Fate and Faith

Девушка в последний раз провела рукой по складке на одежде. Тонкие кружева ткани... Был ли в них смысл? Лэйн чувствовала себя обёрткой без конфеты: шуршит, блестит, а внутри ничего нет. Время наедине со своими мыслями проходило мучительно медленно. Она готова была начать выполнять комплекс кардио, но в подобном наряде это было бы затруднительно. Она смогла убить немного времени, рыская по комнате в поиске хоть чего-то полезного, да и подслушивание разговоров за окном оказалось не такой уж плохой идеей. Лэйн провела пальцем по подмёрзшей поверхности окна, провожая взглядом удаляющихся бессмертных, когда позади раздался резкий стук. Девушка дёрнулась от внезапного звука. Разве божеству имеет смысл оповещать о своём вторжении? Но стук повторился, уже менее уверенно. Лэйн сглотнула. Сжала руку в кулаке и подошла ближе. – Кто там? – она пыталась придать голосу уверенности. Ни словом не выдать своё волнение и страх. Но по ту сторону послышался совсем другой голос. – Лэйн? Девушка, не веря своим ушам, вцепилась в ручку двери, в попытке отворить её, но та оказалась заперта. Лэйн раздосадованно отпустила бесполезную железку и ударила ногой по двери. Но тут же, словно извиняясь за внезапный порыв эмоций, приложила ладонь к деревянной поверхности, как будто смогла бы сквозь неё почувствовать касание Одри. – Заперто. Я не могу открыть дверь. – Да. Я знаю. Голос девушки звучал совсем глухо, убивая почти все оттенки эмоций. Лэйн казалось, что Одри говорит как минимум из другой реальности, а не с другой стороны. Девушка приложила к прохладной двери лоб, пытаясь остудить поток мыслей. – Тогда зачем ты пришла? – устало произнесла Лэйн. Одри колебалась с ответом. – Я... не знаю. Прости, я могу уйти. – Нет! Лэйн испугалась своего собственного голоса. Надеялась, что Одри слышит её так же глухо, как и она сама. – То есть... хорошо, что ты пришла. По ту сторону послышалось шуршание, и в следующий миг голос Одри прозвучал откуда-то снизу. Вероятно, девушка села на пол у двери, ожидая, что беседа затянется. Лэйн отзеркалила её действие, прикрывая глаза. Одри несмело спросила: – Как ты? Не замёрзла? Эта фраза заставила Лэйн вспомнить о том, что холодный пол прожигает ледяным покровом колени. Но она лишь подобрала их ближе к животу. Она хотела соврать. Смысл Одри об этом знать? Помочь она не сможет, только зря разволнуется. Но мысли и слова не соответствовали друг другу. – Немного. Просто устала ждать. Девушка поспешила спросить сама, пока Одри не начала задавать неудобные вопросы. – Где ты была? Тебе вообще можно здесь находиться? Я думала, это такая психологическая пытка – замучить меня ожиданием, чтобы запугать. Вопросы сыпались один за другим. Но девушка скорее желала услышать знакомый мягкий голос. Любые объяснения сошли бы. Главное, что теперь она не одна. Одри неторопливо отвечала. – Я пришла, как только смогла. Не была уверена, где именно тебя держат. Проскользнуть мимо охранников – та ещё задача. Девушка умолчала, что за сегодняшний день количество воспоминаний, которые ей придётся утаить от Шепфамалума, возросло десятикратно. Ведь она ни о чём не жалела. – Тебе не стоит бояться. Бог... тебе вряд ли понравится, но это не страшно. Лэйн оживилась. Ей до жути было интересно, что вообще из себя представляет бог тьмы. – Что мне стоит знать? Ты часто его видела? Одри замялась. Вероятно, эта тема была для неё не из приятных. – Чаще, чем хотелось бы. Она вновь умолкла. В груди Лэйн уже поднималась тревога – чёрт с ним, с этим богом, отсутствие голоса Одри беспокоило её сильней. Но наконец девушка продолжила. – Я не знаю, что рассказать тебе, чтобы помочь. Всё, что приходит в голову, как раз таки сильнее тебя запугает или расстроит. Лучше один раз прочувствовать, чем выслушивать из вторых уст. Лэйн этот ответ не удовлетворил. – Я хочу знать, к чему готовиться. В прошлый раз было... неприятно. И это мягко сказано. От одного воспоминания об этой пытке скручивало от фантомных спазмов живот. Хотелось подняться и просто сбежать. Но выхода уже нет. Но одновременно с ощущением тянущей боли в позвоночнике Лэйн не могла не вспомнить тепло ладони Одри. В месте, где ее касалась девушка, теперь чувствовались странные мурашки. Хотелось повторить подобное, даже несмотря на неприятную часть процесса. Одри будто сама почувствовала сомнения