Ночное созвездие 🌌

--- Глава 10. Два разговора и след в небе Утро в гнезде Смутьяна началось с тишины. Не той тревожной, напряжённой тишины, которая предшествует буре, а мирной, уютной, когда воздух кажется густым и тёплым, а светящийся мох на стенах мерцает ровно и спокойно. Катя проснулась от того, что кто-то дышал ей в затылок. Тёплый, влажный воздух касался чешуи, и она, не открывая глаз, знала — это Грозокрыл. Он лежал рядом, свернувшись в клубок, который всё равно был размером с небольшой дом, и его четыре крыла были сложены так неловко, что одно торчало вверх, как парус. Катя тихо фыркнула. Грозокрыл не проснулся — он умел спать глубоко, когда чувствовал себя в безопасности. Она встала, потянулась, расправила крылья. Никакой боли. Только приятная утренняя бодрость, от которой хотелось взлететь и кружить над гнездом, пока солнце не поднимется выше скал. Пухляш спал в своей нише — он уже подрос и перестал лезть к ней по ночам, но иногда всё ещё приходил, когда ему снились плохие сны. Сегодня он был у себя, и Катя слышала его ровное, сопящее дыхание. Спи, малыш. Расти. Она вышла к горячей лагуне. Вода парила, поднимая лёгкий туман. Катя опустила лапу в воду — приятно горячо, но не обжигающе. Она нырнула с головой, чувствуя, как тепло омывает чешую, смывая остатки сна. Когда она вынырнула, на берегу уже сидели двое. Валка и Иккинг. Они расположились на тёплом камне у самой воды — женщина на корточках, как всегда, Иккинг сидел, вытянув ноги. Деревянная нога была снята и лежала рядом — он массировал культю, морщась от боли, но улыбался. Они говорили. Катя слышала голоса, но не вслушивалась. Ей не нужно было знать, о чём они говорят. Это был их момент — матери и сына, встретившихся после двадцати лет. Она не хотела мешать. Катя вышла из воды, отряхнулась — брызги разлетелись во все стороны, Иккинг засмеялся, закрывая лицо ладонями. Валка покачала головой, но улыбнулась. — Она любит воду, — сказала женщина. — Я заметил, — ответил Иккинг. — Беззубик тоже. Он ныряет, когда хочет остыть. Или когда злится на меня. Катя услышала своё имя — нет, не имя, а звук, которым Валка её называла. «Ночное созвездие» на древнем языке. Она повернула голову и увидела, что Валка машет ей — иди, присоединяйся. Катя подошла, легла рядом, положив голову на лапы. Валка погладила её между рогов. — Ты не против? — спросила женщина у Иккинга. — Она понимает больше, чем ты думаешь. — Я ничего не имею против, — сказал Иккинг. — Она красивая. И Беззубик к ней тянется. Катя не поняла всех слов, но уловила интонацию. Одобрение. Доброта. Она закрыла глаза и позволила себе просто слушать. --- Разговор Иккинга и Валки — Я так и не спросил тебя, — начал Иккинг, глядя на воду. — Как ты оказалась здесь? Как ты нашла Смутьяна? Валка помолчала. Её пальцы продолжали гладить Катю, но взгляд ушёл вдаль. — После того как я ушла из племени, — сказала она, — я долго летела. Одиночество было моим спутником. Я думала, что сделала правильно, оставив тебя. Но каждую ночь я просыпалась и слышала твой плач. Младенческий, беспомощный. И я ненавидела себя. Иккинг опустил голову. — Я не знал, — тихо сказал он. — Мне казалось, ты просто исчезла. Что я тебе был не нужен. — Ты был нужен мне больше жизни, — сказала Валка. — Но тогда мир был другим. Драконов убивали, людей боялись. Я не могла остаться — я бы принесла беду и тебе, и племени. Я ушла, чтобы ты мог вырасти в мире. — Я вырос в мире, который уничтожал драконов, — горько усмехнулся Иккинг. — Я сам их убивал. Пока не встретил Беззубика. — Расскажи мне об этом, — попросила