Но эта жизнь длиннее

Это случалось все чаще и внезапнее. Причины Миша даже понимал иногда с трудом. Отследить, в какой именно момент состояние пускает корни, оказалось вовсе нереальным. Вроде бы, только вот хорошо дела шли. Того больше, планы, эмоции, надежды. И тут, резко, другое, противоположное ощущение. Оно уверенно отвоевывало границы, навещая все чаще, пугая даже воспоминаниями о визитах. Миша предполагал, это как раз одно из самого кошмарного, неотвратимого. Боялся он довольно редко, скорее уж, так у него проявлялась естественная реакция живого человека, предостережение. А по сути, из дома уходить не страшился, в передряги ввязываться тоже. Семьей вот обзавелся, полюбил и продолжает, хоть опасался, с его-то жизнью. Однако, закрепилось, со всем справился. А теперь упорно является это. Вроде под описание апатии ложится. Но слово какое-то мягкое, словно тягучее. Само действие же откровенно ужасное. Когда не хочется ничего, любые чаяния отсутствуют, исписался, проворонил. Да и сделал ли толком что важное, хорошее? В таком состоянии правильнее всего завалиться спать. Еще сорвешься на кого. Сон, конечно, упорно запаздывал, слишком легко откосить захотел. Миша не мог поделиться таким с Олей или парнями. Он ведь лидер и муж, а стонут нытики. Поэтому отчаянно давил из себя веселый безмятежный вид, слишком наигранный для тех, кто его давно знал. Но к нему лишний раз не лезли, а запасы этой вымученной энергии имели свойство быстро заканчиваться. И тогда Миша становился мрачнее тучи, рявкая на каждого, кто под руку попадался. Что было очень некстати, ставки теперь высоки как никогда. Миша наконец дорвался, совсем близко маячило воплощение мечты. Правда, основательный заход на театральную почву он представлял в несколько другом составе. Вроде же вместе хотели, стремились. Логично, казалось бы. А нет, видимо, основательно изменились. Миша твердо решил, все равно обязательно сделает. Не то чтобы назло. Он ведь к этому давно шел, и добьет. Как бы горько, обидно ни выходило. Однако, тогда и появились эти скачки настроения, внося сумятицу в мысли. А впереди предстояла серьезная работа. Это пока еще лишь делились видением того, как может выглядеть постановка. Но Миша уже понял, без поддержки и совета не обойтись. Только кого, чтобы на равных, без раздражающей слабины? Ответ, впрочем, был довольно очевиден. Миша в глубине души надеялся, что интерес там проявят сами, обсуждения сторонние уже велись полным ходом. Ну, скорее всего, уже по результату и проявили, и похвалили бы. Валера Аркадин всегда таким славился, первым не явится. Самостоятельный излишне, как оно, себе на уме. Изящный в движениях, эффектный для публики. Особой, не мужской красотой приковывающий взгляды. Этот сплав яркой индивидуальности обрушивался сразу, водопадом. И Валеру хотели видеть повсюду. Наверняка, даже просто хотели, потаенно. Вот и Миша поначалу считал, что личность, как минимум, незаурядная. Точнее выражаясь, его тоже равнодушие в отношении Аркадина миновало. А тот ко всем относился с вежливой отстраненностью, почти одинаково. Мише хотелось большего, возможно, чисто из-за упрямства. Он ведь не все, и своего добиваться привык. А потом Валера с добрым смехом вспоминал эти Мишины подкаты. Приравнивал их к стихийным явлениям, весьма образно, красиво. Миша с удовольствием слушал, нравилось, когда Валера так говорил. – Ты, Миш, как бурный поток. Сель, точнее. И столько в тебе всего намешано, не знаешь, завидовать или сочувствовать. Тяжело же наверняка. А другим людям и вовсе убежать невозможно, снесет. Мишу устраивало, зачем ему, чтобы Валера убегал. Лучше пусть он рядом, и почаще. Но в чужие повадки своими предпочтениями не лезут, если хочется сохранить хорошие