Моя любовь

Эбби проснулась первой — тело ныло, каждый мускул помнил вчерашнюю ночь. Она приподнялась на локтях и тут же замерла, почувствовав тяжесть внизу живота. Её живот, плоский ещё вчера, теперь округлился, словно она была на четвёртом месяце. — О, боже… — прошептала она, касаясь пальцами натянутой кожи. Рядом зашевелилась Алиса. Демоница повернулась на бок, её чёрные глаза уже открыты, без тени сна. Она наблюдала, как свет играет на лице Эбби, как дрожат её ресницы. — Не пугайся, — голос Алисы был хриплым со сна, но в нём звучала тёплая гордость. — Он растёт быстро. К вечеру будешь как на шестом. Эбби сглотнула, чувствуя, как внутри что-то толкается — слабо, едва ощутимо, словно рыбка в густой воде. Она непроизвольно положила ладонь на живот, и толчок повторился, уже увереннее, отвечая на прикосновение. — Он чувствует тебя, — сказала Алиса, садясь в кровати. Её платье, чёрное и простое, уже было на ней — как она успела одеться, осталось загадкой. — Твою теплоту, твой страх. Успокойся. — Как я объясню это маме? — голос Эбби дрогнул. — Мне пятнадцать, Алиса. Меня выгонят. Демоница усмехнулась, и в этом звуке не было злости — лишь древняя, всезнающая мудрость. — Никто ничего не заметит. Я наложила иллюзию. Для людей ты будешь выглядеть как обычно. Только для меня ты останешься такой — круглой, тяжёлой, несущей наше общее пламя. Она протянула руку и коснулась щеки Эбби, проводя большим пальцем по скуле. Прикосновение было обжигающе нежным. — Мы создали семью не для того, чтобы прятаться. Эбби закрыла глаза, чувствуя, как напряжение отпускает плечи. Когда она снова открыла их, в комнате что-то изменилось. Воздух пах сладким дымом и ладаном. За окном чирикали воробьи, и мир казался обманчиво обычным. Она встала, и ноги подкосились — центр тяжести сместился, заставляя инстинктивно придерживать живот рукой. Алиса поддержала её под локоть, и вместе они пошли в ванную. В зеркале отражалась та же Эбби — стройная, с кудрявыми короткими волосами. Только если присмотреться, в глубине радужки мерцал огонёк, которого раньше не было. И под платьем, скрытое от чужих глаз, билась жизнь, что росла с каждой минутой. — Завтрак, — сказала Алиса, и её голос не терпел возражений. — Тебе нужно есть за двоих. Нет, за полтора демона и одного человека. Она подмигнула, и в этом жесте было столько тепла, что Эбби впервые за утро улыбнулась по-настоящему. Кухня встретила их запахом корицы и чего-то металлического — крови, что ли? Алиса доставала немного хлеба и несколько банок. Девушка начяла делать тосты, и выкладывать содержимое консервы на тарелку. — Садись, — демоница указала на стул, который заботливо отодвинулся сам. — Твой организм требует особого топлива. На тарелке лежали тосты с чем-то, напоминающим икру, но светящуюся изнутри зелёным. Рядом — яйцо с двумя желтками, один из которых бился как сердце. Эбби поморщилась, но живот снова толкнулся, настойчиво, голодно. — Он хочет, — прошептала она, беря вилку. Первый укус обжёг горло — не жаром, а силой. Электричество побежало по венам, и Эбби ощутила, как внутри что-то переворачивается. Ребёнок пировал вместе с ней, всасывая энергию, и его движения стали ритмичными, почти танцевальными. Алиса стояла напротив, опершись бёдрами о столешницу, и смотрела с хищной нежностью. Её зрачки расширились, заполняя радужку чернотой. — Ты пахнешь иначе, — сказала она низко. — Сладко. Тяжело. Я слышу, как кровь густеет в твоих жилах, как клетки делятся. Эбби сглотнула, чувствуя, как под платьем вздуваются вены на груди — молочные протоки готовились к кормлению, хотя тело кричало, что рано. — Алиса… это нормально? — Для нас — да. — Демоница приблизилась, опускаясь на корточки перед стулом. Её ладони легли на колено Эбби, медленно поползли вверх, под подол платья, оглаживая внутреннюю сторону бедра. — Ты носишь не просто семя. Ты носишь наше общее будущее.