Валка. — Расскажи, как всё началось. Иккинг вздохнул, собираясь с мыслями. Катя почувствовала, как его голос стал глубже — он готовился рассказать историю, которую, наверное, рассказывал много раз, но каждый раз заново переживал. — Это случилось несколько лет назад, — начал он. — Я был ещё мальчишкой. Меня никто не воспринимал всерьёз — я был слабым, неуклюжим, я всё время падал и ломал вещи. Отец хотел, чтобы я стал воином, как все викинги. А я хотел... я не знал, чего хотел. Просто чтобы меня не считали никчёмным. Он замолчал, вспоминая. — В племени был обычай — каждый подросток должен был убить дракона, чтобы доказать свою смелость. Мой отец дал мне задание. Я должен был подстрелить Ночную Фурию. Самую быструю, самую опасную. И я это сделал. Я подбил Беззубика. Валка замерла. — Ты его ранил? — спросила она. — Да, — выдохнул Иккинг. — Я сбил его из катапульты. Он упал, и я нашёл его в лесу. Я должен был добить его. Все ждали, что я это сделаю. Но я не мог. Я посмотрел в его глаза и понял — он не чудовище. Он просто... дракон. Испуганный, раненый. Я отрезал ему хвост и отпустил. А потом — приручил. Мы стали друзьями. Валка долго смотрела на сына. — Ты сделал то, на что не решился никто до тебя, — сказала она. — Ты увидел в драконе не врага, а друга. — Это не было легко, — признался Иккинг. — Я врал отцу, прятал Беззубика, учился с ним летать. А потом... потом была битва. — Битва с Красной смертью, — сказала Валка. Это был не вопрос — она знала. Иккинг кивнул. — Она была огромной. Как гора. Она терроризировала всех драконов, заставляла их приносить ей еду, угрожала уничтожить остров. Мы с Беззубиком вступили с ней в бой. Это был самый страшный день в моей жизни. Катя приоткрыла один глаз. Она слышала это слово — Красная смерть. Где-то в глубине памяти, там, где ещё теплились обрывки человеческих знаний, оно всплыло. Битва. Пожар. Победа. — Как вы её победили? — спросила Валка. — Беззубик выстрелил плазмой в её пасть, когда она пыталась проглотить нас, — сказал Иккинг. — Она взорвалась изнутри. Мы упали в море, я думал, что умру. Но Беззубик вытащил меня. Он нёс меня на спине через весь океан, даже с повреждённым хвостом. Голос Иккинга дрогнул. — Я потерял ногу в том бою. Но я не жалею. Я приобрёл друга. И я изменил мир. Валка протянула руку и сжала его ладонь. — Ты изменил мир, — повторила она. — Ты дал драконам свободу. Никто до тебя не делал этого. — Я не один, — сказал Иккинг. — Были другие. Мои друзья. Астрид, Сморкала, Рыбьеног, Забияка и Задирака. Мы все верили, что драконы могут жить рядом с людьми. И мы доказали это. Валка улыбнулась. — Расскажи мне о них. И Иккинг рассказывал. О том, как Астрид была лучшим воином племени, как она сначала не верила в его способности, а потом стала его самым близким другом и... он запнулся на секунду, подбирая слово. Они ещё не были женаты, но Катя уловила по его голосу — Астрид была для него кем-то большим, чем просто подругой. — Она стала моей опорой, — сказал Иккинг. — Мы с ней вместе прошли через многое. Я доверяю ей больше, чем кому-либо. Валка понимающе кивнула. Она не стала уточнять, но по её тёплой улыбке было видно — она знает, что такое любовь, которая не требует громких слов. Иккинг рассказал о Сморкале — самом сильном и самом неуклюжем викинге, который однажды попытался заговорить с драконом и чуть не был съеден. О Рыбьеноге — мальчишке, который знал о драконах больше любого взрослого и боялся их до дрожи. О близнецах-хулиганах, которых никто не мог отличить друг от друга, даже их собственные драконы. Катя слушала, не понимая слов, но