Лэйн и внезапно прервала поток её воспоминаний. – Поддержка из меня никудышняя. Я должна была тебя успокаивать, а сделала только хуже. Теряю все профессиональные навыки. Лэйн позволила себе мимолётную улыбку. – Это правда. Хорошо, что мне подобное не грозит. Знание, что книга надёжно спрятана в рюкзаке, грело сердце. Её работа. Её труды. – Да. Ты ведь всё-таки смогла расшифровать книгу. Я в тебе не сомневалась. – Правда? А я сомневалась. Вспоминались те суровые ночи на базе «Сибирь», когда одиночество било особенно сильно, а ветер за окном завывал слишком громко, чтобы забыть, что её окружает. Тогда Лэйн могла лишь всматриваться в пустой потолок и спрашивать себя: почему выбрали именно её? Откуда эта книга была у Одри? Что знала и утаила знакомая? Знала бы та Лэйн, через что ей придётся пройти, чтобы узнать ответы. Но теперь и виновница случившегося была рядом. Настолько, насколько это можно считать близостью. Лэйн окончательно оперлась головой на дверь. Ей чудилось фантомное присутствие Одри, хоть единственное, что сейчас доказывало, что она рядом, – обеспокоенный голос. – Не хочу сейчас вспоминать всё это. Давай поговорим о чём-то другом, – пробормотала Лэйн. – Хорошо. Как пожелаешь. Лэйн думала, Одри последует своим словам, но та добавила: – Но я правда знала, что если кто и сможет перевести книгу, то только ты. И мне жаль, что я не смогла никак помочь. Если бы я могла... Лэйн прервала её: – Нет. Я справилась. Твоей вины нет и не было. Девушке хотелось сжать руку знакомой, вытрясти из неё это чувство вины. Показать всё, что она думает. – Если бы ты тогда не вспомнила обо мне, ничего бы не случилось. Мы бы не говорили вот так сейчас. Одри невесело засмеялась. – Так разве это плохо? Я никогда не желала тебе подобной судьбы. – Не решай за меня. Может, мне нравится быть единственной, кто может расшифровать послания Шепфа. Это очень кормит эго, знаешь ли. – И ты бы не променяла это на нормальную жизнь? Лэйн ответила без раздумий. – Для меня не существует нормальной жизни. Я солгу, если скажу, что меня всё устраивает. Но уж лучше так, чем строить из себя то, чем я не являюсь. Она осторожно вслушивалась в реакцию девушки за дверью. Одри ведь нормальная. Откуда ей знать, что чувствует Лэйн. Но та смогла развеять её сомнения. – Я не говорю, что это плохо. Что ты особенная. Я всегда это знала. Я скорее о том, что в моём понимании является счастьем. Но ты, наверное, с ним не согласна. Это тоже нормально. Лэйн словно вернулась в прошлое. То, в котором можно было звонить или поговорить после пар. На абстрактные, не связанные с реальностью темы. И она вцепилась в эту возможность. – Тогда что для тебя счастье? Чего ты хочешь? – Для себя или для тебя? – Для нас. Если я правильно поняла и «мы» теперь устоявшаяся единица. Одри спокойно подтвердила. – Да, всё верно. Мы... Лэйн зацепилась за то, как это простое слово отзывалось в её душе. Учащённое сердцебиение и чувство лёгкости – холод вмиг исчез, уступая место простой непомутнённой радости. Из уст Одри оно было уверенным и простым, словно так было всегда. Лэйн смогла взять себя в руки и вслушаться в продолжение: – В моей идеальной реальности ты разгадываешь свои шифры, потому что этого хочешь ты, а не потому, что тебя заставили какие-то дяди сверху. Не важно где – но у тебя есть выбор. Лэйн этот ответ обрадовал – Одри воспринимала криптографию как её часть, не надеясь, что Лэйн резко забудет о своём призвании просто после перевода дела своей жизни. – Хм... мне подходит. Но что насчёт тебя? – Не знаю. Пока мне ничего не нужно. Хочу спокойствия, и, наверное, всё. Лэйн закатила глаза. – Тогда со мной тебе будет ужиться тяжело. У меня каждый день как судный. За спиной раздался лёгкий смех. Почти беззаботный. – Не поверишь, но я даже могу себе представить нечто подобное. Сколько там книг тебе нужно было занести в библиотеку? Лэйн спрятала лицо в ладонях, сдерживая смущение и смех. – Ох, это ведь было один раз. Почему ты об этом помнишь? – Лэйн, двадцать книг за год учёбы. Я вот за всё время не взяла ни одной. – Они были нужны мне для курсовой. – Я понимаю. Да и тащить их на четвёртый этаж было даже немного весело. Так бы я за три года ни разу и не увидела университетскую сокровищницу знаний. Всё благодаря твоей неумной любви к загадкам. Лэйн протянула: – Боже, хватит. Я поняла. Не