отношения. И Миша впервые тогда зацепил жизненную дилемму, когда, добившись своего, приходится отпустить. Но с ходу умудрился вырулить правильно, угадал. И Валера не пропал насовсем. Звонил, приходил, как та самая кошка по весне. Да и самому Мише оказалось довольно легко набирать быстро выученный номер, чтобы приятно время провести или выговориться. Аркадин же всегда оставался неподражаем, в меру тактичный, интересующийся, с юмором. Единственный минус этих разговоров, потом хотелось общения более плотного и близкого. Но терзали сомнения, как такие запросы воспримет свободолюбивый Валера. Миша тогда практически, что называется, переступил через себя. Нет, правда хотелось, очень даже. Однако такой момент, к подобным вещам и подходить без опыта, всегда дерзко. Еще реакция другой стороны оставалась вопросом открытым. Миша до сих пор иногда вспоминал тихий смех Валеры тогда, совсем не обидный. Понимающий и мягкий. Вальяжное согласие того на все, что готов предложить Миша. Который и последующее запомнил в мельчайших подробностях, боясь, такого больше не повторится. Но Мише порой очень везло, это тоже явно был один из подобных случаев. Все продолжилось. Но, пусть они уже весьма долго отношения поддерживают, Аркадин тоже фигура занятая. Светится тут и там. Нежелание приобрести устойчивое место выдавало хаотичную натуру, которая проявлялась всюду, даже в постели. Часто у них получалось так, вроде ничего и не предлагают, а содействовать готовы, считывая намеки, желание большего. Хотелось надеяться, что подобное теперь повторится, отказ здесь лишняя форма. Ведь интересный проект, правда? А то, что иным он не понравился, это просто личные дрязги. Разве, столько вынашивая идею, можно скатиться в откровенную чушь? Миша старался о подобном лишний раз не думать, зачем вновь сползать к опостылевшему унылому состоянию. И теперь Валера, покачивая ногой, расположился в кресле с таким видом, словно приглашен на встречу аристократов, угоститься выдержанным вином. Хотя пили чай, Миша старательно держался подальше от алкоголя, уж сколько выдержит. А чай вовсе сам заварил, еще и выбрал навороченную хвойную фигню. Вроде сносно получилось. – Миш, – Валера, к радости собеседника, подлил чая, значит, правда сойдет, – суть я понял. Что именно моя помощь нужна, уверен? Разумеется, а чья еще, хотелось выпалить Мише. Но и он, как там, суть понял. Валера его уже раз по случаю осадил, что не собирается подмогой на выговориться служить. Миша тогда обиделся и решил демонстративно воздержаться от звонков. Потом затосковал, что Валере такие действия глубоко по барабану, и набрал. С того времени Миша значительно добавил в уверенности, но как-то расстраивать Валеру не хотелось все равно. Что для него тот на особом положении, уже давно понял и принял. – Мне это, взгляд нужен, от моего подальше. А с пацанами в одном котле варимся. С тобой же и вкусы схожие, и честное мнение всегда можешь предоставить. Валера лукаво прищурился, словно выражая сомнение. Но тепло, без раздражения. Миша, когда видел такое от него по отношению к себе, остро понимал, безумно соскучился. Блин, для грядущего дела ведь позвал, соберись. – Ты же того, в продюсеры целишь еще. Мне надо, – вспомнил Миша. – Огласите сразу весь список нужд, пожалуйста, – засмеялся Валера. Но теперь Миша хорошо встрял. Он сам не понимал, как так получается, чужая душа же потемки, и все прочее. Но, в случае их с Валерой сложившихся отношений, Миша, внезапно, прекрасно видел нюансы. Вот сейчас лучше не стоит, а вот и оно, точно. Это самое оно в данный момент гласило, его ответно хотят, смыслом весьма очевидным. Стараясь не торопиться, Миша подался ближе через маленький столик, разделявший их. Валера протянул руку, легко