Часть 8. Рей
21 мая 2026 г., 18:54
На улице воздух был пронзительно холодным — выдыхаемый пар клубился облачками. Музыка из бара доносилась приглушённо, запах травы кисло и остро щипал ноздри на ветру. Я встала у угла здания, силуэты Леона и его приятеля темнели в переулке краем зрения. Я затянулась вейпом, и запах клубники со сливками смешался с запахом травы.
За спиной — тихий мужской разговор, пробежавший холодком вдоль позвоночника. Потом голос Леона: — Ты так и будешь стоять и надеяться, что мы сами к тебе прицепимся, Рэйлинн? Или всё-таки подойдёшь и возьмёшь то, что хочешь?
Я резко обернулась, свободную руку сунула в карман — чтобы не видели, как сжались пальцы. Леон стоял, привалившись к стене, передавая самокрутку приятелю, который усмехнулся мне перед тем, как затянуться. Мне не нравилось, что он так легко читает мои намерения.
Мне не нравилось, что он прав.
— Это вообще что значит? — сказала я. Леон пожал плечами.
— Подслушивать наш разговор будет удобнее, если подойдёшь ближе, — сказал его приятель, выдыхая дым вместе со словами.
Если бы я и правда считала их угрозой — не сделала бы ни шага вперёд. Но в этом и было странное дело. Они должны были пугать — но вместо этого я ощущала какое-то необъяснимое доверие. Совершенно безосновательную уверенность в том, что они не тронут меня, если я сама не захочу.
А я, чёрт возьми, хотела.
Я подошла ближе и встала рядом с ними в тусклом свете переулка. Здесь было теплее — не только из-за близости стен, но и потому что от обоих исходило тепло. Странно — но дрожь унялась. Леон кивнул на приятеля. — Это Зейн.
Зейн показал знак мира, не вынимая самокрутки изо рта. — Братья? — спросила я.
Леон сухо усмехнулся. — Большинство людей не трахают братьев.
— Некоторые трахают, — тут же сказал Зейн. — Братья с привилегиями.
— Это не приветствуется.
— Будто тебя волнует, что приветствуется. — Зейн засмеялся и передал самокрутку обратно.
Ни тот ни другой не выглядели под кайфом, хотя самокрутка была почти докурена. Единственная заметная перемена — взгляд Леона чуть смягчился, и следить за ним, пока он наблюдал, как я тяну вейп, стало почти терпимо.
— Что за дрянь? — сказал он.
— Клубника со сливками. — Я протянула ему попробовать. Он покачал головой.
— От этого мне ничего не будет.
Леон глубоко затянулся, огонёк на кончике вспыхнул ярко. Выдохнул дым прямо мне в лицо — смолистый, кисло-сладкий. — Лучше, чем эти сладкие испарения, да? То, что ты говоришь себе, что хватит... — Он покачал головой. — Не насыщает.
Зейн наклонился ближе. — Тебе нужно что-то жёстче. С бо́льшим укусом. — На последнем слове его зубы клацнули.
Игнорируя Зейна, я уставилась снизу вверх на самодовольную физиономию Леона. — Ты мерзавец.
— О, Рэй. — Он шагнул ближе, сокращая и без того небольшое расстояние между нами. Выбор был прост: отступить назад — и упереться задницей в Зейна — или стоять на своём. Я не двинулась с места, и бёдра Леона скользнули о мои. В нескольких сантиметрах от моего лица он снова затянулся, дым вился с губ, когда он произнёс: — Ты даже не представляешь, каким мерзавцем я умею быть.
Я сглотнула, пока дым обволакивал лицо. Прикосновение его тела было горячим, твёрдым и невыносимо соблазнительным. Часть меня хотела прижаться к нему — показать, что и я умею дразнить. Но другая часть хотела влепить пощёчину и уйти, не дав ему удовольствия знать, как сильно он залез мне в голову.
Не зная, как сильно заставил меня его хотеть.
— Зачем ты вышла, Рэй? — спросил он небрежно. Хотя что тут может быть небрежным, когда он прижат так близко.
— Покурить, — пробормотала я.
— Нет, нет, нет. Зачем ты вышла на самом деле?
Зейн посмеивался за спиной. Сдаваться я не собиралась. — Мне было любопытно. — Леон приподнял бровь, ожидая продолжения, и я выдавила: — Насчёт тебя. Мне было любопытно.
Леон кивнул с видом мудреца, которому только что открыли секрет вселенной — и который понял, что знал его всегда.
— Любопытство опасно, — тихо сказал Зейн. Его голос был в нескольких сантиметрах от уха — достаточно, чтобы по шее пробежал холодок. — Говорят, оно губит кисок... Так говорят?