позорь меня, пожалуйста. – А ты стесняешься? Я ведь не пыталась тебя пристыдить. Лэйн нервно начала перебирать узор на платье. – Я была уверена, что ты откажешься помогать. Лучше бы отказала – потом я думала, что ты считаешь меня заучкой или душнилой. – Почему ты так говоришь о себе? Даже если бы ты была такой, разве это плохо? – Ты сейчас защищаешься? Не потому ли, что сама такая? – Тебе напомнить про мою посещаемость? – Ладно, вопрос закрыт. Они обе какое-то время сидели в тишине. Лэйн чувствовала, как всё напряжение, накопившееся за день, отступает, освобождая место для странного спокойствия вперемешку с возбуждением. Теперь предстоящая встреча с богом скорее будоражила, чем пугала. Одна простая беседа с Одри не спасла, но переключила мысли. Лэйн и забыла, каким человеком была до того, как стала «святой Роткова». До того, как каждое её слово стали воспринимать как ложь или маску. Она ведь всегда была любопытным исследователем. Когда это успели в ней задушить? – Когда мы сможем увидеться? Невыносимо просто слышать тебя... Девушка злостно скрябнула ногтями деревянную поверхность, будто это могло заставить её поддаться. – Мне тоже. Я- Одри резко оборвала фразу и, судя по звукам, вскочила на ноги. Её интонация вмиг стала взволнованной. – Мне пора. Лэйн потерянно осмотрелась. В воздухе действительно чувствовалось что-то ещё. Тьма. Лэйн постаралась встать, но вышло это у неё менее складно, чем у Одри. Девушка всмотрелась в темноту, пытаясь различить хоть что-то. Она не проверяла, но понимала – Одри пропала, как только учуяла рядом бога тьмы. И винить её за это Лэйн не могла. Хотя, конечно, раздражение, что её так просто бросили, присутствовало. Но ведь это Одри. Лэйн не хотела, чтобы и у неё были проблемы. Перед ней наконец полностью проступил силуэт божества – в нос ударил запах гнили. Девушка едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Про себя лишь подумала: «Покажись мне». *** Даже очнувшись после забытья, Лэйн не спешила подниматься. После кормёжки всё тело пронизывала тянущая боль, а после спасительного пустого сна возвращаться в серую реальность никак не хотелось. Карету потрясывало, но голова мягко лежала на обивке. Девушка ни о чём не думала. Просто пыталась насладиться последними минутами покоя, прежде чем повозка прибудет... куда-то. Порванное платье же особого дискомфорта не доставляло. Что странно, ибо в нём теперь зияла огромная дыра. Девушка нащупала рукой оголённый участок кожи и только после этого поняла, что греет её не одежда. Поверх плеч было накинуто что-то ещё. Лэйн сонно повернулась, с трудом разлепляя веки. Действительно, взявшееся из ниоткуда покрывало лишь немного сползло, но всё так же надёжно окутывало девушку. Под головой же нашлась сложенная в несколько раз накидка, которую Одри отдала ей тогда, после встречи с сильной бессмертной. На манер подушки она защищала голову от слишком резких потряхиваний кареты. Лэйн устало уткнулась лицом в тёмную ткань. Знакомый запах всё ещё не выветрился. Мягкий холод долины вперемешку с чем-то еще. Лэйн замерла. Какие заботливые прихвостни у Шепфамалума. Такой сервис. Пока девушка приходила в себя, карета замедлила ход, пока полностью не остановилась, тряхнувшись под конец. Лэйн болезненно промычала, прежде чем заставить себя принять вертикальное положение. Идея светить перед всеми своим голым животом не прельщала девушку. Она притянула поближе одолженную накидку и спряталась в ней. Покрывало же удалось впихнуть в рюкзак. Ведь Книга Апокалипсиса больше не занимала там место. Лэйн раздражённо домучила замок-молнию, прежде чем взвалить сумку на плечи. Она выскочила наружу, всматриваясь в новые пейзажи покинутого города. Пальцы обдало холодом, и девушка инстинктивно засунула их в карманы верхней одежды. Лэйн подумала, ей причудилось, когда один из карманов уколол ладонь. Девушка сжала помеху и, вытащив, идентифицировала клочок бумаги как записку. Девушка склонилась над ней, в попытках уберечь от мороси, и внимательно всмотрелась в почерк Одри, который когда-то разглядывала на полях своего записника после той роковой лекции. «Я приду на проповедь. Только дождись». Лэйн сама не заметила, что читала эти пару строк, затаив дыхание. Она не стала думать о том, как Одри удалось проскользнуть к ней в карету. Важно было другое: она нашла способ быть рядом.