Чай, кофе, сигаретка

Рудо не сразу заметил. Он вообще был не самым наблюдательным человеком в том, что касалось... ну, людей. Он мог сказать, что мусорный зверь слева хромает на заднюю лапу за полсекунды до атаки, но понять, почему Занка третий день ходит с таким лицом, будто его любимую палку кто-то сломал, было выше его сил. Но с Энжином что-то происходило. Определённо. Сначала Рудо списал это на обычную энжиновскую фигню. Энжин вообще странный. Он может сидеть с абсолютно пустым лицом, курить и вдруг ни с того ни с сего выдать какую-нибудь тупую шутку. Он может орать на Дэлмона так, что стены трясутся, а через минуту спокойно объяснять Рию, как правильно торговаться на рынке. Он наблюдает за всеми и улыбается так, будто знает что-то, чего не знает никто другой. Ну, Энжин. Обычный Энжин. Но это — другое. Первое: кружки. Рудо заметил это случайно. Он зашёл на кухню раньше обычного, потому что не спалось. Приснилось, что его преследовала гигантская мусорная тварь с лицом Корвуса, и это лицо говорило: «Я предвидел это». Он увидел, как Энжин наливает кофе в две кружки. В одну — чёрный, без сахара, как он всегда пьёт. Во вторую, оказалось, не кофе, а чай. — Это кому? — спросил Рудо. — Твоей маме, — ответил Энжин и унёс обе кружки. У Рудо не было мамы. На следующий день Рудо увидел, как Грис пьёт чай из этой самой кружки. А Энжин сидит напротив и пьёт кофе. И они молчат. Но это было не плохое молчание, ну, когда людям нечего сказать, и они чувствуют себя неловко. Они молчали так, будто всё уже сказали. Второе: фляжка. Грис начал носить на поясе маленькую фляжку. Раньше у него такой не было. Рудо знал снаряжение каждого члена команды, это была его работа. Он видел все подсумки, все ремни, все карманы. И фляжка была новой. Блестящей. С пробкой. Рудо спросил напрямую. — Это вода, — ответил Грис спокойно. — Ты никогда не носил с собой воду. — Энжин просит пить после курева. — Что? — У него горло пересыхает. Рудо уставился на него. С каких пор Грис таскает воду для Энжина? С каких пор Энжин вообще просит у кого-то воду? Энжин не просит. Он берёт. Если ему нужна вода, он подходит к крану, открывает рот и пьёт. Иногда из ладоней. Иногда прямо из-под крана. Иногда он даже не выключает воду, просто уходит. А тут Грис носит ему воду в специальной фляжке. — А почему ты ему носишь? — не сдавался Рудо. — Потому что он забывает пить. — А почему ты за этим следишь? Грис посмотрел на него. Спокойно. Мягко. — Потому что я хочу, чтобы он жил долго. И ушёл. А Рудо остался стоять в коридоре с ощущением, что ему только что сообщили что-то очень важное, но он не понял, что именно. Третье: зевание. Они начали синхронно зевать. Это было неестественно. Рудо заметил это на обеде: Энжин зевнул, и ровно через секунду зевнул Грис. Потом они переглянулись, и Энжин ухмыльнулся. Как будто это что-то значило. Как будто это был какой-то тайный сигнал. На следующий день Рудо специально следил. Грис зевнул — и через секунду зевнул Энжин. Это не могло быть совпадением. Совпадения не работают с такой частотой. Может, это какая-то новая тактика боя? Рудо читал о такой, когда бойцы дышат в унисон, чтобы лучше координироваться. Но для этого нужны специальные тренировки, и точно не зевание. Может, они тренируют синхронное зевание для отвлечения врага? Типа, он видит, что два противника зевают, и думает: «О, они расслаблены, сейчас нападу». А они — хоп! И не расслаблены вовсе. Гениально. Рудо записал в блокнот: Тактическое зевание. Потом подумал и дописал: Запатентовать. Потом ещё подумал и дописал: Спросить у Занки, можно ли запатентовать тактику. Четвёртое: дверь. Энжин перестал запирать дверь своей комнаты. Раньше он всегда запирал. Рудо знал это точно, потому что однажды по ошибке дёрнул ручку и получил по ушам так, что до сих пор помнил каждое слово. Особенно «бл» и «уй». А теперь дверь открыта. Иногда Рудо проходил мимо и видел: свет горит, Энжина нет, но на столе стоят две кружки. Или перчатки Гриса на прикроватной тумбе. Это странно. Грис никогда не терял свои перчатки. Он вообще ничего не терял, у него всё всегда на своих местах. Может, Энжин украл перчатки и держит их в заложниках, чтобы Грис носил