— Примерно так. Слушай, куколка, — Леон щелчком отправил остаток самокрутки на землю и раздавил каблуком. — Я сделаю эту игру чуть проще для тебя. Чуть безопаснее. Потому что мне нравится эта игра. Мне нравится играть с тобой.
Зейн небрежно закинул руку мне на плечи — я вздрогнула. — Играть с Леоном без подстраховки слишком опасно. Я знаю, о чём говорю. — Он усмехнулся, будто это было поводом для гордости. Между ними двоими разум мой метался в растерянности, а тело с каждой секундой предавало меня всё сильнее. Было что-то невыносимо горячее в том, чтобы чувствовать себя такой маленькой между ними — балансируя на грани игривости и опасности.
Я не знала толком, в какую игру мы играем. Но я была готова.
— Да? — Голос предательски дрогнул. — И как ты сделаешь это проще?
Зейн хихикнул. — О, значит, она всё-таки хочет играть!
— Конечно хочет, — сказал Леон, голос гладкий как мёд. — Я знал, что из неё выйдет хорошая дичь.
Дичь. Я была игрой, игрушкой. Сердце рванулось, внутри всё сжалось от возбуждения. Боже, как это может быть одновременно таким опасным и таким сексуальным?
Дыхание перехватило, когда пальцы Леона скользнули вверх по шее. Я ожидала, что он приподнимет мой подбородок — но пальцы остановились там, где под кожей бился пульс, прямо под челюстью.
— Пощада, — прошептал он. Это простое слово прозвучало в его устах красиво — как поэзия, как что-то нежное. — Только скажи это — и игра немедленно остановится. Понятно?
— Ты даёшь мне безопасное слово, — тихо произнесла я. — Господи боже...
— Христа здесь нет. — Голос Зейна щекотал ухо — змеиный шёпот для Евы. — Только Дьявол. А он любит добровольных жертв.
— Сердце бьётся так быстро, — тихо сказал Леон. — Думаю, ты взволнована, Рейлинн. Ты хочешь играть? Или хочешь уйти?
Зейн убрал руку с моих плеч и отступил в сторону, поклонившись — будто открывая мне выход из переулка. Но я не двинулась с места. Господи, я и правда рассматривала это всерьёз. Тело жаждало прикосновения Леона, жаждало опасной игры, которую он обещал. Фантазии неслись вскачь. Но времени было мало — друзья скоро начнут искать меня, если уже не начали.
Но лёгкое, мягкое прикосновение пальцев Леона к горлу держало меня как рыбу на крючке.
— Ты остановишься, если я скажу это слово? — Голос дрожал — но не от страха. Я не помнила, чтобы когда-нибудь была так взволнована. Так мучительно возбуждена.
— Даю слово. — Голос Леона был твёрдым, таким уверенным, что не оставлял места для сомнений. — И я знаю, что времени мало. Знаю, что внутри твои друзья — хорошие друзья, которые придут тебя искать, если ты пропадёшь надолго. Но мне не нужно долго. Мне нужно всего несколько минут.
— Несколько минут для чего?
Мне показалось, в его глазах мелькнул огонь, когда он широко ухмыльнулся. — Чтобы ты кончила.
Я вспыхнула с головы до ног. Зейн погрозил мне пальцем. — Тик-так, девочка. Ну так что?
— Тебе нравится эта игра? — Взгляд Леона не отрывался от моего лица. Он изучал меня, внимательно наблюдал, впитывая каждую реакцию в ожидании ответа.
Ему нужна была добровольная жертва — а я была чертовски добровольной.
— Да, звучит интересно. — Голос уже не дрожал. Всё волнение осело где-то в желудке, пока я отвечала на его самодовольную улыбку своей. — Но посмотрим, правда ли тебе хватит нескольких минут.
Пальцы — только что такие мягкие у горла — сжались, прижав меня к стене. Твёрдо, уверенно — это остановило слова и перехватило дыхание. Он нависал надо мной, так близко, что я чувствовала его запах. Тёплый, как летний костёр, свежий, как холодный лимонад. Цитрус и дым.
— Присматривай, Зейн, — сказал он, пока свободная рука скользила вниз по моему боку. Он приблизил губы к моему уху, пальцы очертили край джинсов вдоль бедра, и прошептал: — Заставить тебя кончить — не вызов, дорогуша. Ты уже возбуждена от собственных фантазий и нескольких моих слов. Так что представь, что сделают мои пальцы.
Эти дьявольские пальцы скользнули под пояс джинсов. Боже мой, что я делаю? Я собиралась позволить почти незнакомцу довести меня до оргазма в переулке — и всё, о чём я могла думать: да, господи, да, пожалуйста.Пальцы дразнили вдоль внутреннего бедра, по дрожащей коже, посылая мурашки вниз по ногам. Дыхание было прерывистым, ладони упирались в шершавые кирпичи за спиной. Пальцы добрались до хлопковых трусиков и провели по краю.
