Часть 7. Рей
21 мая 2026 г., 18:33
Эй подруга, сегодня вечером на Мэйн-стрит арт-фест!
Идёшь с нами??? Будет пиво и травкааа!
Следом шла вереница подмигивающих смайликов, листочков и дымка. Я не сразу сообразила, что сообщение от Виктории — забыла сохранить её номер. Свернувшись калачиком на диване с утренним кофе, я быстро ответила.Конечно! Буду там!
Приятно было осознавать, что новая подруга уже зовёт меня куда-то. Иная сделала весь переезд легче, но если я собиралась здесь осесть и найти постоянную работу — одной подруги мало. А Виктория с самого начала была со мной только мила. Поначалу я немного опасалась обратного — с её образом девушки из инстаграма. Но годы чужих суждений по внешности наконец научили меня не делать то же самое с другими. Арт-фестиваль звучал как угроза моему кошельку — но пропустить его я не могла. До Мэйн-стрит было рукой подать: чуть дальше от дома, чем университет, только в другую сторону. Я пришла ближе к вечеру — в тёплой куртке, шапке-бини и удобных кроссовках. Мэйн-стрит вилась между уютными кирпичными зданиями Абелаума, обсаженная вишнёвыми деревьями, бросавшими тень на витрины многочисленных кафе, пекарен, антикварных лавок и бутиков. Улица гудела — занятия в университете закончились, и студенты стекались со всех сторон. — Рэй! — Голос Инаи прорезал толпу. Впереди я увидела её, Викторию и Джереми — они толпились у площадки, отведённой для работ студентов-художников. Иная размахивала руками, и я побежала к ним. Подходя ближе, я заметила, что за моим приближением наблюдают не только знакомые лица. Мужчина лет пятидесяти смотрел на меня с едва заметной улыбкой. Седовласый, в безупречно сидящем костюме. Что-то в его лице — разрез глаз — напомнило мне Джереми. — Так рада, что пришла! — Иная заключила меня в объятия. Виктория обняла следом и успела показать, что таится в её объёмистой сумке — маленькие бутылочки вина. — Рэй, это наш папа, — сказал Джереми, указывая на седовласого мужчину, наблюдавшего за мной с улыбкой. — Папа, это Рейлинн. — Мисс Рейлинн! — Улыбка Кента была тёплой, как и руки, сжавшие мою ладонь. Он был привлекателен — с какой-то изысканной, утончённой харизмой. Именно таким и должен быть глава Исторического общества — из тех, кто изучает древние тексты при мерцании свечей. — Очень приятно познакомиться, моя дорогая. Надеюсь, Абелаум уже успел стать для вас уютным? — Очень. — Я улыбнулась. — Виктория и Джереми были просто замечательны. Рада наконец познакомиться с вами. Говорят, вы тут чуть ли не владеете городом, мистер Хэдли. Кент отмахнулся. — Ну что вы! Абелаум — это дом, полный семьи и друзей. Всё, что нужно этому городу — я отдам с радостью. И если вам что-нибудь понадобится, мисс Рейлинн — просто скажите. И, пожалуйста, зовите меня Кентом. — Он на секунду замолчал, будто решая, стоит ли говорить то, что пришло на ум. — Знаете, я учился вместе с вашим отцом. В старшей школе, а потом и в университете. Ричард, верно? Ричард Лоусон? Я кивнула. — Да, папа вырос здесь. Откуда вы знаете, что я Лоусон? Семейное сходство настолько очевидно? Он засмеялся и подмигнул мне. — Счастливая догадка. Лоусоны жили в Абелауме очень долго. Приятно, что кто-то из вас снова здесь. Но не позволяйте болтовне старика вас задерживать. Наслаждайтесь! Осмотритесь вокруг. Виктория схватила меня за руку, едва внимание отца переключилось, и мы с Инаей по бокам стали пробираться между столиками. Она достала маленькие розовые бутылочки розе, разлила по пустым бутылкам с водой и раздала — чтобы можно было идти и потягивать искристое вино на ходу. — А Джереми разве не с нами? — спросила я, заметив, что он не последовал за нами. Виктория лишь покачала головой с лёгким закатыванием глаз. — Сегодня он играет в Любимчика Папочки, — сказала она и скорчила рожу. — Он всегда становится таким праведным насчёт выпивки в начале каждого нового семестра, и тренер по футболу не спускает с него глаз. Внезапно он весь из себя приверженец здорового образа жизни. Мы бродили и потягивали вино, пока я не отвлеклась на столик с расписанными вручную колодами таро и не смогла пройти мимо. Хорошенькая девушка за столиком — с длинными светлыми волосами, в