У жизни твой голос

      В глазах Тэхёна отражался крохотный огонёк длинной электрической свечки, поставленной в пластмассовый подсвечник, и Чонгук глядел то в них, то на непосредственный источник свечения. В глубине души ему хотелось, чтобы свеча была настоящей, однако даже свет искусственной смог очаровать его. И кроме этого огонька будто никого в уголке пятого корпуса больше не существовало. Ну и кроме Тэхёна, сидящего слева, тоже. Остальных ребят за одним столом Чонгук словно взаправду не видел. Не замечал. Просто слышал их голоса, по правилам «свечки» обращённые в шёпот, которые складывались во впечатления от прошедшего дня.       – Отлично, давайте дальше, – подбадривающе прозвучал голос Пак Богома, сидевшего как бы во главе стола.       Талисманом отрядной «свечки», как Чонгук увидел ещё вчера, назначили маленького плюшевого слоника – соседка Гахён приносила его каждый вечер. Для всех это мероприятие происходило уже в пятый раз, а для Чонгука лишь во второй. И пусть юноша прекрасно мог найти себе занятие, находясь наедине с собой в комнате, пребывание тут он не воспринимал наказанием. Более того, до него ещё вчера перед сном дошло, что Тэхён, всё это время так усердно пытающийся заманить хоть на какие-то мастер-классы и прочие активности, придумал данное «наказание», чтобы хоть в чём-то выйти победителем в соревновании с упрямством Чонгука. Он, возможно, неосознанно намекнул на это, довольно прокомментировав поход на «свечку» вчерашним вечером: «Ну наконец-то ты выбрался хоть куда-то!» Но Чонгук противиться своей участи не желал. По крайней мере, пока. Глядеть на огонёк ему нравилось, а рядом с Тэхёном совершенно не хотелось поднимать взгляд на противоположную сторону стола, где сидели его товарищи. Это абсолютно ни к чему. Справа же, во главе, восседал Пак Богом, и Чонгука даже как-то грела мысль о том, что в случае чего не получится ощутить чужую неприязнь в свой адрес. Вчера, к счастью, только Гахён обмолвилась с ним словом, просто поинтересовавшись, почему Чонгук вдруг пришёл на отрядную «свечку». Истинную причину он ей, конечно, не назвал. Сказал, что просто захотелось.       – Замечательно, идём дальше, – вновь заговорил Богом, когда одна из девочек окончила делиться своими впечатлениями, а остальные потёрли ладонь о ладонь, заменив этим обыкновенные аплодисменты.       Слоник оказался в руках Тэхёна, и Чонгук невольно перевёл взгляд с огонька прямо на юношу. Свет падал на его лицо и мягко обволакивал черты, ложась тонким, вуальным покрывалом.       – Сегодня мне особенно понравился танцевальный мастер-класс, – начал Тэхён, разумеется, с улыбкой. – Если честно, пусть я никогда и не пробовал себя в танцах, всё равно думал, что мне это никогда не удастся должным образом, но-       – Ну, так ты реально плох в этом, – съехидничал Чану и тотчас переглянулся с Соджуном, в ответ ухмыльнувшимся, что Чонгук заметил сразу же, как перевёл на них взгляд с мигом растерявшегося Тэхёна. – Своими глазами видел, ты-       – Мы внимательно слушаем друг друга, ребята! – вдруг вслух и со строгостью перебил их Пак Богом. – И не комментируем слова соотрядовцев, даже если что-то не нравится!       – Но ведь это правда, со стороны виднее, – шепнул Соджун Чану, что прозвучало отнюдь не тихо. Тэхён заметно поник и опустил взгляд на слоника, слегка сжав его с обидой и неловкостью из-за чужих слов.       Чонгук знал, что этих двоих просто-напросто не было на мастер-классе, чтобы сейчас оказалось возможным пихать своё непрошенное мнение, перебивая им слова Тэхёна, оскорбляя его. И юношу окутало небезызвестное неприязненное чувство при взгляде на товарищей – так низко те, разумеется, уже опускались, но впервые Чонгук воспринимал их слова в чужой адрес будто бы на свой счёт. И хватило лишь одного взгляда на Тэхёна, лишь сидения возле него, чтобы в полной мере узнать то, насколько ему стало неприятно.       – Вы свою правду попридержите, – с нажимом порекомендовал Богом. – Когда вас спросят, Соджун и Чану, тогда и скажете, а до тех пор озвучивать её не надо, ясно вам?       Парни поколебались пару секунд, но затем кивнули. Для вида, это было заметно, ведь на деле они вряд ли воспринимали всерьёз слова вожатого. И тем не менее Чонгук постарался абстрагироваться от этой ситуации. Тихо вздохнул, нахмурившись, и не пожелал теперь даже краем глаза смотреть на Чану и Соджуна. Ещё неизвестно, кто больше из них огорчил… Возможно, под эту кандидатуру попадали даже некоторые ребята из отряда, между которыми зашуршали шушуканья и не окончились до тех пор, пока Богом с той же строгостью не заявил о продолжении «свечки». Чонгук кротко тронул плечо Тэхёна своим в попытке ненавязчиво подбодрить его.       – В общем, да, мне понравился этот мастер-класс… – тускло продолжил Тэхён, отчего Чонгук вновь вздохнул, нахмурившись сильнее от негодования и даже злобы, ведь на кой чёрт эти двое потушили его улыбку? Тэхёну совершенно не к лицу расстройство, печаль и прочие схожие чувства. – И викторина перед обедом, я люблю такие занятия. Если честно, мне нравятся все мероприятия в лагере, так что каждый вечер трудновато выделять что-то конкретное... – неловко улыбнулся он и, скоро оббежав взглядом соотрядовцев, поджал губы. – Вот так. Хороший был день.       Тишину после рассказа вновь заполнили «аплодисменты». Их подарили все, кроме Соджуна и Чану, а оттого Чонгук всё-таки взглянул на них. Взглянул с презрением, и коль уж они не стеснялись демонстрировать его в отношении Тэхёна, то и юноша не постесняется. Как бы обидно на самом деле ни было.       Чонгук быстро посмотрел на слоника перед собой – Тэхён протянул ему игрушку. И тишина, воцарившаяся вокруг, чуть ли не оглушила.       – Чонгук, если хочешь, тоже поделись впечатлениями, это важно, – произнёс Пак Богом по-доброму и даже с теплотой. Как и вчера, когда Чонгук попросился тихонько посидеть и просто послушать остальных. Но поверить в его слова по-прежнему трудно.       Вчера Чонгук просто не принял слоника, и Тэхён передал его дальше Сухёку, сидящему тогда на месте Богома. Теперь же тот сидел справа от вожатого, и Чонгук уже захотел сам протянуть ему игрушку, не обратив должного внимания на комментарий Пак Богома, как вдруг услышал едва явный шёпот, который вряд ли могли уловить другие ребята. «Просто попробуй», – донеслось от Тэхёна, и Чонгук без единой мысли оставил слоника при себе. Вероятно, на лице юноши отразилась вся неловкость, тотчас завладевшая им. Его сердце взволнованно заколотилось, и отголоски ритма запрыгнули аж в уши.       Просто попробовать? В целом… Ладно, Чонгук сделает это – деваться некуда, а струсить однозначно нельзя. Иначе вдобавок к «дефектному» его ещё заклеймят и трусом. Ему такого счастья не нужно было. Даже гипотетического. Даже если на самом деле перешёптываться и шушукаться будут не о нём, а о чём-то абсолютно отвлечённом.       – Что ж, я ничего особо не делал, но да, день прошёл хорошо. Мне понравилось.       Невероятный плюс «свечки» для Чонгука заключался в том, что сидел он тут наравне со всеми. Шёпотом разговаривали абсолютно все, и он не выделялся на фоне остальных ребят. Из-за эдакой тиши все слушали друг друга одинаково, так что в том числе и по этой причине Чонгук не воспринимал данное мероприятие как наказание.       А сказать-то юноша мог многое, на самом деле, но так ли это было важно, как выразился Пак Богом? Важно именно для остальных, имелось в виду. Сегодня, к примеру, Чонгук погулял с Тэхёном по территории, ребята снова лежали на мосту и на сей раз молча глядели в небесную высь. В какой-то момент совершенно внезапно осыпалась горсть ещё не полностью пожелтевших листьев липы, они прямой наводкой падали на Чонгука и Тэхёна, однако в непосредственной близости к ним вдруг взяли и обогнули тела, обогнули мост и просто оказались на земле. Тэхён разделил удивление Чонгука, и как про такое рассказать? Это только их момент, и знать об этом ни к чему всем тем, кто понятия не имел ни о прелести мостика, ни о душистых липах и величавых дубах, ни о том сокровенном, произошедшем позавчера – о разговоре. Это только их момент, как и множество прочих.       Уловив оконченную мысль, ребята стандартно «поаплодировали», а прямо-таки активно это сделали Тэхён и вожатый. Пак Богом даже похвалил Чонгука, но юноша постарался сохранить как можно более скромный вид, ведь взволнованность в нём не то что бы угасла. Оказалось не особо-то и страшно произнести несколько слов, особенно после тихого ободрения Тэхёна, но взволнованность так и не покинула Чонгука… Хотя это, может, скорее походило на трепет? Чонгук ощущал кроткую неловкость, но ритм сердца сменился на более нежный, так что… Да, «свечка» определённо не была наказанием, заключил Чонгук. Следом передал игрушку Сухёку, так как Богом не давал обратную связь по прошедшему дню. Правда, Тэхён сказал, что это всё-таки произошло, но только в первый вечер смены.       – Ты молодец, – шёпот юноши осел на ухо теплом. – Спасибо, что поделился, ты отлично справился.       И когда Чонгук обернулся на Тэхёна, то увидел абсолютно добрую улыбку в свой адрес, отчего затрепетал ещё пуще. И ощущение таковое по-хорошему не знакомо, однако в данный же момент Чонгук стал истинно зависимым, он понял это моментально. Будто нашёл любимую еду, а теперь станет есть её постоянно. Учуял любимый запах, отчего окружит им себя целиком. И доброту ему теперь хотелось вкушать и вкушать, видеть улыбку и чувствовать тепло от неё.       Вот бы Тэхён придумал ещё подобных наказаний, где улыбался бы с той же добротой… Чонгук готов его неосознанно обмануть ещё множество раз при таком раскладе, а ещё найти-таки силы и смелость самому пресечь гадкие высказывания в его отношении.       Далее Сухёк и ещё парочка ребят дали обратную связь насчёт прошедшего дня, а там подошла к концу и сама «свечка». Богом тепло поблагодарил за мысли и чувства, которыми каждый решил поделиться, после же выключил свечу, щёлкнув крохотным рычажком. Следом весь пятый корпус внезапно озарился светом – это вожатая малышей, отыскавшая бусину, щёлкнула по выключателю возле входа в помещение. Чонгук беззвучно усмехнулся, пощурившись от яркости, кто-то промычал из-за неё же, а некоторые и вовсе страдальчески потёрли глаза. Тем не менее вожатая включила свет не полностью, ведь над детьми, пусть и взрослыми, измываться никто не хотел.       Потихоньку пятый корпус опустел и закрыл свои двери до завтрашнего дня. Чонгук с Тэхёном оказались на достаточном расстоянии от него для того, чтобы звон ключей, которыми вожатые, пожелав всем спокойной ночи, запирали корпус, доносился очень скромно. Впереди шагали товарищи Чонгука, хотя ему не очень-то импонировало такое название для них. По крайней мере, не для Соджуна с Чану, ведь вчера те тоже умудрились подколоть Тэхёна. Ну и Чонгука тоже, их обоих. Дело в том, что юноши как-то поколебались на выходе, ведь Чонгук подумал, что где-то оставил телефон, отчего проверял его в карманах да всматривался в пространство корпуса, а Соджун демонстративно прокомментировал образовавшийся затор следующим образом: «Ну ничего, мы все подождём, пока чудаки закончат возиться, никому же не надо ложиться спать!». И неважно, что все, кто хотел, уже сто раз прошли мимо Тэхёна и Чонгука, поскольку выход был довольно-таки просторным и имел широкие двери, тогда распахнутые настежь.       – Я очень рад, что ты высказался сегодня, – уже, казалось, по обыкновению тепло выговорил Тэхён. Чонгук, посмотрев на него, увидел абсолютно соответствующую интонации улыбку. – Ты молодец, Чонгук, большой молодец.       И вот снова этот самый трепет овладел сердцем юноши, вытеснив воспоминания о вчерашней ситуации после «свечки».       – Подумаешь, пару предложений сказал… – пожал плечами он, утаив от Тэхёна этот трепет. Однако Чонгук и сам понимал, что для него прогрессом было не только высказывание собственных мыслей на большую компанию, пусть и весьма лаконично, но и само по себе посещение «свечки». Юноша сидел действительным затворником каждое лето, так что он не прямо-таки удивится, если из-за всяких похождений по лагерным активностям в августе вдруг появится снег по такому поводу.       И доброта Тэхёна всё ещё была приятной. Но Чонгук решил пока сохранить это в секрете. А говоря о «свечке»… Могло быть и такое, что со временем он поделится своими впечатлениями от прошедшего дня более объёмно, однако загадывать не стоило.       – Но сказал же, – Тэхён легонько подтолкнул его плечом, а Чонгук просто закатил глаза и усмехнулся. – Это очень здорово, правда.       Тропинка ко второму корпусу оказалась практически пройденной, но почему-то компания с Гахён, Минхёком, Соджуном и Чану так и шла перед юношами невдалеке. Куда проще им было бы пойти от пятого корпуса сразу к своему, но, может, они решили прогуляться? Ночи в начале месяца пока тёплые, дивные, спешку в кровать можно и отложить по такому поводу.       – Так дышится хорошо, скажи? – глубоко вздохнув, Тэхён наслаждался атмосферой. – И так тихо… Красота.       Чонгук покивал и среди зажжённых фонарей да молчаливо стоящих корпусов, из нескольких окон которых на траву падал тёплый свет, будто взаправду углядел тишину, слившуюся с темнотой.       – Кстати... – Чонгук вспомнил комментарии Соджуна и Чану насчёт танцевальных навыков Тэхёна. – Не слушай то, что ребята сказали на «свечке» про твои танцы. Их слова – абсолютная чушь, и ты не должен даже слегка расстраиваться из-за них.       Чонгук присутствовал на этом мастер-классе, правда, исключительно для того, чтобы поддержать Тэхёна, коль уж он никогда не занимался танцами и переживал по этому поводу. Юноша незаметно сидел на лавочке и периодически, когда Тэхён поворачивался к нему, оценивал его труды «классами», которые были вполне себе искренними. А Соджун с Чану даже и предположить не могли о его реальных возможностях, оттого и слушать их совершенно точно не стоило.       Тэхён немного удивился, но следом как-то мило улыбнулся и уверенно кивнул.       – Большое спасибо, Чонгук, я постараюсь и-       – Заканчивай болтать сам с собой, Ким! – обернувшись, злобно выкрикнул Соджун, тем самым перебив и заставив обоих вздрогнуть от неожиданности. – Слушать тошно!       Чонгука пробила искра злости, и он уже достал телефон, чтобы напечатать всё своё мнение об этом, коль уж Соджун прицепился к Тэхёну и вдобавок намекнул на полное отсутствие юноши рядом с ним, как вдруг несказанно удивился.       – А ты не слушай! У меня разговор с Чонгуком, а не с самим собой, и он точно не для твоих ушей! – крикнул ему Тэхён, но, правда, голос его в самом конце содрогнулся.       Чонгук замер в неистовом удивлении, охватившем его с головы до ног. Сердце ускоренно забилось, а взгляд трогательно, в переживании зацепился за Тэхёна. Краем глаза юноша заметил, что замер и Соджун, только оцепенев от злости. И ребята возле него остановились: Чану с ухмылкой сложил руки на груди, Минхёк сделал то же самое, но без эмоционального окраса, а Гахён просто опустила взгляд в землю. Чонгук ни дня в своей жизни не любил конфликты, оттого следом и невольно ссутулился, пожелав укрыться от него.       – Ну-ка повтори, – сквозь зубы выдавил Соджун.       – Я дважды не повторяю! – Тэхён сжал кулаки, и когда Чонгук испуганно посмотрел на них, то увидел дрожь. И в целом выражение лица юноши не соответствовало его словам – Тэхён боялся.       – Не надо… – Чонгук и сам непроизвольно сжал кулаки, сжал их от испуга. За Тэхёна.       – И хватит донимать Чонгука, чего ты прицепился к нему? – проигнорировав просьбу, продолжил он. – Да и вы все, чего вам надо от него?       Соджун расплылся в злобной улыбке. Чонгук, невольно оборвав собственное дыхание, резко обернулся в поисках Пак Богома, но тот так и стоял с вожатой около пятого корпуса. Они оба, беседуя о чём-то, совершенно не глядели в сторону подростков, вступивших в перепалку. Чонгук, конечно же, не сможет крикнуть вожатым и попросить помощи, а бежать до них было страшно – как оставить Тэхёна одного?       – Так из-за тебя это всё, Ким! – влез Чану. – Мы не любим чудаков, а особенно тех, кто с ними связывается!       – Ребят, прекратите! – пискнула Гахён, но Минхёк одёрнул её от этой затеи.       Чонгук поджал губы и отвернулся от них.       – Тэхён, пойдём, пожалуйста… – и непроизвольно ухватился за его футболку, понадеявшись, что хотя бы прикосновение сможет вразумить и призвать поскорее уйти от этой стычки.       Но не помогло…       – А знаете, кто вы?       И Чонгук совершенно ошарашенно уставился сначала на Тэхёна, а затем и на ребят, когда те оказались обруганными парочкой нецензурных слов, а оттого и обомлевшими. У Соджуна первым из всех перекосило лицо от нового приступа злости, однако!       – А мы чего по комнатам не расходимся? – донёсся голос Пак Богома. Вожатый, к огромному счастью, немедленно направлялся к компании, как заметил Чонгук. – Отбой через десять минут, живо по кроватям!       И юноша не успел ему даже ничего ответить с облегчением, поскольку тотчас оказался взятым под руку и оттого стремительно движущимся ко второму корпусу.       – Пойдём скорее, пока эти не увязались! – судорожно шепнул Тэхён, которому Чонгук лишь без надобности и ошарашенно кивнул. За спиной остались голоса вожатого и компании, членов которой Ким Тэхён очень подходяще обозвал «этими».       Комнаты юноши достигли будто в два счёта, Чонгук даже не почувствовал, как взобрался на второй этаж. Но Тэхён держал его так крепко, словно боялся потерять по дороге, ведь бежал он неожиданно быстро.       Чонгук вошёл в комнату последним и моментально запер дверь, щёлкнув замком. Тэхён же тотчас шлёпнулся попой на свою кровать с тяжёлым вздохом, аж отпружинив от матраса. И замешательство, остатки страха не позволили Чонгуку сразу же посмотреть на него.       «Тэхён действительно вступился за меня?..» – расплылось в мыслях, и Чонгук даже замер, упёршись ладонью в дверь.       – Вот чёрт… – снова вздохнул Тэхён, правда, в тот момент, как резво лёг и распластался по постели.       Лучше и не скажешь, подумал Чонгук, а затем медленно отпрянул от двери. Повернулся к соседу. Тот лежал и моргал в потолок, положив ладони на живот. Это первый человек, который вступился за Чонгука. Первый, кто не побоялся ответить Соджуну, пусть сам и трясся при этом, боялся…       Тэхён невероятный – именно к такому выводу пришёл Чонгук и от трепета даже не сумел вдохнуть полной грудью. И он не чудак, продолжил думать юноша. Он просто добрый человек, который, несмотря на наивность и собственный страх, постоял за себя и Чонгука.       Защитил.       – Нет, ну, Соджун действительно муд-       – Спасибо… – перебил Чонгук Тэхёна, произнеся благодарность на выдохе.       Тэхён же поднял голову с кровати, а затем распахнул глаза и сразу поднялся на ноги.       – Ох, Чонгук, ты в порядке?! – протараторил он и в два шага подлетел к юноше, невольно поджавшему губы. – Прости, тебе наверняка было страшно!       – Как и тебе… – едва слышно ответил Чонгук. – Почему ты извиняешься? Наоборот ведь, спасибо тебе большое! Это было просто невероятно, Тэхён…       Юноша в ответ слегка опешил, правда, всего на секунду, а затем… А затем опешил уже Чонгук, ведь внезапно оказался заключённым в объятия. Вернее, те прямо обрушились на него, и юноша никак не смог ответить на них просто по причине неловкого удивления. И даже почувствовать их должным образом не сумел, причём в том числе из-за того, что Тэхён отстранился так же быстро, как и обнял.       Чудак...       – Полезут ещё раз, я их не только обматерю, – тихо и абсолютно нехарактерно для ситуации смущённо, опустив глаза, проговорил Тэхён. – И п-прости, возможно, я перегнул с объятиями…       Чонгук судорожно замотал головой. Да ни в коем случае не перегнул!       – Спасибо ещё раз, Тэхён, и… Тогда давай ложиться спать? – Чонгук и сам сжался в неловком смущении, ведь с ним подобных ситуаций никогда не происходило. Его сердце колотилось в бешеном ритме, но на сей раз отнюдь не из-за прежнего испуга, и юноша был уверен в том, что из-за этого зарумянились щёки. Может быть, даже уши.       Тэхён действительно невероятный, и от осознания этого на душе Чонгука стало тепло и спокойно. Его ведь никто никогда не защищал… Кроме этого безумно доброго и заботливого чудака. Кроме хорошего человека – Ким Тэхёна.       – Да, ты прав… – всё ещё с неловкостью улыбнулся тот и вновь оказался на постели. – Как же хорошо, что наш вожатый вовремя подоспел, просто чудо…       Чонгук, со скромной усмешкой поддакнув, тоже присел на свою кровать. Он бы заснул прямо так, в уличной одежде, ведь не имелось в нём совершенно никаких сил для выполнения вечерней рутины перед сном. Малость же взвинченный Тэхён резво достал пижаму из-под подушки, встал, расстелил постель и скрылся в ванной. Издал какой-то очередной звук облегчения, и Чонгук абсолютно неожиданно для себя засмеялся, закрыв ладонями лицо. Потёр его после и, опёршись на руки позади себя, тоже уставился в потолок.       Вот и классная, яркая смена получалась, с ума можно было сойти… Отношения с друзьями стремительно покатились под откос, как они подметили, из-за Тэхёна. Но дело-то было абсолютно не в нём, ведь выходило, что всем четверым можно общаться с другими, а Чонгуку ни в коем случае нельзя. С чего бы? Это звучало очень и очень глупо… А прямо-таки ужасным стало то, что случилось сегодня. Разве друзья могут так себя вести, могут оскорблять и яро демонстрировать пренебрежительное отношение? Чонгук бы признал свою гипотетическую вину, если бы повод был весомым, но ведь всё произошедшее – глупость, и только… И юноша не будет идти на поводу для того, чтобы угодить компании, ни в коем случае. А даже если бы и пошёл, не исключено, что ребята сохранят к нему такое же отношение, как сейчас, и будут третировать просто без остановки, без конца припоминая общение с Тэхёном. Надо называться дураком, чтоб не понимать этого.       Правда, единственная загвоздка вот в чём – вместе учиться ещё целый год, и что же будет в школе? Понятное дело, что Чонгук научится защищаться, раз «друзья» потихоньку являли свою истинную суть, но всё же, что будет? Примкнуть ему не к кому, а оттого, заключил юноша, о сложившейся ситуации стоило бы поговорить, пока для этого были возможность и какое-никакое желание. Тэхён правильные вещи сказал на мостике позавчера. Следует поговорить хотя бы для того, чтобы обезопасить себя же от возможных нападок в будущем, прийти к какому-нибудь компромиссу, дабы окончить школу в относительном спокойствии. Общаться же в дальнейшем Чонгук с ними не намеревался.       Что же, на днях он обязательно подумает о необходимом разговоре. А сейчас, коль уж Тэхён очень быстро управился в ванной, просто ляжет спать, так и быть выполнив подготовительную рутину. И как только юноша к ней приступил, то в очередной раз обратил внимание на забавное полотенце Тэхёна – голубое с множеством утят. На его фоне просто серое Чонгука казалось очень скучным. В городе, заключил он, тоже купит себе весёлое полотенце, ведь, наверное, секрет жизнерадостности и активности Тэхёна заключался в таких вот весёленьких мелочах, которыми он наполнил свою жизнь. Чонгук тоже так хотел. Улыбаться начал, глядя на соседа, на «свечки» ходить, высказываться – купит и полотенце.       Намазав пасту на сухую щётку, юноша приступил к чистке зубов, ведь в сон потянуло настолько стремительно, что нужно было ещё постараться не уснуть прямо в ванной. Но без своего облачка Чонгук точно не заснёт – вот и мотивация всё поскорее закончить.