ему воду? А что, логично. Шантаж. Рудо записал в блокнот: Гипотеза: Энжин шантажирует Гриса перчатками. Пятое: нотации. Энжин перестал ворчать, когда Грис читает ему нотации. Раньше это было так: Грис говорит «слишком много куришь», Энжин закатывает глаза и посылает его на три буквы. Грис говорит «себе же хуже делаешь», Энжин демонстративно вздыхает и продолжает. Это был их ритуал. Рудо привык к этому ритуалу. Он даже находил его успокаивающим. Как часы. Как генератор, который гудит в одном и том же ритме. А теперь Грис говорит «слишком много куришь», и Энжин... слушает. Не орёт. Не посылает. Не закатывает глаза. Просто смотрит на него и говорит: «Знаю». Или: «Ты говорил это вчера». Или, и это самое хреновое, он кивает. Просто кивает и продолжает курить, но как-то... Как будто он уже выкурил на одну меньше, чем собирался, специально для Гриса. Как будто Грис сказал «не кури», и Энжин такой: «Ну, б*я, ладно, уговорил». Рудо попытался проверить, работает ли это с другими людьми. Подошёл к Энжину и сказал: — Энжин, ты слишком много куришь. Энжин посмотрел на него так, что Рудо захотелось залезть под стол и никогда не вылезать. — Ты чё, Грис? — спросил Энжин. — Нет. — Вот и не пи... молчи тогда. Гипотеза подтвердилась: это работает только с Грисом. Шестое: исчезновения. Они стали пропадать. В одно и то же время с мутными отмазками. Сначала Рудо не придавал значения. Ну, исчезают и исчезают. Может, у них дела. Может, тренировки. Может, Энжин решил научить Гриса курить. Или Грис решил научить Энжина молиться. Или они вместе решили научиться чему-то третьему. Но потом Рудо начал замечать закономерности. Первое исчезновение: «проверить тормоза». В два часа ночи. Рудо столкнулся с ними в коридоре. Он шёл в уборную, а они шли к выходу. Оба одеты. У Гриса фонарь. У Энжина сигарета. — Вы куда? — Тормоза проверять. Рудо кивнул и пошёл дальше. Потом, лёжа в кровати, он подумал: какие тормоза в два часа ночи? Тормоза проверяют днём. Тормоза проверяют перед выездом. Тормоза проверяют механики. Энжин не механик. Грис механик, но он не проверяет тормоза по ночам, он спит по ночам. По крайней мере, раньше спал. Рудо записал в блокнот: Тормоза. Ночью. Подозрительно. Подумал и дописал: Очень подозрительно. Второе исчезновение: «осмотреть периметр». Рудо знал расписание патрулей наизусть. Периметр осматривают трое. Всегда трое. Потому что если двое, то один прикрывает спину второму, а третьего не хватает, чтобы прикрыть спину первому. Это базовая тактика. Он подошёл к Занке и спросил: — Почему Энжин и Грис осматривают периметр вдвоём? — Они сказали, что идут осматривать периметр? — Да. Занка посмотрел на него долгим взглядом. Потом сказал: — Не лезь. И уткнулся в книгу. Рудо записал в блокнот: Периметр. Вдвоём. Ночью. Занка сказал не лезть. Подумал и дописал: Занка явно что-то знает. Допросить. Третье исчезновение: «сходить за запчастями». На два часа. Рудо знал, где находится склад запчастей. Он сам там был. Много раз. Склад был в пятнадцати минутах ходьбы от базы. Пятнадцать минут туда, пятнадцать обратно. Итого тридцать минут. Даже если они долго выбирали запчасти — ну, час. Но они ушли на два часа. Рудо специально засёк. Он сидел в общей комнате и смотрел на часы. Стрелка двигалась медленно. Очень медленно. Рудо ждал. Через час он начал нервничать. Через полтора он почти пошёл их искать. Через два они вернулись. У Гриса в руках была маленькая коробочка с какой-то гайкой. Одна гайка. Они ходили два часа за одной гайкой. Рудо спросил: — Вы ходили за гайкой два часа? Энжин посмотрел на него. Потом на гайку. Потом снова на Рудо. — Это особенная гайка, — сказал он. — Чем она особенная? — Она... — Энжин сделал паузу, — Крепкая. Очень. Грис, стоящий за его спиной, внезапно закашлялся. Очень громко. Очень подозрительно. Рудо записал в блокнот: Гайка. Два часа. Грис кашляет. Подозрительно. Подумал и дописал: Гайка обычная. Проверил. Ничего особенного. Четвертое исчезновение: «проверить восточный пост». Восточный пост был заброшен уже год. Его не нужно было проверять. Но Энжин и Грис ушли проверять на четыре часа. Четыре часа. Рудо сам ходил до восточного поста, это сорок минут в одну