кружевном чёрном платье до самых ботинок — держала под остроконечными зелёными ногтями потрёпанный покетбук с томной дамой в объятиях безрубашечного красавца на обложке. — Вы все сами нарисовали? — спросила я, с восхищением разглядывая проработанность каждой карты в образцовой колоде. Девушка кивнула с тихой улыбкой, но прежде чем она успела ответить, Виктория опередила её. — Каждую карточку сама. Вот почему она вечно заперта в своей комнате. — Виктория тяжело вздохнула и полуприсела на край стола. Улыбка девушки медленно угасла, она отложила книгу. — Эверли, это Рейлинн. Рейлинн Лоусон. Ярко-голубые глаза Эверли чуть расширились. На мгновение она посмотрела на меня так, будто знала меня — будто обрадовалась, будто — а потом это прошло. Осталась только спокойная, мягкая улыбка. — Приятно познакомиться, Рейлинн. — Мне тоже прия- — Погадай ей на картах, Эв, — сказала Виктория, бросив в её сторону образцовую колоду. Я покосилась на Инаю — так же ли её раздражает внезапно колючее поведение Виктории, как меня? — но та лишь покачала головой и беззвучно артикулировала: потом расскажу. Эверли не выглядела в восторге, но медленно начала перетасовывать колоду. Я прикусила губу — разрываясь между желанием уйти и разрядить напряжение между Эверли и Викторией, и необходимостью остаться, чтобы не грубить. Но пока я колебалась, Эверли снова улыбнулась и произнесла своим тихим голосом: — Подойди поближе, Рейлинн. Я встала перед ней. Она смотрела на меня, тасуя карты, — но взгляд был отстранённым. Внезапно она перестала казаться такой молодой. — Можно просто Рей, — сказала я и тут же пояснила: — Ну, друзья называют меня Рей. Можешь тоже. — Рей. — Её губы обкатали моё имя, будто что-то сладкое, что хочется попробовать на вкус. — Нравится. Где-то между мужским и женским. — Она положила колоду лицом вниз на стол, глубоко вздохнула и вытянула первую карту. На ней была изображена каменная башня, высящаяся среди леса — из верхнего окна лизали пламя языки огня, вокруг сгущались грозовые тучи. Эверли осторожно положила карту и замолчала. — Перемены, — произнесла она тихо. — Жизнь, которую ты знала, твоя крепкая башня — разрушена. Её больше нет. — Губы приоткрылись снова — и закрылись без звука. Что бы она ни собиралась сказать, она передумала. Что ж, это прозвучало куда зловещее, чем должно было. Я улыбнулась, с лёгкой неуверенностью покосившись на Викторию — та лишь пожала плечами и сделала долгий глоток из своей «бутылки с водой». Эверли положила следующую карту. На ней был изображён мужчина, лежащий лицом вниз в снегу, рука вытянута — будто он к чему-то тянулся. Многочисленные мечи пронзали его спину, пригвождая к земле, кровь окрашивала снег. Эверли молчала. Она больше не смотрела на меня — глаза то и дело скользили в сторону, будто она кого-то искала. Она вытянула последнюю карту, перевернула, чтобы положить- — Простите. — Женщина подошла сзади, и я вздрогнула от звука её голоса. — Сколько стоят эти колоды? Эверли быстро собрала карты и лучезарно улыбнулась, отвечая покупательнице. Виктория соскочила со стола с очередным вздохом. — Пойдём найдём бар, — сказала она, допивая остатки розе. — Я умираю с голоду. Она пошла вперёд, а Иная обняла меня за плечи и наклонилась к уху: — Эверли — сводная сестра Виктории. Кент завёл роман как раз перед тем, как появились на свет Виктория и Иеремия. Они с разницей всего в несколько месяцев. Глаза у меня округлились, и я едва удержалась от желания оглянуться. Эверли явно не унаследовала семейного сходства Хэдли, но отношение Виктории к ней стало хоть немного понятнее — хотя ничего из этого не было виной Эверли. Виктория ушла вперёд и, судя по тому, как она звала нас поторопиться, нашла подходящий бар. Но мысли мои всё ещё крутились вокруг карт. Я мало что знала о таро, но последнюю карту, которую успела мельком увидеть, понял бы любой: скелет в чёрном балахоне с большой косой, верхом на белом коне, скачущий по выжженному полю. Смерть.***