чувствуя тепло в голосе Иккинга. Он любил их. Всех. Это была его семья — такая же, как у неё когда-то была в стае. Она вдруг подумала о Скользком. О том, как он приносил ей рыбу, не требуя ничего взамен. О его терпеливых, настойчивых глазах. Она не знала, что с ним теперь. Не знала, жив ли он. Катя вздохнула и положила голову на лапы. «Я найду тебя, — пообещала она мысленно. — Обязательно». --- Тем временем Беззубик и Ночное созвездие Они сидели на верхнем уступе, откуда было видно всё гнездо и далёкое море. Беззубик смотрел на горизонт, слегка покачивая хвостом. Катя — рядом, её голубые глаза поблёскивали в полумраке. Они не говорили — не могли, — но это не мешало общению. Беззубик начал первым. Он щёлкнул три раза — коротко, вопросительно. «Откуда ты?» Катя ответила — длинным, тягучим звуком, который означал «издалека». Не ложь, не уклончивость, просто она не знала, как объяснить такое простыми щелчками. Беззубик склонил голову набок. Он был любопытным — как все Ночные Фурии, — но не настойчивым. Он чувствовал, что она не хочет или не может говорить о прошлом. Он встал и расправил крылья. Посмотрел на неё приглашающе — «полетели?» Катя кивнула. Они взлетели одновременно, без команды, будто договаривались об этом за секунду до. Два чёрных силуэта поднялись над гнездом, разрезая утренний воздух. Беззубик был быстрее в прямом полёте — Катя признавала это, — но она была маневреннее. Её тело, прошедшее через сотни тренировок в одиночестве, реагировало мгновенно. Они кружили над гнездом, ныряли в ущелья, проносились над водой, почти касаясь поверхности крыльями. Беззубик смеялся — Катя слышала его щебет, похожий на звон колокольчиков. Она отвечала низким, гудящим звуком — радостным. Они приземлились на скалу, выступающую из воды. Беззубик сел на корточки, тяжело дыша, и ткнулся носом в плечо Кати. «Ты хорошая». Она ответила тем же. Потом Беззубик показал ей свою технику. Он взлетел и сделал мёртвую петлю — безупречно, идеально. Катя повторила — не так чисто, но почти. Беззубик застрекотал одобрительно. Потом показал пике — стремительное, почти вертикальное падение, когда кажется, что земля вот-вот встретит тебя. Катя повторила — и чуть не врезалась в воду, но в последний момент выровнялась. — Учиться надо, — сказала она сама себе. Беззубик понял тон и лизнул её в щёку — не осуждающе, а поддерживающе. Они летали несколько часов. Катя чувствовала, как её крылья устают — тренировка была интенсивной, — но не хотела останавливаться. Она слишком долго была одна в своём виде. Слишком долго не было никого, кто понимал бы её без слов. Беззубик был таким. Он был сородичем. Братом по виду, по крови, по небу. Когда они вернулись в гнездо, солнце уже клонилось к закату. Иккинг и Валка всё ещё сидели у лагуны — их разговор не прекращался. Катя видела, что они улыбаются, иногда смеются, иногда замолкают, глядя друг на друга. — Они счастливы, — сказала она Беззубику. Тот посмотрел на неё, потом на Иккинга. И издал тихий, тёплый звук. Согласие. --- Иккинг и Валка. Продолжение разговора — Ты рассказывала, что нашла Смутьяна, — сказал Иккинг. — Но я хочу знать больше. Как ты его нашла? Как поняла, что он — ключ ко всему? Валка отпила из деревянной кружки, которую кто-то из драконов принёс ей с водой. — Я искала его долго, — сказала она. — Слышала легенды о Короле драконов, который правит всеми остальными. Многие думали, что это миф. Но я знала — он существует. Я чувствовала его. В воздухе, в воде, в земле. Иккинг слушал, затаив дыхание. — Когда я нашла его, он был ранен, — продолжила Валка. — Охотники на