сторону. Даже если они шли медленно — час. Даже если они там что-то делали — два. Но четыре? Что можно делать на заброшенном посту четыре часа? Рудо записал в блокнот: Восточный пост. Три часа. Заброшен. Что они там делают???» Подумал и дописал: Может, там секретный штаб? Может, они готовят секретную миссию? Пятое исчезновение: проверить склад. Склад был в пятнадцати минутах ходьбы. Рудо знал это, потому что ходил туда на прошлой неделе. Он ходил туда за запчастями. И у него это заняло тридцать минут. А они ушли на два часа. И вернулись без запчастей. Вообще без всего. Рудо спросил: — А где запчасти? — Какие запчасти? — спросил Энжин. — Вы сказали, что идёте за запчастями. — Мы... — Энжин посмотрел на Гриса. Грис посмотрел на Энжина. — Не подошли, — сказал Грис. — Совсем не подошли, — подтвердил Энжин. — Вы два часа выясняли, что запчасти не подошли? — уточнил Рудо. — Они были... слишком грязные, — сказал Грис. Энжин закашлялся. Очень громко. Очень подозрительно. Почти как Грис в прошлый раз. Рудо записал в блокнот: Склад. Два часа. Ничего не принесли. Оба кашляют. Может, у них аллергия? Может, на складе пыльно? Может, они оба аллергики? Но Грис не аллергик. Я видел, как он чихал только один раз. И то потому, что Дэлмон рассыпал перец. Может, у них обоих аллергия на склад? Может, поэтому они туда ходят? Чтобы чихать вместе? Он перечитал записи. Пять исчезновений. Пять мутных отмазок. Пять раз они уходили вдвоём и возвращались с подозрительными объяснениями и ещё более подозрительным кашлем. Седьмое: синяки. Рудо заметил случайно. Грис потянулся за чем-то на верхней полке, рукав задрался, и Рудо увидел. На запястье. Тёмные, продолговатые отметины. Не боевые, не от твари, а какие-то... другие. Слишком ровные. Слишком похожие на следы от пальцев. — Грис, что у тебя с рукой? Грис опустил руку и поправил рукав. Спокойно. Без паники. Но Рудо заметил, что на секунду его взгляд метнулся куда-то в сторону. — Ничего. Защемил. — Где? Чем? — Дверью. — Какой дверью? Она же не оставляет такие следы. Там как будто кто-то держал тебя за... — Рудо, — перебил Грис, и его голос стал странным. Тёплым, но таким, что Рудо понял, что дальше спрашивать не надо, — Всё в порядке. Правда. Рудо записал в блокнот: Дверь. Подумал. Дописал: Очень странная дверь. С пальцами. Потом ещё подумал и дописал: Найти эту дверь и допросить. А через пару дней Энжин вышел из душа в расстёгнутой рубашке, и Рудо заметил на его плече чёткий след зубов. Может, его укусила Гита? Гита иногда кусается, но она не достанет до плеча, она мелкая. Может, она подпрыгнула? Или встала на стул? Может, это был Дия? Дия тоже кусается. Но у Дии соска во рту, он не может кусаться с соской. Может, он вынул соску, укусил и вставил обратно? Слишком сложно. Нелогично. Может, его укусил Грис? За сворованные перчатки. Но Энжин бы никогда не позволил себя укусить. Если только он сам не попросил. Но зачем просить, чтобы тебя укусили? Восьмое: запах. Раньше от Энжина пахло сигаретами и каким-то одеколоном. Теперь к этому добавилось что-то ещё. Что-то сладковатое, травяное, смутно знакомое. Рудо долго не мог понять, пока однажды не оказался рядом с Грисом в тесном коридоре и не почувствовал тот же запах. Только на Грисе он был... другим. Как будто Энжин тёрся об Гриса. Или Грис об Энжина. Или они вместе тёрлись. Но зачем им друг об друга тереться? Может, у них сухая кожа? У Рию сухая кожа, она мажется кремом. Может, Энжин и Грис мажутся одним кремом на двоих? Может, они экономят крем и наносят его друг на друга? Рудо записал в блокнот: Крем. Экономят. Трутся. Девятое: звуки. Однажды ночью Рудо шёл в уборную и услышал странный звук. Он доносился из комнаты Гриса. Низкий, прерывистый, почти стон. А потом ещё один, громче, и Рудо узнал голос. Это был Энжин. — Грис... Грис, блять... — Тише... тише... — Да не могу я тише, когда ты... Рудо зажал уши ладонями и рванул обратно. В уборную он сходил позже. Гораздо позже. И всю дорогу до своей комнаты убеждал себя, что ему показалось. Что это был ветер. Что старые стены скрипят. Что угодно. Может, Энжину приснился кошмар, и Грис его успокаивал? Может, Энжин поранился, и Грис его лечил? Раненые часто