мазнув по его скуле пальцами, едва задев губы. Миша с трудом удержался, чтобы не поймать их ртом. Вместо этого он пустился в откровенную наглость, Валере обычно так нравилось. – Лучше сразу продемонстрируйте, что умеете. А то я и передумать могу, – хмыкнул Миша. Валера легко щелкнул его по носу, залпом допил свой чай. Улыбнулся так, что Мише стало жарко, воображение и вовсе принялось шалить. А надо бы подольше держаться, серьезный ведь разговор планировался. Валера же легко скользнул ногой по ноге Миши, и вся досада на себя мигом испарилась, окончательно уступив желанию. Он буквально вцепился хваткой в этого провокатора, заставляя подняться с места, пытаясь быстрее подтащить к дивану. – Еще на плечо закинь, образцовый самец, – уже совсем не таясь подначивал Валера. И Мишу такое приводило в полный восторг. Значит, хочет, возможно, и ждал, что именно по данному сценарию все пройдет. На диван они свалились уже переплетясь друг с другом. Миша кусал губы Валеры, отчаянно дергая то замок его джинсов, то пуговицы рубашки. Терпения ему однозначно не хватало. Едва он коснулся обнаженного тела, голову строем покинули мысли, кроме одной собственнической, взять, наконец, свое. Прикусил зубами кожу на шее Валеры, обхватывая ладонью его член. С изумлением понял, что и тот, куда менее суетливыми, отточенным движениями тоже времени зря не терял. Миша довольно выдохнул, когда на его собственном члене сомкнулись пальцы Валеры. Хоть инициативу вроде бы проявил он сам, когда устраивались поудобнее, все поменялось. И теперь Миша очутился лежащим на спине, придавленный Валерой. Но особенности положения сейчас не очень волновали. Он лишь стремился урвать побольше поцелуев от намеренно изворачивающегося Валеры, конечно, тот раззадорить пытается, стараясь двигать рукой с ним в унисон. Понимал, не выходит, спешит. Как опасается, все закончится, а он пропустит момент. Останется в одиночестве, хотя, приложи больше усилий, мог бы и нет. – Мишка, уймись, – мягко протянул Валера, легко наматывая прядь его волос. Тот всмотрелся пристальнее в невозмутимого друга с привилегиями. Он ведь здесь. Уйдет, бросит, что за мысли странные? Миша зажмурился, пытаясь успокоиться и перестать суетиться. Валера, словно поощряя, обвел языком мочку его уха. Дальше все действительно пошло ровнее и слаженнее. Так можно отслеживать эмоции Валеры, как он щурится, едва слышно дыша, а затем весело поблескивает глазами. Словно они с Мишей задумали очередную авантюру и стремятся к ее воплощению. Излишнюю радость показывать неуместно, только все равно прорывается наружу. Миша уже осознанно, уверенно прибавил темп, стремясь к развязке. И Валера уступил, покорно следуя за ним. Вроде негласно одобряя, да, так правильно, я готов с тобой. За все это Миша его и любил. Не безоговорочное, слепое обожание. И поддержка в решениях, и способность указать на ошибки. Пожалуй, в подобном кроются идеальные отношения. Без любви такого уж точно не бывает. Пусть Миша и стеснялся об этом говорить, а Валера явно увиливал, боясь посягательств на свою вольницу. Кончили почти одновременно, словно подтверждая размышления о единстве. Стоило им устало вытянуться, обнявшись, Валера задумчиво всмотрелся, словно ища какие-то изменения. Миша не удержался, скорчил рожу. Валера пихнул его ногой. – Ну что, отпустило? – уточнил он причину смотра. – Ага, – просто сказал Миша. Они не оговаривали подробности, но ясно, о чем речь. То сравнение Валеры, селевой поток. Наверное, он и дал этому пройти сознательно, чтобы предложение Миша сделал осмысленное, без лишних эмоций. Или подробности выложил более спокойно. Вновь стало немного обидно, при таком взаимопонимании они часто вдали друг от друга. С другой стороны, долгожданные