Letters from a distant memory

      Газета прибыла утром следующего дня. Сабо пытался выяснить, где именно Эйс сражался с Черной Бородой, чтобы отправиться на помощь. По его столу были разбросаны карты, рядом с ними неровными стопками лежали донесения. На картах красными чернилами были обведены и вычеркнуты места. Он боялся, что уже могло быть слишком поздно. Газета с глухим стуком приземлилась на стол Сабо. Заголовок был крупным, жирным и невозможно было его не заметить.       ПОРТГАС ДИ ЭЙС — ПУБЛИЧНАЯ КАЗНЬ.       Сабо не смог читать дальше. Мир остановился. На мгновение он не смог дышать. Его пальцы медленно вцепились в деревянный стол, будто эта поверхность была единственным, что удерживало его в вертикальном положении. Его глаза пробежали по буквам раз, два, три, отказываясь понимать, что они читают.       Эйс……Казнь………       Это слово раскололо что-то внутри него. Боль взорвалась за глазами. Словно лезвие пронзило его череп насквозь. Он ахнул, руки взлетели к голове, когда комната резко накренилась. Оскорбительная газета слетела со стола, когда Сабо, шатаясь, поднялся на ноги.       — Нет… — слово едва слетело с его губ, как в него врезались воспоминания.       Огонь… Смех… Домик на дереве… Веснушки… Трубы…       Эйс, стоящий на берегу, сжавший кулаки вокруг своей металлической трубы, провозглашающий свою мечту морю. Эйс, тащащий его через лес. Эйс, убегающий с ним из ресторанов. Эйс, смеющийся так, будто ничто в мире не может до него добраться. Эйс, горящий гневом, любовью и безрассудством. Эйс, плачущий. Эйс, кричащий его имя — нет, это кричал кто-то другой.       Он каким-то образом оказался на полу, но не замечал этого. Он даже не осознавал, что кричит так, будто его убивают. Кто-то теперь кричит его имя, руки вцепились ему в плечи, расплываясь в пятна. Воспоминания приходили рваными вспышками, неконтролируемыми и жестокими, не давая времени оправиться от предыдущей.       Звук выстрела. Ощущение жжения. Ощущение того, как холодный океан поглощает его целиком. Тогда тоже был огонь. Всегда был огонь.       Боль была невыносимой. Он царапал пол. Дыхание вырывалось рваными хрипами, зрение затуманилось. Голова раскалывалась. — Эйс, — выдохнул он тем, кто держал его. — Эйс - мой брат.       А затем мир погрузился во тьму.       Он пробыл без сознания три дня. Жар был высоким и беспощадно терзал его. Его тело металось по простыням, одежда промокла от пота, а сам он бормотал обрывки слов. Коала не отходила от него. Хак тоже стоял и молча наблюдал. Другие революционеры тоже приходили навестить его. Дракон появлялся несколько раз.       На четвёртый день Сабо проснулся с криком. Он резко сел с хриплым воплем. Зрение дико закружилось, прежде чем наконец сфокусироваться на тусклой комнате вокруг.              Коала тут же подскочила. Он сразу увидел, что она тоже плачет. — Сабооооо, мы так волновались! Не делай так больше.       — Нет, — прохрипел он, хватаясь за голову. — Эйс… — его голос окончательно сорвался, вырвавшись всхлипом.       Коала замерла. Имя повисло между ними. — Ты вспомнил? — мягко спросила она.       Сабо один раз кивнул. Слёзы ручьями текли по его лицу. — Всё. Я вспомнил всё. Он мой брат. У меня два брата. — Его руки тряслись, когда он заставил себя сесть прямо, игнорируя то, как комната пошла кругом. — Они собираются убить его.       Коала сглотнула, окидывая его взглядом с ног до головы. — Сабо…       — «Я должен идти. — Это было словно факт. У него не было другого выбора.              Хак шагнул вперёд. — Ты едва стоишь на ногах.       — Мне всё равно.       — У тебя был такой сильный жар, мы думали, ты умрёшь.              — А Эйс сейчас умрёт.       В комнате воцарилась тишина. Коала протянула к нему руку, но Сабо выбрался из кровати до того, как она успела его коснуться. В ту же секунду, как он встал, его опасно качнуло. — Они собираются казнить его. Я не буду сидеть здесь и ждать, пока кто-то другой спасёт его.       — Белоус движется к Маринфорду, — сказал Хак. — Все признаки указывают на то, что Дозорные готовятся к полномасштабной войне с ним. Он не даст Эйсу умереть.       Сабо издал уродливый, надломленный смешок. — А если он потерпит неудачу? Я не могу стоять на месте и ничего не делать, пока Белоус делает всё. — Никто не ответил. — Я уже однажды потерял его, — продолжил Сабо. — Я не могу позволить этому случиться снова. Мне всё равно, какой ценой.       Голос Драгона прорезал напряжение — В таком состоянии ты не годен к бою.       Сабо повернулся, в его взгляде не было сомнений. — Тогда я умру, пытаясь. Это то, ради чего стоит отдать свою жизнь.       Тишина растянулась, когда Драгон и Сабо смотрели друг на друга.              Наконец Драгон выдохнул. — Коала, Хак. Вы идёте с ним.              Коала резко подняла голову — Сэр?       Сабо не стал ждать остального, выходя из комнаты шатаясь. Ему нужно было спланировать отбытие.