— Напомни мне ещё раз, Рейлинн, — прорычал он, нос уткнулся в ямку за ухом. Его тело было так близко — слитое с моим, горячее и тяжёлое. — Напомни мне ещё раз, как сильно ты хочешь, чтобы я заставил тебя кончить.
Чёрт возьми, я бы кончила от одних его слов, если бы он продолжал так говорить. Язык, казалось, забыл, как складывать слова, и мне понадобился момент — долгий, мучительный момент, пока его пальцы продолжали дразнить так близко, а губы скользили по уху, — чтобы собраться с духом.
— Я хочу, чтобы ты заставил меня кончить, — прошептала я — потому что скажи я громче, это вышло бы стоном.
Леон удовлетворённо хмыкнул, пальцы начали двигаться по трусикам. — Обними меня за шею. Тебе нужно за что-то держаться.
Я сделала, как он сказал — обвила руками его шею и вцепилась. Сразу стало теснее, отчаяннее. Мне пришлось потянуться вверх, и лицо само собой оказалось спрятано между руками, уткнувшись ему в грудь.
Пальцы скользнули под трусики. Он провёл по клитору, по складкам — и тихо засмеялся. — О, такая мокрая. Такая мягкая. — Пальцы закружили по клитору, скользкие от моего возбуждения, двигаясь снова и снова, пока дыхание не стало приходить короткими толчками. Чёрт, он был прав — я уже была настолько возбуждена, что тело рвалось к оргазму. Он начал массировать двумя пальцами, и ноги предательски задрожали.
— Леон... — Я начала задыхаться, лбом упираясь ему в грудь. Из-под вытянутой руки я увидела Зейна — он наблюдал с саркастически довольной улыбкой. Когда наши взгляды встретились, он приложил палец к губам. Тссс.
Потом пальцы Леона вошли внутрь — и контролировать громкость стало совершенно невозможно.
— Тихо, тихо, Рейлинн, — мягко одёрнул он меня, рука скользнула с горла и накрыла рот вместо него. Стоны глушились о его ладонь, пока он держал меня между ног — два пальца двигались внутри, а основание ладони массировало клитор. — Не так громко. Если кто-нибудь придёт и увидит нас — мне придётся остановиться. А ты же не хочешь этого, правда?
Я покачала головой, глаза закатывались от наслаждения. Его пальцы были такими скользкими — входили и выходили, пока я жадно сжималась вокруг них. Я почти висела на нём, руки цеплялись всё крепче, по мере того как удовольствие нарастало и ноги совсем перестали держать.
— Такая шумная малышка, — сказал Леон. — Мне нравится, как красиво ты стонешь.
Я плыла в тумане наслаждения. Эндорфины затуманили разум. Безумные мысли захлёстывали — как он был бы внутри, как я бы его пробовала на вкус, как целовала бы его, как плакала бы от того, как хорошо. Нет ничего в мире похожего на эти драгоценные секунды нарастания — прямо перед тем, как упасть в оргазм. Ногти впились ему в спину, я вскрикнула в его ладонь, тело свернулось пружиной, каждая мышца натягивалась всё туже и туже, пока —
Отпустило. Боже. Голова стала лёгкой. Я закрыла глаза, дрожа у него на руках, его пальцы продолжали вести меня сквозь волны удовольствия. На долю секунды я почувствовала лёгкое касание его зубов на шее — будто он хотел укусить, будто сдерживал желание причинить боль, поглотить меня.
Леон вынул пальцы, и я тяжело откинулась на стену в послесвечении. Слов не было — таких, что могли бы описать этот опыт: безумное наслаждение, страх быть застигнутой, неверие в то, что я только что сделала. Незаметно для меня Леон вытащил вейп из моего кармана и поднёс его к моим губам — одновременно подняв скользкие пальцы в свете уличного фонаря. Они поблёскивали, пока я медленно, с лёгкой головой затягивалась.
— Красиво, — сказал он тихо. Взял один палец в рот и высосал его досуха, пока я выдыхала. Дым вился вокруг его лица, когда рядом появился Зейн.
— Это было чертовски прекрасно, — сказал тот, перекинув руку через плечо Леона и голодно оглядывая меня с ног до головы. Потом Леон поднял средний палец — всё ещё блестящий — и Зейн медленно взял его в рот, слизывая.
Боже святый, я едва снова не кончила от одного этого зрелища.
— Всегда средний палец, — пробормотал Зейн, поправляя куртку и облизывая губы.
— Для тебя? Всегда. — Леон отступил, окидывая взглядом, пока я непослушными пальцами застёгивала джинсы. Протянул вейп. — Спасибо за игру. Увидимся в кампусе, куколка. — Он отдал двупальцевый салют, и они с Зейном вышли из переулка бок о бок, посмеиваясь на ходу.
