от ненавести до любви одни шажки

Саша стал замечать. На физкультуре он видел, как Даня прикрывает запястья длинными рукавами, как он морщится, если случайно задевает руку. Однажды, задержавшись в школе, Саша увидел Даню в пустом туалете. Даня стоял у раковины, его рукава были закатаны, и на предплечьях были свежие красные полосы. Даня не видел Сашу, он был погружен в своё отчаяние. Саша замер, сердце сжалось. Он хотел подойти, крикнуть, обнять, но слова застряли в горле. Страх сделать ещё больнее, показаться неуместным, остановил его. Он просто стоял и смотрел, чувствуя себя ужасно, но не мог ничего сделать. — Я трус, блядь! — подумал Саша. — Я просто ничтожество. «Что я могу сделать? Я же не врач. Я не знаю, как ему помочь. Если я скажу что-то не то, сделаю только хуже», — терзался он. Он тихо ушёл, оставив Даню наедине с его страданием. боль была как ледяной укол. Даня упал на пол и потерял сознание. Саша, который теперь постоянно находил причины оставаться в школе, чтобы хоть мельком увидеть Даню, нашёл его. Бледное лицо, тонкие вены на запястьях, которые теперь были видны, показывали много старых и свежих порезов. Саша никому не сказал. Он осторожно отнёс Даню в медпункт, дождался, пока тот очнётся, и потом молча проводил его до дома. — Ты... ты как? — спросил он у подъезда. Даня только покачал головой. — Спасибо, — прошептал он, прежде чем исчезнуть за дверью. Саша чувствовал себя совершенно бесполезным. *«Я мог бы помочь. Я должен был. Но я опять ничего не сделал. Что со мной не так?»* — мучился Саша. Внутренняя боль Дани росла. Он чувствовал себя пустым и грязным. Единственным способом почувствовать хоть что-то, кроме отвращения, было лезвие. Он резал себя, каждый раз глубже. Боль была его единственным другом. Стыд от прикосновений Павла разъедал его изнутри. Ему очень нужна была помощь, но кому он мог рассказать о таком? *«Они бы не поняли. Или, что ещё хуже, пожалели бы. Я не хочу жалости. Я хочу, чтобы меня оставили в покое. Или чтобы всё закончилось»,* — думал Даня, глядя в окно. Однажды Саша нашёл Даню в пустом классе. Даня сидел на полу, обняв колени, и тихо разговаривал сам с собой. Его голос был едва слышен, но в нём звучала такая глубокая и страшная безнадёжность, что у Саши сжалось сердце. — Я не хочу так жить, блять... Не хочу больше чувствовать это... — шептал Даня, и его голос прервался рыданиями. Он говорил об отчиме, о том, что Павел сделал, о своей ненависти, о желании, чтобы всё закончилось.дани бился об коленки, не выдерживая больше этой боли. *«Я так больше не могу. Я просто не могу. Это слишком. Слишком грязно. Слишком больно»,* — билось в его сознании. — Почему я? Почему он это делает? Я же ничего плохого не сделал... грязный, такой грязный, сука... — его слова были полны боли и непонимания. Саша подошёл к нему медленно и осторожно. Даня отшатнулся, пряча лицо. — Уйди, пожайлуйста! — пробормотал он, его голос был полон отчаяния. — Не уйду, — мягко, но твёрдо ответил Саша, опускаясь рядом. *«Я не могу уйти. Я не хочу. Хоть я и был таким говнюком раньше, сейчас я чувствую… что-то другое. Что-то, что заставляет меня остаться»,* — думал Саша. — Оставь меня. Ты не должен это видеть. — Я уже видел. И я не уйду. Я здесь, — Саша осторожно положил руку ему на плечо. Даня вздрогнул. — Почему ты здесь? Зачем тебе это - говорить задыхаясь в слезах— Потому что... потому что мне не всё равно, Даня. Мне не всё равно, что с тобой происходит, — Саша осторожно обнял его. Крепко, но нежно. Даня сначала сопротивлялся, его тело было напряжено, но потом он расслабился и уткнулся Саше в плечо, выплакав всё, что накопилось. *«Он плачет. Он так сильно плачет. И он обнимает меня. Неужели… неужели он не презирает меня? Неужели я не такой уж и грязный?»* — первая робкая надежда пробилась в душе Дани. — Я так больше не могу, Саш! — всхлипнул он. — Я знаю, Даня. Я знаю. Но ты не один. Ты больше не один, — прошептал Саша, чувствуя, как внутри него что-то меняется. Он понял, что очень хочет защитить этого человека, которому он, на самом деле, тоже причинил боль. *«Я причинил ему столько боли… Но сейчас… сейчас я чувствую, что должен его спасти. Я должен быть рядом. Всегда»,* — думал Саша, крепко обнимая Даню. Медленно и трудно Даня стал доверять. Саша стал его опорой, его невидимой крепостью.