***

      Маринфорд был адом - живой, дышащей, смертоносной скотобойней. Воздух был густым от дыма, крови и смерти. Земля была раскрошена под тяжестью столкновения монстров. Сабо ворвался на поле битвы тенью, лавируя сквозь хаос сражения. Сила Белоуса сотрясала сам мир. Заключённые из Импел Дауна хлынули сквозь ряды, как потоп. Дозорные падали. Пираты падали. Вопли смерти не прекращались.       Сабо двигался быстро, сливаясь с безумием, сражаясь лишь тогда, когда был вынужден. Его глаза неустанно искали две вещи.       Эйса и Луффи.       Он увидел помост. Увидел цепи. Увидел Эйса, стоящего на коленях. Его плечи были ссутулены, голова опущена. Эйс плакал. Этот вид вышиб воздух из лёгких Сабо. Эйс никогда не плакал, а теперь он плакал. А затем — ЭЙССССССС! — голос Луффи прорезал всё насквозь.       Сабо замер. На долю секунды мир сузился до одного лишь этого звука. Он повернул голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как его младший брат прорывается сквозь поле боя и достигает помоста, по пути сбивая с ног старого хрыча. Сэнгоку активировал свой дьявольский фрукт и обрушил кулак на помост. Древесина разлетелась в щепки от такой силы, воздух наполнился пылью.       Поле боя замерло, все смотрели. Даже монстры среди них замерли, чтобы стать свидетелями чуда. Наручники упали на землю, и затем появился огонь. Эйс и Луффи были там… вместе. Он был так близко. Так мучительно близко.       Они бежали. Сабо тоже. Один захватывающий миг Сабо поверил, что этого может быть достаточно. Что они действительно могут спастись. Что сегодня удача может быть на их стороне. Но затем Эйс развернулся и пошёл на Акайну. Всё случилось так быстро, что Сабо почти не успел за этим проследить.       Луффи споткнулся. Время замедлилось. Фигура из магмы ринулась вперёд. Эйс двинулся, заслоняя собой Луффи. Сабо услышал, как сам закричал, одновременно бросаясь вперёд. Всё вокруг него взорвалось.       Сабо врезался в них обоих, как пушечное ядро, схватив Эйса и Луффи разом и бросив всё своё тело на то, чтобы увести их от этого смертельного удара. Столкновение было жёстким. Боль пронзила его, когда расплавленный жар опалил его руку, бок и душу.       Эйс закричал. Луффи тоже кричал. Этот звук раздирал и сжимал его сердце. Он хотел только одного — свернуться калачиком вокруг своих братьев и исчезнуть с ними куда-нибудь. Оставить всё это волшебным образом позади. Но побег не был таким лёгким. Сабо не переставал двигаться. Не было времени колебаться. Он бежал так быстро, как только могли нести его ноги. Изнеможение, боль и пределы возможностей были всего лишь предположениями, которые он отказывался слышать.       Поле боя расступалось перед ним, словно сам мир толкал его вперёд. Пираты Белоуса ревели в ярости, прорубая проходы сквозь дозорных. Коала и Хак появились по бокам, как стражи, поражая всё, что подходило слишком близко.       Эйс горел у него на руках, кровь пропитывала его пальто. Луффи был без сознания и пугающе неподвижен. Сабо даже не знал, живы ли они вообще.       — Останьтесь со мной, — выдохнул Сабо, скорее как молитву. Он отдал бы всё. Всё, что угодно! Пожалуйста!       Корабль Белоуса был уничтожен. Сабо не знал, куда он бежит, лишь бы подальше от поля боя. Там была жёлтая подводная лодка с кем-то на борту. Трафальгар Ло — его разум услужливо подсказал имя. Хирург смерти. Пользователь фрукта Опе-Опе но Ми — лучшего медицинского дьявольского фрукта из существующих. Медик. Врач. Кто-то, кто мог помочь. Трафальгар поможет. Сабо отдал бы этому человеку всё, о чём бы тот ни попросил — свою жизнь, будущее или даже верность — в обмен на спасение его братьев.       Взгляд Ло метнулся от Сабо к двум изломанным телам у него на руках. Он выругался. — Затащите их внутрь!       Сабо не помнил, как оказался внутри. Одно мгновение он просто был там. Они были вне битвы. Оглушающий хаос исчез, сменившись низким гулом двигателей и торопливыми шагами. Тела его братьев больше не были у него на руках. Вместо них зияла ужасная, невесомая пустота. На миг, полный дикого ужаса, он подумал, что потерял их.       Его накрыло. Паника подступила к горлу. Он отчаянно потянулся Хаки наблюдения, широко и лихорадочно ища. Два знакомых присутствия — слабых, но живых. Он бросился к ним. Он бежал по узким коридорам, игнорируя и расталкивая пиратов, пытавшихся его остановить.       Его братья были на операционных столах. Вокруг них суетилось несколько врачей. Трафальгар не поднимал головы от своего занятия. Сабо ещё не решил, убьёт ли он Трафальгара за то, что тот посмел вот так забрать его братьев, или поцелует его, потому что Сабо не нужно было умолять или просить о помощи. Врач уже помогал.       Его взгляд медленно остановился на аппаратах жизнеобеспечения, подключённых к обоим братьям. Монитор жизненных показателей пищал в такт их сердцебиению. Обоих. У них обоих бились сердца. Каждый писк привязывал его к реальности, в которой его братья всё ещё были живы.       Его колени подкосились. Борьба вытекла из него вся сразу. Адреналин ушёл, и в него врезалось изнеможение. Боль, которую он игнорировал, хлынула наружу. Он почувствовал руки на себе, пытающиеся поднять его на ноги и вывести из комнаты. Он попытался сопротивляться, но это было бесполезно. У него не осталось сил. Остатки лихорадки, ожидание, бессонные ночи и стресс сделали своё дело. Зрение затуманилось по краям.       Он мог лишь слабо протестовать, когда его полупотащили-полуповели в другую комнату, чтобы осмотреть и поговорить с ним. Слова накатывались на него, не имея смысла. Он позволил этому случиться. Теперь он ничего не мог сделать.