* * * * *

      С закрытыми глазами нащупав телефон под подушкой, Чонгук на автомате проверил время и обнаружил, что начался третий час ночи. Веки как следует разлепляться не захотели, а оттого юноша щурился так, словно ему в лицо светило наиярчайшее солнце. Вместе с тем он ощутил подобравшуюся нужду отлучиться в туалет, из-за которой пришлось незамедлительно отвернуться от шкафа на другой бок, чтобы ступнями попасть точно в тапочки. Облако Чонгук, к слову, так и забыл включить, не до него оказалось… Однако далее встать юноша не сумел – взглядом он замер на Тэхёне, сам почти полностью застыв. Вернее, замер взглядом он преимущественно на какой-то мошкаре, которая наистраннейшим образом роилась над головой соседа.       Сам Тэхён мирно спал, а вот прямо сверху кружились непонятные светящиеся частицы, рябенько озаряя его лицо жёлтым светом то ярче, то тусклее. Чонгук подумал, неужто светлячки? А следом назрел другой вопрос – как же они сюда попали? Чонгук ни разу не встречал на территории лагеря этих насекомых, следовательно, с чего бы ему вообще увидеть их сейчас, в комнате? Ещё и над головой спящего Тэхёна…       Бред, подумал Чонгук. Просто иллюзия спросонья – такой вывод сделал юноша и всё-таки поднялся с кровати с целью отлучиться в туалет. Это, решил он, маленько вернёт ощущение реальности, ведь нельзя было исключать и того, что всякие мушки, помимо прочего предположения, могли ему просто-напросто померещиться из-за пережитой ситуации, весьма стрессовой. Чонгук имел на этот счёт даже явную уверенность.       Только вот обратилась она в прах, как только юноша управился с важным делом и, тихонько прикрыв дверь ванной, вновь оказался непосредственно в комнате. Как только он повторно взглянул на Тэхёна и увидел всё тот же рой светлячков над ним.       – Нет, мне кажется просто… – сам себе сказал юноша да бесшумно, насколько смог, подобрался к спящему Тэхёну. Ему было просто необходимо понять, что такое творилось над головой соседа.       Сел на край кровати и, упёршись руками по сторонам от Тэхёна для удобства, склонился ближе к голове. Присмотрелся к мерцанию и никак не смог разглядеть сами тела насекомых. Будто простые маленькие звёздочки вдруг решили взять и закружиться над Тэхёном, который их почему-то примагнитил своим наверняка крепким сном. Но всё это было по-прежнему чистой воды бредом, потому что объяснения Чонгука, данные самому себе, нелогичны. Про звёздочки он пошутил, а светлячков в лагере не обитало. А потому следом он решил разогнать наваждение и смахнуть его ладонью, постаравшись при этом ненароком не налупить Тэхёна. И юноше даже померещилось, как плод его воображения прошёл сквозь руку, не пожелав исчезнуть с первого раза и уколов ладонь теплом в нескольких местах, однако в конце концов иллюзия, к счастью, растворилась в воздухе.       Да и сам Чонгук чуть не растворился, причём одномоментно и от неожиданности, ведь от Тэхёна внезапно раздался болезненный стон. Громкий, жалобный, лицо его исказилось так, словно тело действительно ни с того ни с сего испытывало боль, и Чонгук, от которого сон убежал наверняка далеко и надолго, замешкался лишь на секунду, прежде чем попытался разбудить соседа. Неужто реально задел, пока размахивал рукой?       – Эй, просыпайся! – Чонгук несильно потряс Тэхёна за плечо. – Просыпайся, ладно?       Наконец, пусть и не с первого раза, лицо Тэхёна разгладилось, и на юношу уставились его заспанные и не полностью, очень скромно раскрытые глаза. Поблёскивали они настолько тускло, что аж пришлось вглядеться, дабы убедиться в том, что Тэхён в действительности смотрел на Чонгука.       – У тебя над головой роились какие-то светлячки, хотя я не уверен в том, что это они, но я их разогнал, а потом ты вдруг застонал… – на одном дыхании выдал юноша объяснение произошедшего. Однако словесный ответ от Тэхёна получил далеко не сразу.       Чонгук даже успел почувствовать себя неловко, вторгшись как бы на чужую территорию, но мигом исполнился замешательства, когда Тэхён наконец вымолвил, причём расстроенно:       – Не делай так больше, пожалуйста.       Чонгук на мгновение опешил.       – Как?       – Не разгоняй их… – и Тэхён медленно сел на кровати, отчего Чонгук еле успел отстраниться и отодвинуться, а следом кратко потёр ладонями лицо. – Меня будто ледяной водой окатили.       – В смысле?       Реально ведь бред, подумал Чонгук. Но радовало его одно – скорее всего всё происходящее ему просто-напросто снилось.       – Ну… – стушевался Тэхён и отвёл взгляд. – Лучше будет, если я сам проснусь, чем ты меня буквально вырвешь из сна.       – А светлячки-то тут причём? Я стал тебя будить, только когда ты болезненно застонал, и всё…       Тэхён растерянно уставился на Чонгука, отчего и сам он почувствовал себя подобным образом. Чудаковатых слов он не понимал, а увиденное также оставалось для него загадкой… Может, лучше просто лечь спать? От греха подальше?       – Я могу показать, – одними губами ответил Тэхён, однако взгляд, выражение лица и заметно напряжённые плечи лишь усиливали внешнее проявление растерянности. Неловкости и робости.       – Что показать?       – Причём тут светлячки…       Чонгук замер в незнании ответа.       – Т-то есть… Как показать? – робко спросил он.       Тэхён многозначительно вздохнул, поджав губы.       – Нам нужно снова заснуть для этого.       – Уснёшь тут разве?..       – Нужно постараться, – кивнул Тэхён более уверенно. – Как-то по-иному я не смогу тебе объяснить присутствие этих светлячков, ведь тогда у тебя не окажется ни единой причины поверить мне.       Чонгук невольно нахмурился.       – Сомневаюсь, что это были именно светлячки, потому что когда я прогонял их, те никуда не улетели, а просто растворились в воздухе. Конечно, я могу предположить, что у меня просто богатое воображение, но-       – Нет, всё наверняка так и было, – перебил Тэхён и отвёл смущённый взгляд к окну. – Поэтому… Поэтому давай покажу? – и с явной просьбой опять посмотрел на Чонгука. – И заодно расскажу всё, что захочешь узнать по ходу.       Сердце забилось в сомнениях, но юноша кротко кивнул, пусть и на самом деле не знал, на что дал согласие. Он даже не обдумал своё решение прежде, чем дать знать о нём. Более того, Чонгук усомнился ещё и в том, что правильно и внимательно слушал Тэхёна, но что же можно было поделать… Отменять своё согласие он тем более не хотел.       Тогда Тэхён, робко обрадовавшись, попросил Чонгука лечь в постель, и как только он выполнил наказ, инициативно накрывшись пододеяльником, юноша слез уже со своей кровати.       – Что ты делаешь? – Чонгук, уложив голову на бок, проводил взглядом Тэхёна, который вдруг осел на пол возле него, возле изголовья и уложил руки на матрас.       – Это необходимо, потому что со своего места мне ничего не удастся.       – Что ты имеешь в виду?       Под внимательным взглядом и из-за него же Чонгук невольно сжал пододеяльник аж вместе с пижамной кофточкой. У него создалось ощущение, что Тэхён собрался провести над ним какие-то опыты.       – Ты будешь меня гипнотизировать? – от безысходности ляпнул юноша.       Тэхён лишь улыбнулся с приличествующей ему добротой.       – Закрывай глаза и расслабляйся, – мягко ответил. – Всё сработает, как только начнёшь засыпать.       – Что «всё»?       Но Тэхён просто взял и повернул голову Чонгука прямо.       – Сейчас всё ещё моя очередь не отвечать на вопросы, Чон Чонгук.       Юноша оскорблённо закатил глаза и успешно подавил желание ответить каким-то схожим образом – ему необъяснимо захотелось поскорее уснуть, чтобы наконец-то узнать, что Тэхён удумал показать. Главное, каким способом? И почему, собственно, какое-то наивное желание заслоняло собою здравый смысл? Однако… Однако разве он тут вообще был хотя бы минуту?       – Ты хочешь, чтобы мне приснился осознанный сон? – закрыв глаза, полюбопытствовал Чонгук, авось угадает.       – Возможно… – было слышно, что Тэхён пожал плечами. – В целом, это похоже на него, да.       Удовлетворившись ответом, Чонгук повозился для достижения пущего удобства и действительно постарался расслабиться. Предвкушение разрослось в нём, расплылось в сердце – какой же сон приснится? Чонгук мог скушать любой, кроме единственного беспросветно тёмного, являвшегося ночами с незавидной частотой.       – Не думай ни о чём, а просто засыпай, – донёсся шёпот Тэхёна под правым ухом.       – Как ты узнал, что я думаю о чём-то?       – Засыпай.       Чонгук шумно вздохнул – пресекать обсуждение всегда ведь было его прерогативой! И тем не менее он постарался угомониться и даже расслабил глаза, следуя однажды увиденному в интернете лайфхаку скорейшего засыпания.       И ведь сработало – юношу стремительно потянуло в сон, да так всеобъемлюще, что он даже не распознал вновь появившийся шёпот Тэхёна. Шёпот длительный, превратившийся в фоновый шум, от которого расслабляло всё сильнее и сильнее. Чонгук словно мягко вдавливался в подушку и матрас, а когда достиг того состояния, что ещё немного и уже провалится в сон, под глазами вдруг замелькали будто бы те самые светлячки.