драконов пытались его поймать. Он был слаб, напуган, одинок. Я подошла к нему — без оружия, без страха. Он смотрел на меня, и я поняла: он не хочет воевать. Он просто хочет быть в безопасности. — И ты дала ему это, — сказал Иккинг. — Я дала ему дом, — поправила Валка. — Мы построили гнездо вместе. Я привела сюда других драконов, которых спасала от охотников. Мы создали убежище. Он — моя семья. Как и ты. Иккинг опустил глаза. — Прости, что я не искал тебя раньше, — сказал он. — Я не знал... — Ты не мог знать, — перебила Валка. — Я скрывалась. И у тебя была своя жизнь. Своя битва. Своя победа. Она взяла его лицо в ладони. — Ты вырос в героя, Иккинг. Ты стал тем, кого я всегда видела в тебе. Сильным, добрым, мудрым. Я горжусь тобой. Иккинг улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. — Я так долго ждал этих слов, — прошептал он. Валка обняла его. — Теперь ты знаешь правду. И ты всегда будешь знать, что я люблю тебя. --- След в небе Далеко-далеко от гнезда Смутьяна, в открытом море, летел дракон. Он был большим, мускулистым, с тёмно-зелёной чешуёй и острыми шипами на спине. На его спине сидел человек — массивный, широкоплечий, с густой рыжей бородой и суровым лицом. В одной руке он держал поводья, в другой — викингский шлем с потёртой медной отделкой. Стоик Обширный. Вождь племени Берк. Отец Иккинга. Он не спал уже двое суток. С тех пор как Иккинг улетел, он знал — что-то случилось. Сын не просто искал драконов. Он искал что-то большее. Может, мать. Может, правду. Стоик поднёс шлем к морде своего дракона — старого, верного Грома. — Нюхай, — сказал он хрипло. — Нюхай моего сына. Гром принюхался, повертел головой, сделал круг в воздухе — и уверенно повернул на запад. — Так, — пробормотал Стоик. — Туда. Он не знал, что найдёт. Боялся, что встретит только пустоту и горечь. Но он летел, потому что это было единственное, что он мог сделать — быть рядом с сыном. Даже если сын этого не хотел. Гром летел ровно, не сбиваясь с курса. Стоик сжимал в руке шлем, и в его груди билась тяжёлая, древняя надежда. И страх. И любовь. «Я иду, Иккинг. Я иду». --- Гнездо. Вечер Катя лежала рядом с Грозокрылом, чувствуя, как его тёплый бок медленно поднимается и опускается в такт дыханию. Рядом сидел Беззубик — он пристроился с другой стороны, и теперь Катя была словно в коконе из двух драконьих тел. Тепло, надёжно, безопасно. Иккинг и Валка сидели у огня, который разожгли у входа в гнездо. Они больше не говорили — просто были вместе. Друг с другом. Так, как не могли быть двадцать лет. Катя смотрела на них и чувствовала странную, щемящую грусть. Не потому, что ей было плохо. А потому, что она видела то, что когда-то потеряла сама. Семью. Любовь, которая не требует слов. Она вспомнила маму. Телефон на асфальте. Пальто, которое поправляла перед переходом. «Я помню тебя», — прошептала она мысленно. — «Я всё ещё помню. И надеюсь, там, где ты, тебе хорошо». Грозокрыл шевельнулся во сне и прижался к ней крепче. Беззубик зевнул, щёлкнул зубами и положил голову ей на спину. Катя не плакала. Драконы не плачут. Но где-то внутри, там, где ещё жило то маленькое человеческое «я», теплилась благодарность. За этот мир. За этих драконов. За этот момент. Она закрыла глаза. Ветер снаружи шумел, гнал облака по небу, прятал звёзды. Но в гнезде было тепло и тихо. Никто не знал, что в эту самую минуту далеко в море летит человек с рыжей бородой, сжимая в руке шлем сына. И что завтра всё изменится. Но сегодня — сегодня была ночь. И в этой ночи горели два синих огонька — глаза Ночного созвездия. --- Конец десятой главы.