на Леви, на его профиль, освещённый звёздами.       — Я знаю, — ответил он.       — Тогда иди. И пусть удача сопутствует тебе.       Голос истаял, оставив после себя только лёгкое тепло в груди.       — Что-то случилось? — спросил Леви, чувствуя, что Эрен отвлёкся.       — Нет. — Эрен улыбнулся. — Всё хорошо. Всё очень хорошо.

******

      Две недели спустя враг пришёл.       Их было много — больше, чем кто-либо ожидал. Корабли на горизонте, титаны на берегу, солдаты в незнакомой форме с незнакомым оружием.       Армия Верховного совета стен явилась за своим трофеем.       — Они идут, — сказал Эрвин, глядя в подзорную трубу. — Приготовиться.       Эрен стоял на стене, расправив крылья. Рядом — Леви, Микаса, Армин, Энни. Внизу — тысячи солдат разведкорпуса, готовых умереть за свободу.       — Страшно? — тихо спросил Леви.       — Нет. — Эрен повернулся к нему, и в его глазах горело золото. — С тобой — нет.       — Тогда вперёд. — Леви коснулся его руки — коротко, быстро, но этого было достаточно.       — Вперёд, — ответил Эрен.       И взмыл в небо, оставляя за собой золотой след.       Битва началась.