***

— Ты уверена, что это сработает? — спросила Эбби, когда Алиса уже помогала ей надеть пальто. — Мама… она же всё равно что-нибудь заподозрит. Она знает меня как свои пять пальцев. Алиса лишь улыбнулась, её глаза сверкнули в полумраке прихожей. — Твоя мама любит тебя, Эбби. И она увидит то, что ты захочешь ей показать. А я позабочусь о том, чтобы ты могла это показать. Она провела рукой по животу Эбби, и та почувствовала лёгкое покалывание, словно по коже пробежали крошечные искорки. — Иллюзия сильна. Она окутает тебя, как тёплое одеяло. Твоя мама увидит свою дочь, немного уставшую, возможно, немного задумчивую, но не беременную. Эбби кивнула, пытаясь унять дрожь в коленях. — А если… если она спросит, почему я так ем? Или почему я так быстро устаю? — Ты скажешь, что у тебя стресс, — ответила Алиса, её голос был спокоен и уверен. — Что ты переживаешь из-за школы, из-за предстоящих экзаменов. Девочки в твоём возрасте часто так себя ведут. А я позабочусь о том, чтобы ты получала всё, что тебе нужно, даже когда ты будешь дома. Она притянула Эбби к себе, обняв её крепко, но бережно. — Помни, ты не одна. Никогда. Я всегда буду рядом, даже если ты меня не увидишь. Эбби уткнулась лицом в плечо Алисы, вдыхая её терпкий, незнакомый аромат. — Я люблю тебя, Алиса. — И я тебя, любовь моя, — прошептала демоница, её голос звучал как шёпот ветра в древнем лесу. — А теперь иди. Твоя мама ждёт. Эбби вышла из квартиры Алисы, чувствуя себя одновременно хрупкой и невероятно сильной. Шагая по знакомой улице, она ощущала, как внутри неё пульсирует новая жизнь, как каждый её шаг наполнен смыслом. Мир вокруг казался прежним, но для Эбби всё изменилось. Она несла в себе тайну, которая была одновременно её страхом и её величайшей надеждой. Дверь её дома распахнулась ещё до того, как она успела постучать. Мисс Малум стояла на пороге, её лицо было полно беспокойства, которое тут же сменилось облегчением. — Эбби! Доченька! Где ты была? Я так волновалась! Эбби улыбнулась, чувствуя, как иллюзия Алисы окутывает её, делая её обычной, ничем не примечательной пятнадцатилетней девочкой. — Привет, мам. Я просто… немного задержалась. У подруги. Она вошла в дом, и Мисс Малум тут же обняла её, прижимая к себе. Эбби почувствовала знакомый запах маминых духов, её тёплые руки, её заботу. И в этот момент, стоя в объятиях матери, она поняла, что Алиса была права. Она не одна. И даже если весь мир не знает о её тайне, её мать, её семья, её любовь — всё это было реально. А то, что росло внутри неё, было самым реальным из всего. Малум, обеспокоенная, но явно успокоенная возвращением дочери, повела её на кухню. Запах свежеиспечённого пирога с яблоками, привычный и домашний, окутал Эбби, контрастируя с экзотическими ароматами, которые она ощущала ещё недавно. — Ты выглядишь бледной, милая, — сказала Мисс Малум, ставя перед Эбби тарелку с румяным куском пирога и стакан молока. — Ты хорошо поела? Ты так мало ешь в последнее время. Эбби взяла вилку, чувствуя, как внутри неё снова просыпается голод, но уже другой, более привычный, человеческий. Она посмотрела на мать, на её добрые, немного усталые глаза, и почувствовала укол вины. — Я просто… немного устала, мам, — ответила Эбби, стараясь говорить ровно. — Много думала. Экзамены скоро. Она откусила пирог. Сладкий, с лёгкой кислинкой яблок, он был восхитителен. Но внутри неё, под иллюзией, что-то другое требовало своего. Она чувствовала, как ребёнок внутри неё реагирует на знакомую пищу, но в то же время, как будто бы, скучает по той особенной, питательной энергии, которую давала Алиса. — Ты должна больше отдыхать, — Мисс Малум ласково погладила Эбби по голове. — И хорошо кушать. Ты же знаешь, как важно для тебя сейчас правильно питаться. Эбби кивнула, чувствуя, как её сердце сжимается от любви и страха одновременно. Она знала, что мать говорит это из лучших побуждений, но каждое её слово было напоминанием о той пропасти, которая теперь разделяла их. — Я постараюсь, мам, — прошептала Эбби, и в её голосе прозвучала искренность, которая, она надеялась, заглушит все подозрения. После завтрака, когда Мисс Малум занялась домашними делами, Эбби поднялась в свою комнату. Она села на кровать, прислушиваясь к себе. Внутри неё всё ещё ощущалось присутствие ребёнка, его медленное, но уверенное развитие. Она провела рукой по животу, который под одеждой казался ей всё ещё плоским, но внутри неё пульсировала жизнь. Внезапно, она почувствовала лёгкое покалывание в животе, и также внезапно все закончилось. Эбби подошла к зеркалу и всмотрелась в своё отражение: та же девочка с кудрявыми волосами, те же веснушки на носу. Но если прищуриться, в зрачках мерцал багровый огонёк. Она моргнула — и он исчез. Телефон завибрировал на тумбочке. Сообщение от Алисы: «Как ты? Он уже толкается?» Эбби улыбнулась, печатая ответ дрожащими пальцами: «Кажется, да. Иллюзия работает, но я чувствую его так ясно…» «Хорошо. Скоро я приду. Нам нужно поговорить о твоём питании — человеческая еда не покроет его потребности. Я принесу кое-что особенное». Сердце Эбби забилось быстрее. Она провела языком по пересохшим губам, вспоминая вкус утреннего тоста — электрический, живой, заставляющий каждую клетку петь. Живот снова толкнулся, настойчивее, и она почувствовала, как под платьем, под слоем иллюзии, кожа натягивается туже. — Тише, маленький, — прошептала она, поглаживая выпуклость. — Мама ещё не знает. Но скоро узнает. Снизу донёсся звон посуды — мисс Малум мыла тарелки, напевая старую мелодию. Эбби представила, как скажет ей правду: «Мама, я беременна от демоницы, и наш ребёнок растёт со скоростью пожара». Представила ужас в материнских глазах, слёзы, крик. Но что-то подсказывало ей — Алиса найдёт способ сделать так, чтобы всё прошло гладко. Демоница была старше, мудрее, и в ней чувствовалась сила, способная свернуть горы. — Только бы ты был здоров, — прошептала Эбби, обращаясь к своему животу. — Только бы ты родился… каким бы ты ни был.

