Река Морроу

POV: Киара

      В Блэквотер люди умирают красиво. Не в прямом смысле. Хотя и это тоже иногда. Я о другом.       Здесь даже катастрофы выглядят так, будто их снимали для обложки журнала: полицейские мигалки отражаются в мокром асфальте, женщины плачут в кашемировых пальто, а кровь на снегу выглядит слишком красной, будто кто-то выкрутил насыщенность.       И, наверное, именно поэтому наш город так любит традиции. Особенно те, после которых кого-то приходится собирать заново.       Особняк Ормондов стоял на холме, как высокомерный ублюдок. Огромный. Темный. С окнами в три человеческих роста. С колоннами, которые мой отец называл «архитектурным наследием», а я — «причиной, почему дом похож на проклятый банк».       Когда-то здесь жили основатели Блэквотер. Потом политики. Потом судьи. Потом моя семья. И иногда мне казалось, что дом ненавидит всех нас одинаково.       Я стояла у окна своей спальни босиком, прижимаясь плечом к холодной стене, и смотрела вниз на Морроу Ривер. Река ночью выглядела почти черной, как нефть. Как разлитое небо. Как что-то живое. За ней мерцал Веспер.       Город светился так, будто там никогда не спят. Будто там люди умеют жить нормально. Будто там никто не знает, что такое Полная ночь. Смешно. Конечно, знают. О Блэквотер всегда знают больше, чем говорят.       Внизу хлопнула дверь машины. Я даже не посмотрела. Это либо отец вернулся с очередного благотворительного ужина, где богатые люди пьют вино за десять тысяч долларов и обсуждают бедность с таким видом, будто лично ее изобрели, либо мать снова приехала раньше времени только для того, чтобы устроить скандал.       В любом случае — ничего нового. Телефон завибрировал на подоконнике. Я ответила не сразу, потому что Ванесса никогда не звонит просто так. — Если ты сейчас скажешь, что снова пьяна, я сброшу. — Я не пьяна, — слишком быстро ответила она, а после наступила пауза. — Пока что.       Я закрыла глаза. За окном медленно двигался туман над рекой. Блэквотер по ночам выглядел так, будто город пытался скрыть собственное лицо. — Что случилось? — Ты проверяла Instagram? — Нет. — Тогда не проверяй.       Это, кстати, одна из самых идиотских фраз в мире. После нее любой человек сразу идет проверять. Я открыла приложение. Секунда. Две. А потом увидела новый аккаунт. @hollowedwatch       Черная аватарка. Ни подписок. Ни фотографий. Только одно видео. Мое сердце почему-то дернулось раньше, чем я нажала. Как будто тело уже знало. Видео длилось тринадцать секунд.       Камера дрожала. Темный коридор школы. Слышно чье-то дыхание, а потом — мой шкафчик, крупным планом и медленно, очень медленно, кто-то приклеивает к нему черный конверт. Видео обрывалось ровно в тот момент, когда человек в кадре произносил: — Она еще не знает.       Я ничего не сказала, Ванесса тоже молчала. Иногда тишина между людьми звучит громче сирен. — Это не смешно, — наконец сказала она.       Я смотрела на экран. 387 просмотров за двадцать минут. Комментарии уже летели один за другим: «Черт возьми». «НИ ЗА ЧТО». «Королева К наконец-то будет опустошена». «01:13 :)».       Господи. Люди в Блэквотер готовы превратить что угодно в шоу. Даже чужую панику. Особенно чужую панику. — Это фейк, — сказала я автоматически.       Сразу. Слишком быстро. Потому что когда врешь самой себе первой — становится легче врать остальным. — Киара… — Полная ночь через две недели. — Именно.       Я ничего не ответила. В горле стало сухо. В прошлом году они довели какого-то парня до того, что он разбил рукой зеркало в туалете Преп. Еще раньше — слили переписки девушки с учителем. До этого кто-то поджег машину капитана бейсбольной команды. И все это называлось традицией.       Знаете, что самое отвратительное? Никто никогда не пытался это остановить. Потому что Блэквотер обожает зрелища. Особенно если жертва красивая. Я услышала шаги в коридоре раньше, чем дверь открылась. Отец. Конечно. — Киара.       Его голос всегда звучал так, будто он разговаривает с прессой даже дома. Я обернулась. Томас Ормонд выглядел идеально, как и всегда: темное пальто, серебряные часы, осанка человека, который считает себя важнее комнаты, в которую входит. И при этом — усталый.       Но не той человеческой усталостью. Нет. Так выглядят люди, которые слишком долго носят власть и уже не понимают, где заканчиваются они и начинается их фамилия. — Ты видела? — спросил он.       Вот. Вот это меня напугало. Не видео. Не аккаунт. А то, как быстро он узнал. — Уже весь город видел.       Он подошел к окну рядом со мной. Внизу мерцали огни Сейнт Мёрси Бридж. Мост выглядел как тонкая светящаяся рана над рекой. — Это всего лишь дети, — сказал отец.       Я чуть не рассмеялась, потому что взрослые в Блэквотер всегда говорят «дети», когда хотят снять с себя ответственность. Словно традицию придумали не они. — В прошлом году один ребенок оказался в реанимации. — Он был пьян. — А девушка, чьи фотографии разлетелись по всему городу, тоже была пьяна?       Отец медленно посмотрел на меня. Тот самый взгляд. Холодный и предупреждающий. — Ты слишком эмоционально реагируешь.       Нет, неправда. Я реагировала ровно настолько, насколько должен реагировать нормальный человек. Просто в этом городе нормальность считалась слабостью. — Полная ночь существует дольше, чем ты живешь, Киара. — Рабство тоже существовало долго.       Тишина. Где-то внизу тикали часы. Отец сжал челюсть и вот тогда я поняла кое-что странное. Он не злился. Он нервничал.       Очень слабо и почти незаметно. Но я знала его слишком хорошо. — Ты чего-то не договариваешь, — сказала я. — Не начинай. — Тогда объясни, почему ты выглядишь так, будто тебе сейчас позвонит сатана лично.       Он резко отвернулся к окну и это было хуже любого ответа. Потому что Томас Ормонд никогда не отворачивался первым. Никогда.       Внизу снова завибрировал телефон. Сообщение от неизвестного номера. Без текста. Только фотография. Я открыла ее — и мир будто на секунду качнулся.       Это была моя комната. Сделанная прямо сейчас. Со стороны окна. С улицы. Я резко подняла голову. Темнота за стеклом. Сад, деревья, туман и ничего. Но кто-то был там. Сто процентов.       Сердце ударило слишком сильно. Неприятно. Как падение с лестницы. Отец что-то говорил, но я уже не слышала. Потому что под фотографией появилось второе сообщение.       «После 01:13 ты останешься одна». И почти сразу — стук. Тихий. Прямо в окно.