Somnum

      Услышав резкое слово от Тэхёна, Чонгук опрокинулся назад, по ощущениям слегка выгнувшись, и сердце его замерло так, словно подлетело и остановилось в высшей точке полёта перед тем, как полететь наземь. Он распахнул глаза, не сумев пошевелиться, и увидел вокруг лишь темноту. Но она не угнетала и не наводила на душу страх, тревогу. То была тихая темнота, которая ощутимо обволокла Чонгука, он чувствовал её всем телом, однако следом снизу выползло белое пятно, отчего сердце неожиданно подскочило. И заполонило это пятно собою весь взор, заполонило постепенно и методично, а Чонгук, двигающийся не по своей воли, вдруг провернулся и естественным образом ухватился за два тонких каната, вдобавок на что-то присев.       Резко выдохнул, словно от мимолётного испуга. По-настоящему открыл глаза и взгляд его непроизвольно устремился вниз, под ноги – земля уплотнилась под ними. Ею же и запахло, мокрой и душистой. Чонгук невольно сжал пальцы, а следом и поглядел на них, теперь увидев и в полной мере ощупав те самые канаты. Проследовал взглядом ниже, придя в чувства, а там Чонгук обнаружил себя сидящим на качели. Та поскрипывала от малейшего движения юноши, а деревянное сиденье ощущалось холодным даже сквозь штаны. Неторопливо, плотно сомкнув губы, он огляделся.       Вокруг высоченными изваяниями стояли тёмные деревья, ничуть не покачиваясь. Ветра вообще не ощущалось, как заметил Чонгук. И деревьями-то были преимущественно ели, чьи на вид грузные кисти свисали чуть ли не до самой земли, причём прямо с самого верха. Свисали до земли голой и без малейших травинок. Иголками ели царапали пасмурное, белое небо, которое выглядело до того однородным, словно кто-то просто накрыл эту поляну обыкновенным бумажным листом.       Ничем не пахло. И ни одного звука не было слышно. Чонгук внимал только тишине, которая медленно ползла по ушам, затекала внутрь, как туман проходил через щели в старой деревянной двери.       – Тэхён?.. – аккуратно позвал он, пусть и сам не услышал этого.       Вокруг действительно лишь ели, а земля под ногами продавилась, как только Чонгук встал. Но продавилась не так, словно мокрая грязь прямо сейчас заползёт на ступни, а просто… Чонгук попереступал с ноги на ногу – было упруго как на батуте. Даже, наверное, выглядело так же, а следом юноша, пройдя пару шагов вперёд, заметил на себе белую рубашку. Материал походил на атлас, его раскрасили в редкие синие узелки. Пижама Чонгука выглядела не так, но, с другой стороны, во сне всегда происходило абсолютно всё что угодно.       Однако прямо поразило его другое. Поразил отголосок собственного сновидения – на руке юноша обнаружил браслет. Браслет Тэхёна. В точности такой, каким сосед обладал в реальности. И Чонгук даже ощупал украшение, дабы убедиться в точности видения, ведь в собственных снах его ни разу не удалось воспринять иначе, чем осязанием.       Бусины несвойственно мерцали из самых глубин, по шнурку расходились искорки от них. Чонгук, едва прикасаясь, провёл по каждой подушечками пальцев, казалось, даже затаив дыхание, словно это свечение можно было спугнуть обыкновенным вздохом.       И он сам затаился, замерев на месте, когда позади вдруг услышал скрип качелей.       – Это я, – мягкий голос Тэхёна тотчас расслабил, и Чонгук без промедлений повернулся к нему.       В глаза бросилась та же рубашка с узелками, но долго смотреть на неё юноша не стал.       – Ты тоже уснул? – будто бы и без надобности спросил он.       Тэхён единожды кивнул.       – Неудобно же на полу…       Лицо Тэхёна преобразилось кроткой улыбкой, от которой Чонгук внезапно не сумел оторваться. Дыхание вновь перехватило, причём ни с того ни с сего.       – Это... Это и есть твой осознанный сон? – Чонгук всё-таки опустил глаза вниз, ощутив яркое сердцебиение. – Мрачновато тут.       Тэхён же вдруг обогнул его и медленно зашагал к елям.       – Пойдём, дальше будет интереснее, а это просто место, как… – на секунду задумался он. – Как аэродром для самолёта, вот!       Чонгук засеменил за ним.       – А дальше – да, будет красивее, как я и сказал. Самолёт, то есть мы, приземлился тут, на аэродроме, а после начнётся, как бы, сам живой город, – со скромным воодушевлением окончил мысль Тэхён.       Чонгук, молча кивнув, поравнялся с юношей и вперился в него взглядом. Облик Тэхёна выглядел как никогда спокойным, и какого-либо переживания заметить в нём не удалось. Видно, что он чувствовал себя в своей тарелке, отчего сам Чонгук внезапно тоже это ощутил, перенял от Тэхёна, будто кто-то для этого щёлкнул пальцами в гипнозе. Ну, тем лучше. А ещё почему-то оказалось возможным смотреть только на него, игнорируя приближающиеся ели. Вероятно, это случилось в том числе и потому, что Чонгук заметил странность – волосы Тэхёна чуть ли не сливались с небом, хотя в реальности абсолютно точно выглядели желтее.       – Так и что, это правда осознанный сон? – вновь спросил Чонгук, оббежав взглядом по чёткому, мягкому профилю Тэхёна. Красивый.       – Это место мне однажды приснилось и до того понравилось, что я сделал возможным возвращение сюда. Дядя помог мне в этом.       Юноши наконец-то дошли до могучих елей, и Тэхён легко поднял её ветвь перед Чонгуком. Тот же склонился и ахнул – впереди виднелась определённая интересность. В самой-самой дали.       – Дядя? Каким образом? – плавно оглянулся на Тэхёна.       – Проходи, – юноша кивнул под ветвь. – Я сразу за тобой.       Делать было нечего, и потому Чонгук, решив не пререкаться и не тянуть время спором, нагнулся и быстро перебежал на другую сторону. Тэхён нагнал его на полсекунды позднее. А следом Чонгук поистине замер, приковав себя взглядом к пейзажу, раскинувшемуся перед ними обоими будто в огромном, простирающемся до самого горизонта овраге, вокруг которого недвижимо рос тёмный лес, и ели его равнялись друг с другом колючими макушками. А в самом центре этой площади, поросшей яркой травой, божественным островом стоял белокаменный, или, скорее, беломраморный, храм, словно оказавшись тут прямиком со страниц энциклопедий про Древнюю Грецию. Его крыша была заметной, однако в самом верху будто растворялась в небесной пасмурности. Колонны держали её упорно, стояли вровень, и в просветах между ними виднелось продолжение поля да неба. А не соприкасалось ли то с землёй, преобразовавшись в форму храма? Или крыша действительно просто-напросто сливалась с небом, отчего и создавался такой эффект?       – Что это такое, Тэхён?       Сердце то и дело замирало от восторга – настолько величественной была округа. И крутой склон лишь в паре метров, склон почти вертикальный, добавлял этого самого восторга.       – Онейрия. Я так назвал это место, – мягко пояснил юноша, и Чонгук, не без труда оторвав взгляд от храма, перевёл его на Тэхёна. – Место грёз, если говорить буквально. Люблю приходить сюда, когда хочется отдохнуть и побыть наедине с собой. Можно сказать, это моё место силы.       Сердце Чонгука вновь замерло, когда Тэхён посмотрел на него в ответ, причём непонятно, с чего бы такая реакция вообще возникла… Но Чонгук даже и не думал препятствовать ей.       – Мы можем подойти поближе, – с улыбкой предложил Тэхён.       Однако вместо внятного ответа по делу Чонгук принялся за расспросы. Тэхён не стал уподобляться ему и игнорировать любопытство, так что на некоторые из вопросов Чонгук получил ответы сейчас, а насчёт других появилось обещание озвучить их позднее.       Тэхён сказал, что в храм он заложил всякие интересности. Вернее, глобально всего одну – сны, в которых можно оказываться повторно. Но их настолько много в самых разных вариациях, что никогда нельзя успеть посетить все эти сны за один раз, а хранил их Тэхён в колоннах. Почти каждая была заполнена сновидением, но юноша не особенно часто открывал их. Почти всегда ему просто хотелось посидеть тут в тишине да поваляться в траве, которая, как он сказал, настолько высокая, что закрывала его собою, стоило только улечься на землю.       – Вот это сон… – в удивлении и трепете вздохнул Чонгук. – Тоже хочу научиться управлять своими снами.       Тэхён ему на это, правда, ничего не ответил. Но если ведь подумать – за ночь можно по стольким разным местам попутешествовать! В осознанном сне возможно вообразить всё что угодно и сделать что только захочется! Единственное, конкретно во сне Тэхёна Чонгуку было мрачновато. Но мрачновато только лишь по причине того, что всякие звуки напрочь отсутствовали. Чонгук привык слышать много и вслушиваться в это обилие различных нот, но тут, в Онейрии, не было ни ветра, ни птиц, ни животных, ни насекомых. Пространство заполнялось исключительно голосом Тэхёна и шёпотом Чонгука, и то распространялись они настолько скромно, что юноша сомневался, можно ли услышать того же Тэхёна, если отойти от него хотя бы на метр.       – Ну так что, подойдём поближе к храму, Чонгук? – в конце концов произнёс тот.       Чонгук перевёл пытливый взгляд обратно на строение.       – Можно, наверное…       Его величественность и таинственность одновременно манили и пугали. Несильно, а просто заставляли робеть на границе с благоговением. Чонгук, как ему показалось, никогда не испытывал даже хоть сколько-нибудь схожих чувств с теперешними. Те едва ли не распирали его, а сдерживала это лишь атласная рубашка, согласно ощущениям.       – Кстати, я же коллекционирую бусины из всех мест, где побываю, но! – более воодушевлённо, чем прежде, проговорил Тэхён. – Я немного сжульничал и купил себе одну жемчужную в честь Онейрии, ведь её в реальности не существует, оттого и не совсем честно её нахождение в моей коллекции… Но мне так захотелось обзавестись какой-то напоминающей о ней вещицей, что я просто не смог устоять!       Чонгук вроде как видел такую бусину в браслете. И подумав об этом, юноша тотчас вспомнил, что украшение в данный момент было прямо на его запястье. Стоило бы его показать законному владельцу.       – Да, кажется, помню её. Но посмотри – сегодня я наконец-то увидел твой браслет во сне, – Чонгук протянул руку Тэхёну, чуть задрав рукав другой. – А то до этого только щупал, потому что кругом было темно…       Ошеломлённое выражение лица Тэхёна мигом сбило Чонгука с толку. Особенно когда тот вдруг аккуратно дотронулся до браслета и приблизил запястье к себе, словно пожелав получше разглядеть.       – Когда… – обрывисто вымолвил Тэхён. – Когда он тебе приснился?       – Несколько раз за прошедшие дни точно… Но впервые я ощутил браслет в ночь перед началом этой смены. К обеду все уже приехали, ты в том числе. А браслет показал мне значительно позднее, помнишь?       Тэхён не менее аккуратно провёл большим пальцем по бусинам и невольно, несильно сжал запястье Чонгука, словно наполнился какими-то чувствами. И со всеми ними он взглянул на юношу, пусть и определить их в полной мере не удалось. Сам же Чонгук вдруг обнаружил в себе робость, и плечи его инстинктивно закаменели. Не от страха и настороженности, отнюдь, просто… Да он и сам не знал, если честно. Юноша хотел спросить, что случилось, но язык не повернулся – Тэхён выглядел так, будто ему самому нужно было время, ведь он словно вот-вот бы лопнул от переполнивших его чувств и эмоций.       – А что это был за сон? – в конце концов спросил Тэхён. Спросил шёпотом, но Чонгук и не вздумал его поправить.       – Стандартный для меня, на самом деле, – незамедлительно принялся рассказывать Чонгук без всякого стеснения. – Я один в темноте, слышу, как рассыпается песок, а вдалеке звучат голоса моих товарищей… – при их упоминании сердце невольно ударилось в обиде. – Они становятся всё дальше и дальше, я пытаюсь докричаться до них, но не слышу сам себя. И обычно на этом моменте сон заканчивался, но тогда я вдруг почувствовал на руке браслет. Шнурок, бусины, я ощупал их… – он кротко взглянул на украшение. – А дальше вдруг мне стало жечь спину.       – Жечь? – тонко переспросил Тэхён.       – Да, – кротко кивнул Чонгук. – Будто в каком-то витиеватом узоре, от шеи и до поясницы. Попробовал прикоснуться, а кожа словно покрылась рубцами. После же я проснулся.       И на сей раз Чонгук заметил на лице Тэхёна замешательство. Брови его чуть сошлись в хмурости, а затем юноша отпустил руку Чонгука и мягко опустил её до самого низа.       – Вообще, это странно, потому что у меня нет никаких кожных особенностей на спине, – полушёпотом продолжил Чонгук.       – И хорошо, что нет, – вдруг ответил Тэхён, а затем будто «воспрянул». Расправил плечи, отчего и у Чонгука они расслабились, и навлёк на губы привычную лёгкую улыбку с толикой беззаботности. – Спасибо, что рассказал про сон, это очень важно для меня.       И не успел Чонгук уточнить, в чём же заключалась эта важность, как Тэхён вдруг с ноткой игривости и даже с нетерпеливостью спросил: «Ну так что, пойдём?», а следом кивнул в сторону храма.       Тот всё ещё манил и при этом нагонял робость даже при самом кротком взгляде на него.       – Как будто я немного переживаю, не знаю… – честно признался Чонгук и застенчиво осмотрел лицо Тэхёна. – Подозреваю, что он просто огромный.       Тэхён активно кивнул.       – Мы будем идти до него целую вечность, разве нет?       – Смотри-ка.       И Тэхён вмиг исчез. Без единого звука или чего-то подобного. Чонгук аж раскрыл рот от удивления и растерянно забегал глазами перед собой. Оглянулся, осмотрел землю – вдруг Тэхён шлёпнулся в какой-нибудь обморок? Но нет… Затем он даже попробовал позвать соседа, но юноши и след простыл. И тогда Чонгук буквально ощутил неизвестность всем телом, волоски на теле вдруг взяли и вздыбились, похолодели. Юноша насторожился и запереживал, не понимая направление дальнейших действий. Однако следом он совершенно невольно вернулся взглядом к храму, и веки его тотчас распахнулись, сделав глаза неприлично большого размера.       Ким Тэхён размерами своими походил на кузнечика. Он стоял недалеко от храма, чуть ли не сливаясь с обилием светлых оттенков и утопая в траве, и махал вытянутой в небо рукой.       – Придурок! – грозно выдохнул Чонгук.       – Иди сюда!       Чонгук невольно содрогнулся, ведь голос Тэхёна послышался на таком близком расстоянии, словно не было всех этих фокусов с телепортацией.       – Тебе нужно просто подойти к краешку и шагнуть ко мне!       – Я же упаду! – резонно подметил юноша.       – Ты просто полетишь ко мне, и всё, не бойся!       Активная жестикуляция «кузнечика» прекратилась, и Тэхён сам сделал пару шагов к Чонгуку, как получилось заметить с напряжённым прищуром.       Чонгук не боялся высоты и больших пространств, но при мысли о том, что придётся шагнуть в какой-то овраг, на дне которого длиннющая трава, и за ней не видно земли, а потом и вовсе полететь, чего человек делать не умел без специальный приспособлений, кровь так и норовила застыть в жилах. Да, Ким Тэхён сумел телепортироваться, но ведь почему-то не полетел! А вдруг, думал Чонгук, от него сейчас просто-напросто избавятся в качестве мести за щипки, и всё… И умрёт юноша во сне, причиной укажут неправдивую остановку сердца. И вообще в таких вопросах, заключил Чонгук, нельзя ориентироваться на чудаков! Сейчас он вот шлёпнется в траву, а потом, при хорошем раскладе и отсутствии погибели, проснётся утром в холодном поту – и кому это надо? К тому же, ещё далеко не факт, что проснётся… Неизвестность пугала.       – Н-нет, я не буду… – помотал головой Чонгук. Дыхание мигом сбилось, стоило только представить реализованную инструкцию, данную Тэхёном.       – Всё в порядке, это не опасно, обещаю! – не унимался тот.       – Не буду! – резко мотнул головой Чонгук и сделал шаг назад. – Мне страшно, я не буду…       И Тэхён оказался в полуметре от Чонгука настолько внезапно, что тот едва не свалился с ног из-за этого. «Чертовщина», – мелькнуло в мыслях. Но отчего-то душа вмиг успокоилась, как только Тэхён снова встал рядом. В целом, если подумать, пугал даже его крохотный размер в сравнении с храмом. Но сейчас-то всё нормально, всё стало по-прежнему – обычный Тэхён обыкновенно рядом, вот и спокойствие мягко окутало Чонгука.       – Извини, – Тэхён неловко поджал губы и сцепил руки перед собой. – Не подумал, что может оказаться страшно… Впредь буду внимательнее и осторожнее, обещаю.       Чонгук с кротким сомнением оглядел его, но скоро оттаял. Забота всегда подкупала, как и доброта, которая, как решил юноша ещё совсем недавно, сделала его зависимым. И вот сейчас хватило лишь пары предложений и искренних чувств Тэхёна, чтобы окончательно обратиться в хорошее расположение духа.       – Может быть, в следующий раз? – а оттого внезапно для себя же выдал юноша, исполнившись настроением аж до краёв. – Если разрешишь ему случиться…       Тэхён буквально не поверил своим ушам. Однако следом Чонгуку пришлось совершенно дико удивиться, поскольку через мгновение Тэхён уже натурально лучился – и волосы его заблистали солнечной яркостью, и улыбка, а переливчатое сияние в глазах и вовсе походило на сияние звёзд-сверхгигантов.       – Ты самый лучший человек в мире, Чон Чонгук! – воскликнул Тэхён так громко, что крик его долетел будто бы до храма. Чонгук услышал, как голос отразился, отбился от его колонн. И это, признался бы юноша, завораживало. Но не сильнее, чем сам голос Тэхёна. Тому не было равных. Никогда.       И настолько откровенным Чонгук не был даже с сам собой. Никогда.       – Чудак… – цыкнул он, а затем его вдруг шуганул громкий, шуршащий звук вдалеке, разгромив тишину в пух и прах.       Чонгук аж отпрянул назад, когда в одном месте наверняка плотные, насыщенные цветом травинки раздвинулись, а между ними вдруг показалась голова. Юноша мигом закрыл глаза и схватился за руку Тэхёна, когда сердце его забилось как никогда испуганно. Стало так страшно, что даже и подтекст было не распознать.       – Уходи! Не сейчас! – грозно скомандовал Тэхён, и Чонгук услышал, как тот махнул другой рукой. Трава вновь зашелестела, и когда юноша опасливо приоткрыл глаза, то не увидел там прежнего страшного зрелища.       Но лисью черепушку с бездонными чёрными пустотами вместо глаз, у которой почему-то на голове двигались белые уши с чёрными кисточками, Чонгук не забудет ещё долго.       – Почему у тебя тут бегает чёртов скелет лисы, Ким Тэхён?! – возмущённо «накричал» Чонгук прямо в ухо и резко отпустил руку.       – П-прости… – смутился Тэхён. – Прости, пожалуйста, никто из нас не хотел тебя напугать…       Чонгук даже думать не намеревался, что у весьма прыткого скелета лисы могли быть какие-то желания.       – Я объясню тебе всё утром, ладно?       – Ты мне объяснишь всё, Ким Тэхён, ясно?! – Чонгук даже топнул ногой от возмущения.       Чёртова чудаковатая Онейрия! Однако Тэхён послушно покивал, отчего Чонгук вновь оттаял. Чужая доброта творила с ним страшные вещи.       – Тогда предлагаю вернуться и доспать до утра, – тихонько вымолвил Тэхён. – Время тут течёт так же, как и в реальности. Мы пробыли тут не очень долго, но всё же…       Чонгук не успел ему ничего ответить, да и это было бы ни к чему, в целом. Тэхён тут же с мягкостью прикоснулся к его лбу двумя пальцами, однако следом юношу прямо опрокинуло так, словно от сильного толчка, и закружилось всё в точности, как впервые, как на пути в Онейрию.       И очнулся Чонгук в лагерной комнате, будто упав на кровать с до той степени солидной высоты, чтобы аж отпружинить от матраса и оттого обнаружить замершее в неожиданности сердечко. Но как только его отпустило, жёлтые всполохи – светлячки – растворились под веками, и только после этого юноша рискнул медленно открыть глаза.       – Ну и ну… – выдохнул, а затем, повернув голову вправо, обратил внимание на Тэхёна.       Он так и сидел на полу возле кровати, только теперь поверх сложенных друг на друга рук уложил подбородок. Сонные глаза его поблёскивали стандартным образом. Чёрт, мелькнуло в мыслях у Чонгука, неужели Тэхён и правда уснул вот так, на полу? Ох уж этот чудак!       – Ты реально думаешь, Ким Тэхён, что я усну после такого? – и тем не менее Чонгук его мигом атаковал. – Ты слишком самоуверен, знал об этом?       Тэхён же вдруг усмехнулся и вдруг поднялся на коленях, слегка нависнув над Чонгуком.       «Ох уж этот Ким Тэхён!» – вскричало что-то в мыслях юноши.       – Всё получится, – ответ прозвучал как никогда добродушно.       А следом Чонгук абсолютно невольно затаил дыхание от неожиданности и непонимания, потому что Тэхён вдруг взял и провёл по его лбу двумя пальцами. Мягко, сверху вниз, едва ощутимо и оттого почти щекотно. Веки вмиг потяжелели, однако Чонгук, слабо ухватившись за пододеяльник, продолжал глядеть на Тэхёна в растерянности, что называется, до победного.       – Добрых снов, Чон Чонгук, – шепнул Тэхён. – Увидимся утром.       И сны действительно оказались добрыми. Пусть ничего к юноше и не пришло за оставшуюся ночь, это всё равно воспринялось подарком. Вместо обыкновенного мрачного сна Чонгук предпочёл бы не видеть вообще ничего, что, к счастью, и случилось.