***

Вечером Эбби с матерью сидели за столом смотря в окно, пока мать лежала на деване и смотрела телевизор. — Ты какая-то рассеянная сегодня, — заметила мать, не оборачиваясь. — Влюбилась? Эбби дёрнулась, едва не пролив чай. Щёки вспыхнули. — Нет! То есть… мам, ну что ты. Мисс Малум усмехнулась, бросив взгляд через плечо. В её глазах плясали искорки — та самая материнская интуиция, которую невозможно обмануть никакими иллюзиями. — Ладно-ладно, молчу. Но если что — я всегда рядом. Сердце Эбби сжалось. Она опустила взгляд на живот — под тканью домашнего платья иллюзия держалась крепко, но внутри, глубоко под кожей, она чувствовала, как растёт тяжесть. Как ребёнок переворачивается, упираясь крошечными конечностями в стенки матки, словно проверяя границы своего нового мира. «Скоро», — подумала она. — «Скоро ты увидишь свет». Телефон завибрировал — Алиса прислала эмодзи пламени и короткое: «Выхожу. Жди у окна». Эбби поднялась, извинилась перед матерью, сказав, что хочет подышать воздухом, и вышла на крыльцо. Солнце уже поднялось, золотя мокрые после утренней росы листья клёна. Она оперлась о перила, всматриваясь в конец улицы. Иллюзия дрогнула на мгновение — ребёнок толкнулся особенно сильно, будто тоже ждал. Эбби прижала ладонь к животу, чувствуя под пальцами невидимую для других округлость. Алиса появилась из-за поворота бесшумно, словно материализовавшись из тени. Её платье развевалось на ветру, волосы струились за спиной. Даже при свете дня в ней чувствовалось что-то потустороннее — слишком плавная походка, слишком ровная осанка. Она остановилась в двух шагах, и её глаза зажглись теплом, когда она встретилась взглядом с Эбби. — Соскучилась? Вопрос прозвучал с хрипотцой, от которой по позвоночнику Эбби пробежали мурашки. Она кивнула, чувствуя, как горло перехватывает от нежности и голода одновременно — по демонице, по её запаху, по её присутствию. — Дома всё спокойно? — спросила Алиса, приближаясь вплотную. Её пальцы легли на талию Эбби, скользнули ниже, туда, где под тканью пряталась тайна. — Мама что-то подозревает, — выдохнула Эбби. — Говорит, я рассеянная. — Это нормально. — Алиса наклонилась, касаясь губами её виска. — Ты носишь чудо. Такое не скроешь целиком. Алиса шагнула ближе, заслоняя её своим телом. — Тише, — шепнула она, проводя рукой по животу Эбби, восстанавливая морок. — Всё хорошо. Из окна дома донёсся голос мисс Малум: — Эбби! Ты там с кем? — С подругой, мам! — крикнула Эбби, пряча пустой флакон в карман. — Я сейчас вернусь! Она подняла глаза на Алису. В них плескались страх, восторг и бесконечная благодарность. — Спасибо, — прошептала она. Алиса улыбнулась — уголками губ, той тёплой улыбкой, которую берегла только для неё. — Иди. Мы ещё увидимся сегодня. Я приду ночью, когда все уснут. Она коснулась щеки Эбби, провела большим пальцем по скуле и исчезла так же внезапно, как появилась — просто растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах ладана и серы. Эбби глубоко вздохнула, поправила платье и вошла в дом, где пахло яблоками и детством.