***

      Ожидание было каким-то образом хуже, чем битва. Сабо сидел на стуле, руки тряслись, на одежде всё ещё подсыхала кровь. Каждый звук из операционной был словно приговор. Приглушённый голос. Лязг инструментов. Внезапная тишина, от которой его сердце пропускало удар. Проходили часы. Казалось, что прошла вечность.       Наконец вышел Ло. — Они выживут, — сказал он так, будто это было что-то обыденное. Словно этот человек только что не спас весь мир Сабо.       Слёзы собрались на глазах, когда он улыбнулся. Эйс жив. Луффи жив. Они оба всё ещё здесь. Он сделал это. Мир не забрал их у него снова.       Когда его наконец пустили внутрь, Сабо сел рядом с кроватью братьев. Его не беспокоила тишина в комнате и тихое гудение аппаратов. Он даже был рад монитору сердечного ритма и его пискам. Ему больше нечего было делать, кроме как наблюдать за медленным подъёмом и опусканием грудной клетки его братьев. Может быть, проследить взглядом веснушки и заметить новые шрамы на их телах.       В ожидании к нему пришло осознание. В груди поднялась тяжёлая и неотвратимая тяжесть. Что они скажут, если увидят его? Сможет ли он объяснить? Как он вообще может оправдать свою историю? Поверят ли они ему?       Он снова и снова размышлял над этими вопросами. Каждый ответ казался неправильным. Каждый разговор, который он представлял, сворачивал не туда. Сценарии того, как мог бы развиваться каждый вариант, проносились в его голове. Как отреагируют его братья? Гнев? Неверие? Облегчение? Обвинения?       В конце концов он пришёл к одному решению, как это сделать. Был один безопасный способ завязать разговор с его братом. Что-то заслуживающее доверия и знакомое, чтобы встретить всё это лицом к лицу.       Он достал листок бумаги.       Он начал писать.