* * * * *

      Чонгук посещал столовую вместе со всеми уже далеко не первый день. И даже не второй. Если вспомнить, то он ни одного завтрака не пропустил, а в последние пару дней приходил даже на обед и ужин. Всё благодаря усилиям Тэхёна, который по возвращению Сохи навёл за столом свои порядки. Во-первых, он опросил каждого из компаньонов по питанию на предмет того, а не против ли кто-нибудь пересесть за стол Чонгука, вернее, на место рядом с Соджуном. Во-вторых, как только Минхёк согласился на это, попросил пересесть уже Сохи. Но в итоге все просто сдвинулись на одно место в сторону, а Чонгук после всех этих нехитрых манипуляций кушал завтраки, обеды и ужины по соседству с Тэхёном. Однако это дельце юноша провернул втайне от Чонгука и в свободное от еды время, словно предчувствовав, что в противном случае, коль уж привлёк бы к нему лишнее внимание, его покарают огромным, истинно колоссальным количеством гусиных щипков. А потому Тэхён в один момент просто поставил «новенького» за их столом перед фактом, и Чонгук даже не подумал возмутиться.       И сегодня юноша был как никогда доволен своим близким местоположением к Тэхёну, ведь ему мало что мешало излучать давящую ауру в его отношении. Правда, тот её, казалось, не чувствовал, а оттого даже не догадывался, что после завтрака Чонгук накинется с расспросами. Прямо с дикостью набросится, потому что нечего было динамить перед завтраком! Чонгуку ведь интересно, что произошло ночью, и интереса добавляло обещание Ким Тэхёна всё объяснить. Но тот, видимо, вдруг поступил в ряды игнорщиков и воздуханов, не ответив ни на один вопрос… Нельзя так! И Тэхён за это определённо поплатится!       Тем не менее завтрак прошёл без эксцессов с чьей-либо стороны, а Чонгук, как ни странно, успешно игнорировал напряжение, исходящее от товарищей за соседним столом. Он и вовсе мысленно отпустил ситуацию, произошедшую вчерашним поздним вечером, ведь она волновала его абсолютно не настолько же, насколько некое путешествие в Онейрию и связанные с ней происшествия. Всё второстепенное потому так и называлось, что внимание ему уделялось значительно позднее, чем первостепенному. Однако на Соджуна и Чану Чонгук всё-таки поглядывал, невзирая на некое спокойствие, и делал это исключительно косо. А вот на Минхёка и Гахён было по боку, пусть уж сами как-нибудь, подумал юноша.       К Ким Тэхёну же Чонгук прямо прилип банным листом и увязался за ним хвостиком, когда после завтрака тот выбрался на улицу и, казалось, даже не думал рассказывать всё то, что должен был. А оттого хотелось защипать его, потому что Тэхён в ответ на в сотый раз прозвучавшие просьбы уж такие интригующие и загадочные лица строил, всё понимая, что ужас просто!       – Может, ты мне уже расскажешь обо всём? – Чонгук нетерпеливо, однако без силы пихнул Тэхёна плечом.       – О чём рассказать? – юноша приподнял брови так, будто вообще ни о чём в этой жизни не имел понятия.       Чонгук вздохнул ещё более нетерпеливо.       – Про этот твой осознанный сон! Причём тут дядя, как он помог, что за черепушка уставилась на меня из травы? Откуда появились эти светлячки и куда потом делись? – быстро-быстро проговорил Чонгук.       Тэхён расплылся в улыбке. Если эдакое коварство подразумевалось для того, чтобы своей красотой усыпить бдительность Чонгука и усмирить его тягу к знаниям, то кровь уже точно прольётся! С минуты на минуту!       – Можем сесть в беседочку, – внезапно мягко предложил Тэхён. – Перед нашим корпусом, она хорошенькая и подойдёт для разговора.       Чонгук нахмурился, потому что эта мягкость на самом деле из раза в раз сбивала с толку, заставляла теряться и действительно успокаиваться. Оттаивать, чёрт возьми! И поэтому-то он просто кивнул в ответ и первым с решимостью зашагал в нужном направлении.       На самом деле, гипотеза об осознанном сне являлась для Чонгука недостаточно доказательной. Куда больше имелось разных спорных моментов, опровергающих её, нежели подтверждающих. Хотя бы светлячки – что это вообще такое? Если бы они взаправду погасли, то непременно бы улетели через открытое окно или присели бы куда-нибудь, но ведь они буквально растворились в воздухе, когда Чонгук смахнул их рукой. Даже через неё прошли, разве насекомые так умели? А дядя, причём тут он? Как вообще можно помочь кому-то создать место в собственном сне? Что шептал Тэхён перед сном? Для чего провёл пальцами по лбу, а, следовательно, каким образом Чонгука после этого мигом потянуло в сон?       С этим морем вопросов, плескавшимся в голове, Чонгук сел на круговую скамью в беседке и в ожидании сложил руки в замок, уложив их на столик. Тэхён зашёл внутрь на секунду позже и сел не совсем напротив, не совсем рядом. Выбрал нечто среднее. И перед тем, как начать отвечать на вопросы Чонгука, зачем-то оглянулся на танцплощадку, занятую парочкой отрядов, играющих в не особо активные игры – иначе весь завтрак тотчас окажется снаружи тел.       – Ну, давай, – улыбка вновь озарила лицо Тэхёна.       – Давай, – с нажимом поощрил его Чонгук. – Рассказывай, что к чему.       И вдобавок юноша поделился всеми своими недавними размышлениями, чтобы Тэхёну оказалось проще построить своё объяснение произошедшего. Хотя Чонгук задумался в середине монолога, что он наоборот мог запутать… Ну и ладно, мысленно пожал плечами он и разрешил себе чудачить.       – Так, я понял. Постараюсь рассказать обо всём как можно подробнее, а ты не стесняйся при случае уточнять и перебивать, – бесшумно, плавно хлопнув по столику ладонями, в конце концов решил Тэхён после того, как полминутки помолчал, обдумывая изречение Чонгука.       – Договорились.       – Начну с самой Онейрии, – негромко заговорил Тэхён, чтобы, подумал Чонгук, ни одно слово не улетело дальше беседки. Отчего-то ему так показалось. – Очень-очень давно мне приснился сон, в котором было всё то, что мы увидели. И овраг, и густой тёмный лес, и трава, и храм… И до того мне понравился этот сон, что я ни дня не переставал думать о том, как бы мне увидеть его снова. Постоянно визуализировал это место, пока лежал ночью в постели, но мне не удавалось попасть даже в похожее. Тогда я поделился такой проблемой с дядей, и он сумел мне помочь.       – Каким образом? – и Чонгук подпёр подбородок кулаком, продемонстрировав внимательность с помощью неявного прищура.       Правда, Тэхён вдруг и будто бы беспричинно растерялся, а следом и неловко посмеялся.       – Ах! Первым делом ведь нужно было сказать другое… – он с той же неловкостью спрятал взгляд под столом. – Только не реагируй остро поначалу, ладно? Думаю, ты убедишься в моих словах по ходу. Хорошо?       – Допустим.       Тэхён вздохнул, будто настраиваясь на продолжение.       – Дело в том, что я и мой дядя обладаем волшебными способностями, и… – Тэхён неуверенно оглядел Чонгука, на секунду умолкнув, – И потому он сумел мне помочь превратить Онейрию с полноценное место, которое теперь я в любой момент могу посетить. Для этого обязательно нужно уснуть, ведь изначально Онейрия была обыкновенной грёзой. Этой основы у неё не отнять, поэтому и необходимо заснуть…       Ни один мускул на лице Чонгука не дрогнул. Однако всё внутри мигом поднялось в жаре, что спровоцировало одно вполне конкретное и в высшей степени чудаковатое словосочетание. Тем не менее Тэхён попросил не реагировать остро, а оттого именно из-за этой просьбы Чонгук не навлёк на себя и грамма скепсиса. Вероятно, у Тэхёна действительно имелось объяснение, и этому следовало поверить, раз юношу ещё ни разу не удалось уличить во лжи и чём-то неприятном.       – Мы придумали небольшое заклинание для того, чтобы попасть в Онейрию… – вновь неуверенно, скованно заговорил Тэхён, так и продолжив глядеть на Чонгука, который неизменно сидел с исключительной сосредоточенностью во всём облике. – Собственно, его я тебе и шептал перед тем, как появились «светлячки», – пальцами изобразил кавычки, – а ты сам отправился в Онейрию. «Светлячки» же по сути своей лишь маленькие частички, которые показывают, что заклинание наложено. Я не знаю, почему так, ведь ни при каком другом они не появляются, но… Может, чтобы другим волшебникам было понятно, что их товарищ не просто так спит целый день.       – Стало быть, и дядя твой так может? – Чонгук звучал ну очень серьёзно.       Тэхён в ответ кивнул, правда, поколебавшись.       – Изначально я не умел, как он, поэтому и попросил помочь. И с тем, чтобы сделать Онейрию не просто сном, и с заклинанием.       Чонгук мелко кивнул. Вообще, он не то что бы намеренно не реагировал с остротой на слова Тэхёна. Юноша мог бы рассмеяться и язвительно назвать его чудаком, а мог бы беспрекословно поверить, но получилось иначе – Чонгук погрузился в замешательство. Но Тэхён своё объяснение не окончил, оттого и перебивать, и задавать новые и уточняющие вопросы пока не стоило. Это всё-таки некультурно, как считал Чонгук.       – Как только мы вернулись из Онейрии, я тоже применил заклинание, чтобы ты уснул. А ещё я сделал это, когда ты в первый день поранился, пока искал бусину, помнишь? – в глазах вдруг блеснула надежда. – Я сказал, что мы с дядей приготовили мазь, но на самом деле я просто поколдовал, чтобы ранки быстрее зажили.       Чонгук вдруг преисполнился облегчением и аж отнял кулак от подбородка.       – Я знал, что тогда было не всё чисто! Знал! Иначе я бы как минимум увидел эту мазь! – посмотри Чонгук на себя со стороны, то непременно увидел бы торжественную лучистость в своём облике. – И она бы так быстро не впиталась! А ещё запаха у неё не было никакого! И мазь я бы сам смог намазать, но это сделал ты!       Тэхён невинно хлопнул глазами.       – Д-да, – тихая усмешка сорвалась с его губ. – Да, пожалуй, что так… Мы с дядей оба занимаемся знахарством, но он постепенно оставляет это дело. Зато меня учит, я стараюсь. Конечно, людей с какими-то сложными заболеваниями, например, с онкологией, мне пока не по силам излечить, но повреждения кожи, насморк, кашель, ангину, температуру и всякое такое я могу снять. Переломы, растяжения и прочее тоже могу исправить, но на это обычно требуется несколько дней. Осваивать знахарство труднее, чем может показаться на первый взгляд.       Чонгуку, если бы он честно признался, вообще никак не казалось. Однако как таковое обучение благому делу вызывало восхищение.       – Это здорово, – покивал он.       – Все те, кого я вылечиваю, называют моё дело настоящим чудом, – улыбнулся Тэхён. – Думаю, это оно и есть. Но я рад, что об этой моей способности особо никто не распространяется.       – Почему?       – Ни к чему об этом знать большому количеству людей, это может быть опасно для меня и дяди, – посерьёзнел юноша.       – А, то есть может произойти как фильмах, когда власти используют подобных людей для опытов? – вмиг выдал Чонгук первую возникшую догадку, чем заметно смутил Тэхёна.       – Вроде того… – он даже поёжился.       – Ну я это, образно выразился, прости…       – Ничего-ничего, я так и понял.       – И потому смутился, да?       Тэхён кротко хохотнул. Чонгук же малость улыбнулся, ведь дразнить соседа вполне себе весело. Возможно, ему бы стоило раскаяться, однако у Тэхёна всё обыденно было написано на лице и читалось в глазах – высказывание Чонгука его не задело.       – И ещё помнишь, когда мы лежали на мостике, а на нас вдруг осыпалось много листьев? – тон голоса обрёл загадочность. Да и всем Тэхёном она овладела тоже, отчего он даже не стал ждать положительного ответа Чонгука. – Я сделал так, чтобы они нас обогнули, как и в другие разы, когда листочки летели только на тебя.       