встречи ярче. Да и, вот замечательная возможность, совместная работа. Миша с предвкушением ухмыльнулся, закинул ногу аккурат на Валеру, чтобы лежать было удобнее, принявшись в красках расписывать планы-идеи. Тот казался разморенным, лениво поглаживая бок рассказчика. Но Миша знал, это все обманчиво. Валера крутиться умеет вполне, и нужная информация мимо его ушей не пройдет. Однако, на Мишу уже предъявлял весомые права сон, он постепенно замолкал. Умоляюще взглянул, ожидая решения Валеры. Тот улыбнулся, и кивнул. – А чего нет. Только время нужное выкроить, – подметил он. Миша решил было, что его доводов оказалось маловато, и предпринял попытку на добивание, закрепить. Крепко обнял Валеру, тесно прижимаясь, чувствуя, как тот льнет в ответ. Переживал Миша изрядно. Все-таки, Любый и Устюгов в профессии не первый день варятся. Но первый сходу заявил себя терпеливым, интересным собеседником, а второй уже вовсе казался почти своим, из тусовки. А главное, рядом находился Валера. Миша, ощущая его поддержку, не стеснялся высказывать, что именно ждет от работы, делился собственными предложениями. И пока все складывалось, пусть впереди явно поджидало гораздо больше подводных камней. Но если уже сейчас в это верят, дальше тоже должно пойти как минимум неплохо. Миша припомнил свое разбитое состояние предшествующих дней и вновь поразился, что может сделать всего один человек. Понятно, чем больше, тем веселее, прочие дела. Но выходит, сель вполне способен остановить тот, кто всерьез решит взяться. А самому подставиться мало, поток сильнее. Нужно придумывать разное, плотины там всякие, чтобы и себе, и людям. Валера эти плотины городит мастерски, даже аплодисментов порой не требует. Миша пообещал себе, что уж он-то ему воздаст, в меру сил и возможностей. Благо, к этим сравнениям имеет прямое отношение. – Ты бы и сам вполне потянул, – раздался оглушающий голос Валеры. Оглушающий, наверное, потому, что остались вдвоем, остальные ушли. Или это как некое откровение, которому и положено звучать столь громогласно? Миша усмехнулся, благодарный Валере за такие слова. Как и за его нежелание проникать до упора, под кожу, стремясь все узнать, в деталях выведать. Миша опять избежал участи жаловаться, ныть и прочего сомнительного веселья. Его без всего этого поняли, догадались. Вот ебаться в процессе с другим мужиком, вроде, осуждаемо. Но, пользуясь выражением известного фильма, у всех свои недостатки. Если отбросить детали, они просто хорошо проводят время друг с другом, ну, иногда также обговаривают сотрудничество. Все ненавязчиво, без излишних обязательств. Правда ведь? – С тобой интереснее, такую вещь сделаем, обалдеют, – Миша, однако, внимательно посмотрел на Валеру. А вдруг он давил, тому не хотелось? Или согласился из привычки? Возможно, это побежденная было паранойя досадливо зашевелилась, но если? Миша же неплохо Валеру знал. Приноровился считывать жесты, взгляды, движения. Как бы тот порой ни хитрил, пытаясь запутать. Это игра даже увлекала, заставляя держать тонус. Вот и сейчас Валера изящно коснулся пальцами шеи, чуть надул губы, словно в сомнении. А Миша радостно понял, заигрывает. Поддерживая действие, принял грозный вид, для большего устрашения аккуратно стукнув кулаком по столу. Валера рассмеялся. – Ну, если так, почту за честь, – он шутливо склонил голову, выводя рукой непонятные очертания. Мише и самому хотелось смеяться. Блин, как все резко переменилось спустя буквально ничего. Пусть сель величественное и мощное явление, энергию тоже отнимает весьма, после многое приходится восстанавливать. Лучше переправлять это в другое русло, где ущерба не будет, а даже, глядишь, польза возможна. Хорошо, есть тот, кто поможет такое провернуть.