В баре было многолюдно, но нам удалось занять столик у дальней стены. Виктория заказала пиво и закуски на всех, настояв, что платит сама. Я начала подозревать, что она начала пить задолго до того, как мы встретились. Судя по всему, она позвала и других знакомых — потому что мы едва успели сесть, как подтянулась ещё одна компания: две девушки с парнями и двое мужчин из одной из Викториных пар. Она тут же прилепилась к одному из них, и скоро уже сидела у него на коленях, заказывали очередной круг пива, разговор разросся до такого гула, что никто толком не понимал, о чём говорит сосед — но никого это не заботило. Бар заполнялся, в животе приятно потеплело от двух кружек пива, вокруг бурлила энергия. Я не заметила, когда он появился. Может, сидел там с самого начала — но я сомневалась, что могла бы его упустить. Я оглянулась через стол, смеясь над чем-то, что сказала Иная — и взгляд Леона врезался в меня, острый и жгучий. Бледно-зелёные глаза удержали меня в плену всего на мгновение — и отпустили. Леон сидел в углу, спиной к стене, откинувшись на барном стуле со скрещенными руками и ухмылкой на лице. Рукава сегодня были закатаны, и я наконец смогла рассмотреть татуировки. Яркие разливы краски — как потолок Сикстинской капеллы — покрывали его от запястий до плеч. Узкие чёрные джинсы, конверсы и красная футболка с рваными буквами на груди. Он сидел не один. Я видела только профиль его собеседника — но если татуировки Леона были яркими, то у этого они были тёмными: тени и глубокая проработка деталей на бицепсах. В нижней губе — снейкбайтс, чёрная штанга в брови над медово-карими глазами. По негласному закону вселенной двое безобразно привлекательных людей не могут находиться в одном месте одновременно — тем более так близко друг к другу и ко мне. Но эти двое — мускулистые, ухмыляющиеся, тёмные настолько, чтобы балансировать на грани между захватывающим и пугающим — не просто сидели прямо в поле моего зрения, они то и дело смотрели на меня. Леон откровенно пялился, его приятель поглядывал украдкой — поворачивался ровно настолько, чтобы бросить взгляд через плечо, и снова отворачивался. Щёки у меня горели. С чего бы? Просто потому что они смотрят? Или потому что я кончила, воображая, как Леон делает со мной ужасные вещи — и теперь вынуждена сидеть здесь под его взглядом, пока эти мысли снова лезут в голову? Я старалась их не замечать. Взгляд Леона жёг кожу — ощутимый, как пальцы, скользящие по телу. Нога сама начала выбивать дробь о перекладину барного стула, и моцарелла вдруг стала приторной во рту. Есть не хотелось. Пива не хотелось. Хотелось утолить это ненасытное любопытство, которое раз за разом тянуло взгляд обратно к этому дьявольски ухмыляющемуся типу в углу. Леон с приятелем о чём-то переговаривались, и я, стараясь не слишком напрягаться, попыталась поймать обрывки из их угла — вместо гула вокруг. В краткий момент тишины, когда Виктория вышла в туалет, а одна из пар отправилась к барной стойке, мне удалось кое-что расслышать. — ...наконец выпустил. Блин, если это всё, что ему от меня нужно, что стоит немного... Я бы поняла больше, если бы решилась смотреть на губы Леона. Но я знала: подниму взгляд в его сторону — и встречу его взгляд в ответ. — ...а ты? Снова охотишься? Теперь говорил приятель. Голос глубокий — из тех, что балансируют на грани сарказма, будто вот-вот рассмеются. — Ага. Уже близко... будет весело... если она меня сначала не убьёт... Иная поднялась уходить, обняла меня на прощание, и я отвлеклась. Когда снова посмотрела в угол — столик был пуст. Леон с приятелем проходили мимо нашего стола. Его глаза встретились с моими — вызов и приглашение одновременно. Между пальцев — самокрутка, приятель перекинул руку ему через плечо. Сквозь барное окно я смотрела, как они оба завернули за угол здания — видимо, покурить в переулке. Я была не единственной, кто проводил их взглядом. Виктория смотрела им вслед с нескрываемым раздражением, а когда они ушли, наши взгляды встретились. Она усмехнулась. — Горячий, да? Её сегодняшний кавалер явно не оценил этого замечания, но возразить мне было нечего. — Да. И мерзавец. — Красивым вещам необязательно быть приятными, правда? — пожала она плечами. Нога продолжала выбивать дробь о перекладину стула. Я сунула руку в карман куртки и нащупала вейп. — Я на секунду. — Встала из-за стола. — Покурю быстро.