Чонгук сощурился. Озвученное действительно произошло, юноша видел своими глазами, но любое слово нужно подтверждать действием. Чонгук считал именно так.       – Как сможешь доказать это?       Тэхён расправил плечи.       – Ты можешь в меня что-нибудь кинуть, – серьёзно заявил он. – Вот увидишь, этот предмет отскочит как от невидимого щита.       Чонгук глазками луп-луп.       – Не буду я в тебя ничего кидать!       – А тогда иначе и не докажу… – и вдруг Тэхён принялся снимать часы со своей руки. – Вот, брось их, они не разобьются.       И он буквально вручил их Чонгуку, чем заставил его растеряться и заробеть. Юноша абсолютно не понимал, чего на самом деле следовало ожидать, однако он был уверен в том, что Тэхён не лгал и теперь. Так-то Чонгуку ничего не стоило действительно бросить часы в своего соседа… Тем более при том условии, что Тэхён, как ни странно, правдиво объяснил некоторые произошедшие с ними вещи. По крайней мере, его слова куда вразумительнее подтверждали это самое произошедшее, нежели предположения Чонгука. А оттого юноша, решив больше не колебаться, выполнил просьбу Тэхёна, пусть и сделал это совсем не уверенным движением. И Чонгук невольно приоткрыл рот, когда часы действительно облетели собеседника, словно спутник Землю по орбите, и упали в траву за беседкой.       – А ещё вот так могу, смотри! – и Тэхён повернулся к ним, вытянул руку наружу, и часы просто переместились из травы прямо в его ладонь. Переместились по воздуху, проплыли, словно в этом не было ничего необычного!       Сердце Чонгука учащённо забилось, а прежний внутренний жар вновь дал о себе знать. И на сей раз он был обусловлен восторгом от увиденного, трепетом в связи с этим, но… Как же всё продемонстрированное возможно? Естественно, что «чудодейственную мазь», магическое падение листьев Чонгук пережил на собственном опыте, но всё-таки! Разве это действительно возможно в реальности, в которой волшебство – лишь выдумки для малышни? Чонгук глядел то на Тэхёна, то на часы в его ладони, которые он держал перед собой, и пытался осмыслить тот факт, что две секунды назад самолично же кинул их в юношу, а они улетели в траву, из которой Тэхён просто взял и достал их силой мысли? Или как это называлось у него…       – Как ты это делаешь, Ким Тэхён? – вздохнул Чонгук и забрал часы из его ладони. Осмотрел их, а то вдруг какая-то нитка была привязана к ним? Чонгук не первый день жил на свете и видел всех этих недоделанных фокусников.       С другой стороны, часы ведь действительно облетели Тэхёна… Как бы ему это удалось, если рассматривать со стороны реализации фокуса?       – Телекинезу я научился быстрее всего, – спокойно ответил Тэхён с лёгкой улыбкой. – Понимаю, что ты мне не веришь насчёт моих способностей. Я бы предложил тебе заснять что-нибудь на телефон.       – А это мысль… – неуверенно кивнул Чонгук и протянул часы Тэхёну, не обнаружив у них ни единого намёка на нить и что-то подобное. – А вдруг ты просто фокусник? Толк тогда какой от съёмки?       – В таком случае, я просто попрошу поверить в увиденное и объяснённое, – юноша вдруг придвинулся к Чонгуку. – Для меня это было бы важно, ведь никто, кроме дяди, не знает, что я волшебник… И ты стал первым, кого я привёл в Онейрию, Чонгук. К слову, поэтому Таль невольно и испугала тебя, ведь она не ожидала появления кого-то ещё, кроме меня.       – Таль? – Чонгук вмиг позабыл о собственном скепсисе.       – Лисичка, которая выглянула из травы… Ты её испугался, – мягко пояснил Тэхён.       Чонгук помолчал самую малость, пока перед глазами возник образ черепушки, и из-за этого получилось невольно сглотнуть.       – А… Почему именно в честь Луны ты её назвал?       В глазах Тэхёна промелькнуло волнение, показавшееся Чонгуку странноватым, однако он вмиг озарился трогательной чувственностью, с ней же кротко улыбнувшись. Возвышенно и трепетно.       – Ещё давно, когда я только начал учиться у дяди управлению своими способностями, мы вышли в лес поупражняться. Обойдусь без подробностей и просто скажу, что по моей вине погибла лисичка. Впоследствии я буквально не мог думать ни о чём, кроме того, что убил живое существо, пусть и невольно. И поэтому как только появилась Онейрия, я решил дать ей жизнь в этом месте. Получилось лишь наполовину, ведь Онейрии не существует в реальности, как какого-то города или какой-то постройки, поэтому Таль и осталась скелетом.       Чонгук понятливо кивнул, хотя сказанное его, несомненно, удивило.       – Она меня простила, к счастью, – яркая улыбка преобразила весь облик Тэхёна. – А в честь Луны её назвал, потому что ей очень нравится играть, когда в Онейрии ночь.       – О… – Чонгук даже замер в некоем предвкушении и трепете.       – Она наступает, к слову, когда в реальности день, – поспешил добавить Тэхён. – В остальное время я почти не вижу Таль, она даже не всегда прибегает, когда я её зову. – хохотнул он. – Но вот ночью ей очень радостно, Таль даже пищит на Луну от восторга.       – Это… – отрывисто выдохнул Чонгук. – Что ж, это мило. Очень.       Первое впечатление ведь нередко обманчиво, правда? Стало быть, подумал Чонгук, Таль на самом деле не настолько пугающая, какой предстала сегодня ночью. Днём, если говорить о времени в Онейрии. Вероятнее всего, Чонгук испугался лисы исключительно из-за неожиданного появления, и только, а её облик, по сути, играл в этом испуге просто дополнительную, но не главную роль. Юноша, так-то, отнюдь не боялся всяких ужастиков и чего-то подобного, в том числе и чаще всего мелькающих в них атрибутов, вроде черепов. И он просто-напросто не подготовился к визиту в незнакомое место, вот и вышло всё как-то сумбурно… Однако после объяснений Ким Тэхёна всё вроде как и правда вставало на свои места. Потихонечку.       – Раз ты волшебник… – продолжил Чонгук, как только в душе родилось желание спросить кое о чём. – Думаю, ты меня слышишь только благодаря своим способностям, я прав?       Ну не мог обычный человек обладать настолько острым слухом, с помощью которого способен услышать скромный шёпот абсолютно в любых ситуациях!       – Не только, но они мне помогают. Когда ты стоишь спиной ко мне, у меня чисто физически не получается услышать. Или когда прячешься под одеялом, чтоб я тебя не утащил на завтрак, – с хитрецой улыбнулся Тэхён, отчего и Чонгук не воздержался от усмешки. – В остальном же я действительно хорошо тебя слышу.       – Острый слух, я понял, – и Чонгук, вздохнув, опёрся спиной о стену беседки. Слегка задрал голову и взглядом невольно устремился в паутинку на заострённом кверху потолке. Острый слух, так острый слух, и вопрос о нём наконец-то закрыт.       Кстати, а вдруг, подумал Чонгук, Тэхён просто обладал даром гипноза? Вдруг всё, что он продемонстрировал за эти дни и сегодня, было не больше, чем его последствиями? Хотя, в принципе, стал бы Тэхён заниматься гипнозом каждый день? С первого же дня, как оказался в лагере? Нет, заключил Чонгук, это странно, Тэхёну точно было чем заняться и без убеждений в своих «волшебных» способностях. Но тогда, стало быть, он и правда обладал ими?       – Так ты мне веришь, Чон Чонгук? – голос Тэхёна притих и ненароком даже выражал мольбу, надежду.       Как он говорил? До Чонгука никто не посещал Онейрию из «посторонних»? И не рассказывал Тэхён никому о своих способностях? Почему-то Чонгук мог в это поверить, ведь Тэхён – слишком невинная душа, которой вполне подходил образ волшебника, причём непременно доброго, с присущим желанием заполучить доверие того, кому рискнул открыться.       В целом, он его заслужил. Тэхён и сам хороший человек. Добрый и заботливый.       – Верю, – твёрдо заявил Чонгук и, сев прямо, взглянул на него.       Верить-то верил, а вот разложить всё услышанное по полочкам ещё точно потребуется. Но зато теперь определённо стало ясно, что с мазью творилось что-то нечистое! И что слышал Тэхён шёпот Чонгука не всегда честным образом! Юноша рад, что его подозрения, как оказалось, возникли не на пустом месте.       – Погоди! – он поднял перед собой раскрытую ладонь, тем самым заранее призвав Тэхёна замолчать. Так и остался тот сидеть с раскрытым улыбчивым ртом, а глаза его отнюдь не прекратили сиять от удовлетворения ответом. – То есть и на подтягиваниях ты сжульничал с помощью способностей?       Юноша побледнел.       – Как м-можно! – Тэхён, бедный, аж за сердце схватился.       – Небось, на самом деле подтянешься раз девять, – Чонгук с хитрой усмешкой сложил руки на груди.       – А смысл-то какой? – настаивал Тэхён. – Не все стремятся уделать соперника, как некоторые.       – Как кто? – Чонгук насмешливо поднял брови.       – Как всякие Чон Чонгуки, например! – понарошку съязвил Тэхён, а затем вдруг задрал рукав футболки и напряг бицепс. – Вот, смотри! Этого я сам добился, без всякой магической помощи!       Чонгук признал поражение сразу – бицепс выглядел солидно. А так и нельзя было сказать. Оттого и пришлось снова состроить лицо Багза Банни и в одобрении покачать головой.       – Ну ладно, – пожал плечами, – обвинения сняты.       – Ещё бы! – Тэхён самодовольно поднял нос.       Чонгук же его лишь передразнил, быстро показав язык, а как только Тэхён потянулся к его неприкосновенному боку своими желающими ущипнуть пальцами, быстро вскочил и выбежал из беседки. Смех вырвался прямиком из сердца, и пусть зазвучал он не громче шёпота, Чонгуку оказалось очень весело и хорошо.       Правда, от беседки он не убежал как-то особенно далеко. Просто вдруг замер на месте, тело его внезапно облегчилось, словно вот-вот взяло бы и воспарило, оттого и улыбка с его лица мигом исчезла, сползла.       Однако у Тэхёна, который вдруг обогнул Чонгука и встал прямо перед ним, та наоборот была настолько ослепительной и даже наглой, что его самого требовалось ущипнуть! Только вот Чонгук не мог пошевелить ни одной конечностью, и только тогда он обратил внимание на то, что Тэхён сжал перед собой руку в кулак так, будто что-то держал.       – Захочу, и не убежишь никуда!       «Ах, вот как!»       – Играй по правилам, Ким Тэхён, – Чонгук коварно взглянул на него исподлобья. – Я-то не умею управлять людьми, как ты!       Оказалось, телекинетические навыки применялись им не только в отношении вещей, вроде часиков…       – Хорошо, тогда будет по правилам!       У Чонгука аж сердце подскочило так, словно его вдруг уронили, однако расслабиться ему не позволили – Тэхён вцепился в него щекоткой.       – Я отомщу тебе, Ким Тэхён! – Чонгук «завопил» от несправедливости, а после разразился смехом.       И всякие помыслы о мести мигом вылетели из головы, потому что Чонгук, судорожно хохоча, осел на траву, и даже сопротивления его не возымели успеха. Если кто и был настоящим профи в щекотке из них двоих, так это Тэхён, в чём Чонгук убедился с первой же секунды экзекуции.       – Охотно верю, – елейно отозвался мучитель, однако в следующее мгновение вдруг окончил пытку. – Но пока хватит с тебя, ладно уж.       А Чонгук, не теряя ни секунды, вскочил и понёсся на всех парах к площадкам. Оказалось, что детская была занята ребятами, но вряд ли они наблюдали за разговором в беседке, чтобы заметить нечто неординарное, чтобы заметить волшебную чертовщину. Поэтому-то Чонгук пронёсся мимо абсолютно ничем не отягощённый, если не считать погоню – приятный слуху смех Тэхёна буквально наступал на пятки. По всей видимости, и в беге юноша имел высокие результаты, а не только лишь в подтягиваниях.       И мог бы Чонгук – вскрикнул бы от неожиданности, когда Тэхён одномоментно сгрёб его в охапку, да так напористо, что оба полетели прямиком в траву. Тем не менее приземление оказалось мягким, объяснение чему Чонгук без труда нашёл в волшебстве Тэхёна, а там юноши и прокатились брёвнышками, расцепились и, запыхавшись, невольно устремили взоры в небо.       Голубое, почти синее, высокое… Лёгкие облака добротными мазками легли на небосвод. Чонгук естественным образом расплылся в улыбке, почувствовав что-то похожее на простое счастье, ведь Тэхён был первым человеком, с кем оказалось настолько весело и хорошо. И дело явно не в его магических чарах. Волшебники ведь наверняка все разные, как и обыкновенные люди.       Решено, подумал Чонгук. Ему всё стало понятно. Ведь не существовало никаких иных объяснений тем ситуациям, которые с первой секунды вызвали в нём сомнение. «Мазь», «светлячки», листья, невероятно острый слух, Онейрия – действительно продукты волшебства. Возможно, вслух это прозвучало бы дико, ведь до недавнего часа Чонгук даже не задумывался, что в мире имелось что-то настолько волшебное, как само по себе волшебство. Без тавтологии и не подумать об этом. Чонгук просто с рождения знал, что ничего подобного никогда не существовало, но кто это вдруг решил – неизвестно. Юноша вот в мультфильме «Эпик» услышал замечательную фразу: «Если ты не видишь чего-то, не значит, что этого нет». Уж не всё ли ей сказано? Всё.       Поэтому-то волшебство Тэхёна отнюдь не вымысел. И отрицать это всё равно, что отрицать голубизну и высоту неба над головой, в то время как оно, небо, нежно пленило даже при мимолётном обращённом взгляде. Может, в некотором роде, и сам Тэхён пленил тем, что он хороший человек?       – Тэ, – вздохнув, позвал его Чонгук. – А кроме тебя и дяди есть ещё в мире волшебники?       – Ой, а мне нравится такое сокращение имени! – голос буквально заискрился, отчего Чонгук шутливо закатил глаза. – А насчёт волшебников скажу так: мы не можем друг друга обнаруживать с помощью способностей, но я много путешествовал, дядя тоже много повидал, однако ни мне, ни ему не попался даже один волшебник. – и уж невольно ли, нет ли, но под конец Чонгук уловил сникшие нотки в голосе.       – Вот как… – снова разразился вздохом. – Тебя это расстраивает?       Тэхён помолчал немного.       – Сложно сказать, – было слышно, как он пожал плечами. – Но, думаю, мне бы хотелось увидеть кого-то такого же, как мы.       – Возможно, где-то и правда есть ещё один волшебник, – Чонгук попытался подбодрить его. – Или, может, человек с какими-то такими задатками.       – Кстати! – вдруг воодушевился Тэхён, и Чонгук немедленно повернул к нему голову. Быстро оглядел плавный, выразительный профиль, причём с каким-то трепетом. Тот вообще практически стабильно навещал сердце. – Ни для кого не секрет, что люди рождаются с некоторыми задатками, да? С самыми-самыми разными, но я бы хотел кое-что сказать про парочку из них: про чувствительность к миру и восприимчивость его элементов, импульсов и всякого подобного.       – Прошу.       – Я понял, что эти качества, эти задатки есть у тебя, Чонгук-и, – улыбнулся Тэхён и тоже посмотрел на юношу.       Однако тот не понял, с чего бы вдруг стало настолько приятно, как не было никогда прежде – то ли от ласковости в голосе, то ли от формы имени, то ли от пронзительного, тёплого взгляда.       – У меня? Почему? – с маломальской робостью проговорил Чонгук.       – Браслет на твоей руке, когда ты находишься во сне, – и Тэхён будто мечтательно вздохнул. – Когда я решил поехать в лагерь, то послал в мир особый сигнал, чтобы встретить тут хорошего человека, с которым будет очень комфортно. Мы, волшебники, умеем так делать, а люди без магических способностей порой называют подобные встречи совпадениями и даже судьбой. У меня так случилось пару раз... – на миг потупил взгляд в робости, но быстро вернул себе прежнее состояние мечтательности. – Так вот, я послал сигнал, чтобы мне попался здесь хороший человек. И не просто попался, а чтобы я узнал его, узнал об этом, в чём мне бы помогла какая-нибудь моя личная вещь, которую человечек увидит ещё до знакомства со мной. В твоём случае это произошло во сне.       – И ты выбрал браслет? – сразу же легко предположил Чонгук, ощутив, как внутри всё приятно, легко и в трепете замерло.       – И я выбрал браслет, – мелко и довольно кивнул Тэхён. – Просто чудо, Чонгук-и, что среди стольких людей в принципе нашёлся человек, который поймал мой сигнал! Я бы даже сказал, что таких людей вообще очень мало на свете, просто ничтожное количество. Но куда чудеснее… – он прервался на мягкий вздох. – Куда чудеснее то, что поймал его именно ты.       Чонгук смущённо отвёл взгляд и вновь повернулся к небу. Улыбку подавить он не смог, когда та напросилась на губы от услышанного.       – И даже повезло в таком случае, что мы стали соседями по комнате, – скромно дополнил он, вдруг отведя взгляд от неба. А вдруг то работало на манер зеркала? Тогда Тэхён, посмотрев в него, непременно увидит смущение Чонгука!       Всё сложилось правильно с первого же дня. И пойманный сигнал тому подтверждение. Только вот отчего же, думал Чонгук, он чувствительный и восприимчивый?       – Это моё любимое совпадение, – лучезарно признался Тэхён. – И в действительности самое большое везение. Я бы не смог поладить ни с кем так же, как удалось с тобой, и я…       Юноша прервался, причём будто бы довольно внезапно, но Чонгук не придал этому значение. Вместо этого он исполнился ещё большим трепетом, ещё большим смущением, а оттого почувствовал, как начало припекать щёки. В мыслях промелькнуло, что Тэхён самый настоящий, невероятный чудак! И Чонгук даже привстал на локтях, чтобы посмотреть на него, бесстыжего.       – Извини, – Тэхён робко поджал губы. – Наверное, я не должен-       И он, разумеется, ойкнул, как только Чонгук, словно ниндзя, ущипнул его. Благо, смущение позволило это сделать, и под жалобный взгляд Тэхёна юноша опустился обратно на траву. Сцепил замок из пальцев на животе и вздохнул.       – Я рад, что мы живём вместе, – признался уже Чонгук, причём в том числе и самому себе. – Ты хороший, Тэ.       Недавно Тэхён тоже назвал Чонгука хорошим человеком. Может, это качество и влияет на чувствительность к миру? Не как у волшебника, а просто… Просто, чтоб получилось поймать какой-нибудь важный сигнал.       Помолчав немного и послушав воодушевление Тэхёна, который вроде как пролепетал взаимные чувства, юноша решил добавить:       – И я рад, что живу ни с кем-то из своей компании. Хотя так её называть уже как будто бы неправильно…       Не было горечи, когда Чонгук решил это в данный момент. Появилась простая обида, приправленная злостью.       – Но я думаю поговорить с ребятами, всё-таки нам ещё целый год учиться в одном классе. Поговорить и прийти к какому-нибудь компромиссу, так сказать, чтоб всё прошло спокойно.       – Хорошая мысль, в таком случае поговорить действительно стоит, – ободряюще прозвучал Тэхён, и Чонгук боковым зрением заметил, как тот перекатился на живот и опёрся на локти, а вдобавок принялся слегка трепать траву. – А после окончания школы никто и не обяжет вас общаться.       – Это верно, – Чонгук же закинул руки за голову, опять-таки вздохнув. Порой вздыхалось просто без причины.       – Эй, ребята!       Чонгук резво поднял голову, а Тэхён обернулся, и тогда оба увидели Сухёка, направляющегося к ним. За неделю тот, казалось, пополнел и стал ещё более справным, чем прежде. И это хорошо, ведь мозгу лидера всё-таки требовалась добротная подпитка калориями.       – Там сейчас прикольная лекция начнётся, вы пойдёте? – спросил он, остановившись чуть поодаль.       Тэхён среагировал молниеносно, аж подскочив на ноги. Противиться желанию послушать что-нибудь интересное он никогда и не думал. Более того, считал Чонгук, в его мыслях вообще отсутствовала затея взять и не пойти на лекцию. Этого просто не существовало в Ким Тэхёне. Он будет идеальным студентом.       – О, отлично! А про что?       – Да про продвижение в социальных сетях, про всякие стратегии и что-то в таком духе, но после неё нам пообещали посплетничать про последние скандалы и инфоповоды!       Сухёк пребывал в настоящем восторге – вот и нашёлся главный сплетник и любитель перемыть косточки. Тэхён же отозвался скромным пониманием и сказал, что тема лекции интересная. Его-то, судя по реакции, не особенно привлекали всякие сплетни. По крайней мере, Чонгуку так показалось. Ему самому, так сказать, до лампочки насчёт всяких конфликтов между теми людьми, которые к нему не имели никакого отношения, но коль уж юноша до недавних пор проводил просто катастрофически большое количество времени в телефоне и социальных сетях, не знать о «проблемах насущных» просто не мог. А оттого, в принципе, Чонгук и высказал бы свою точку зрения по заданной теме, однако опыт общения в компании оставлял желать лучшего. Кто-нибудь быстрее сам вклинится со своим мнением, чем Чонгук успеет напечатать своё.       «Вот чёрт...»       Внезапно юноша ощутимо прикусил губу, обнаружив, что в собственные мысли просочились слова Минхёка. И он так быстро сконцентрировался на данном несчастье, что не услышал слова Тэхёна с первого раза. Лишь устремился в него самую малость растерянным взглядом.       – Чонгук-и, пойдём на лекцию? – без труда повторил тот. – Не понравится, всегда сможем уйти.       Тэхёну-то вообще всё нравилось всегда из лагерных активностей, почему он тогда сказал так, имея в виду и Чонгука, и себя? За компанию, что ли, приготовился уйти?       Чудак, подумалось юноше. Очень милый и заботливый чудак.       – Пойдём, – тем не менее ответил Чонгук, ускорившись из-за нетерпения Сухёка, которое при желании можно было бы потрогать. Как и радость из-за того, что ребята согласились пойти с ним.       Тэхён без колебаний ухватил руку Чонгука, которую он протянул, чтобы легче и быстрее встать. Втроём юноши направились к пятому корпусу, и лишь один из них переживал о том, как пройдёт обсуждение. Да, всегда можно уйти, если что-то не понравится, но Чонгук в принципе не участвовал ни в каких лагерных мероприятиях вот уже несколько лет. А потому сдаться первым же сложностям – позорно, как считал он в отношении себя. Да и что ему делать без Тэхёна, в комнате валяться? Как-то такой досуг не особенно привлекал. Лучше волноваться и переживать, чем плашмя лежать на кровати и чувствовать себя несчастным и неполноценным.       Главное при этом не вспоминать слова Минхёка. И кого бы то ни было ещё. Они – лживы, и пусть Тэхён в меньшинстве, если противопоставлять его компании одноклассников, но единственный, кто говорил Чонгуку правду. Кто её показывал, что немаловажно.       Поэтому лекция, да. Чонгук поборется за право высказаться, если до этого дойдёт дело. И в любом случае он окажется в компании не один, ведь Тэхён и в эти дни, и теперь был рядом. Всегда. А оттого трусить абсолютно неприемлемо, и точка!       В пятый корпус Чонгук зашёл за Сухёком и Тэхёном с расправленными плечами. Никого и ничего он не боялся. По крайней мере, очень старался это показывать, гляди и от подлинных сомнений возьмёт и избавится…       Однако Чонгуку стало значительно, истинно легче исключительно в тот момент, когда на него обернулся Тэхён и тепло, ободряюще, словно угадав мысли и чувства, улыбнулся. Не только от доброты, выходило, был зависим Чонгук, но ещё и от одной красивой, мягкой и непохожей ни на какую другую улыбки. Улыбки, вызывающей в груди нежный трепет и гонящей все неприятные мысли прочь.