стонут. Но тогда почему стонал Грис? Может, они оба поранились? Может, они упали с кровати? Вдвоём. Одновременно. И ударились. Может... может, они там прыгали на кровати? Рудо в детстве любил прыгать на кровати. Может, они тоже прыгают? В два часа ночи. Вдвоём. На кровати. Но если они прыгают, почему кровать не скрипит? Кровать Гриса старая, она должна скрипеть. Рудо проверил свою кровать — она скрипит, если на ней прыгать. Может, у Гриса особенная кровать? Может, он её смазал? Но зачем смазывать кровать? Чтобы прыгать бесшумно? Рудо составил список. Список подозрительных вещей: Кружки. Энжин носит чай. Чай — Грису. Фляжка. Грис носит воду. Воду — Энжину. Зевание. Синхронное. Подозрительно синхронное. Дверь. Незапертая. С чужими вещами внутри. Нотации. Энжин не огрызается. Вообще. Исчезновения. Постоянно. С мутными отмазками. Синяки. На запястьях. Следы зубов на плече. Запах. Одинаковый. На обоих. Звуки. Ночью. Из комнаты Гриса. Вывод: что-то происходит. Что-то очень, очень подозрительное. Он перечитал список трижды. Кружки, фляжка, зевание, дверь, нотации, исчезновения, синяки, запах, звуки. Девять пунктов. Этого слишком много для совпадения. Если сложить всё вместе, получается картина. Странная. Размытая. Но картина. Может, Энжин и Грис — шпионы? Нет, бред. Шпионы не стали бы синхронно зевать, это слишком заметно. Может, они готовят секретную миссию? Без него, без Рудо? Это было бы обидно. Очень обидно. Рудо готов к секретной миссии. Он тренировался. Может, Энжин заболел какой-то редкой болезнью, и Грис его лечит? Болезнью, от которой пересыхает горло, остаются синяки на запястьях и хочется пить чай? А вот это уже возможно! Рудо записал в блокнот: Гипотеза: редкая болезнь. Подумал и дописал: Симптомы: пересыхание горла, синяки, чай. Блин... Рудо точно не хочет, чтобы Энжин болел. Особенно если это редкая болезнь с такими странными симптомами. Он поделился наблюдениями с Занкой. Они сидели в углу общей комнаты, пока остальные болтали где-то в другом конце. Рудо специально выбрал момент, когда никого не было рядом, не хотел, чтобы кто-то подумал, что он сплетничает. Он не сплетничал. Он просто... беспокоился. Ну, как беспокоился. Рудо вообще-то не очень умел беспокоиться, но с Энжином всё было иначе. Энжин спас его. Энжин дал ему шанс. Энжин был... ну, Энжин. — Слушай, — сказал Рудо, понизив голос, — Ты ничего странного в Энжине не замечал? Занка, который до этого что-то читал, поднял голову. У него было такое лицо, будто Рудо спросил, не кажется ли ему, что небо зелёное. — В каком смысле «странного»? — Ну... странного. Он носит чай Грису. Грис носит ему воду. Они синхронно зевают. И я слышал ночью... звуки. И синяки на запястьях. И следы зубов. Это ненормально. Занка моргнул. Потом отвёл глаза и уставился в стену с таким видом, будто там было написано что-то очень интересное. — Тебе не кажется, что это... подозрительно? — продолжал Рудо, — Я составил список. Я думаю, тут несколько вариантов. — Вариантов? — голос Занки прозвучал странно. Как будто он хотел одновременно и рассмеяться, и провалиться сквозь землю. — Вариант первый: они готовят секретную миссию без меня. Я не должен знать. Занка даже не моргнул. Просто смотрел в стену. — Вариант второй: Энжин чем-то шантажирует Гриса. Может, перчатками. Я видел их в комнате Энжина. И Грис теперь вынужден носить ему воду. — Зачем Грису носить воду в обмен на перчатки? — спросил Занка. — Не знаю! Может, у них сложная система шантажа! — Вариант третий? — Вариант третий: это какая-то новая тактика боя. Синхронное зевание — может, они тренируют дыхание? Чтобы лучше взаимодействовать в бою? Я назвал это «тактическое зевание». Занка потёр переносицу. Потом вздохнул и закрыл лицо ладонью. — Вариант четвёртый? — Вариант четвёртый... — Рудо запнулся. — У них редкая болезнь. Симптомы: пересыхание горла, синяки на запястьях, синхронное зевание, желание носить чай. И надо тереться друг об друга с кремом. — Тереться?.. — Ага. Я записал. — И что это за болезнь? — Я ещё не придумал название. — Ты сам это придумал? — Ага. — Это заметно. Занка отвёл ладонь от лица и посмотрел на него с отчаянием. Он оказывается всё это время краснел. Это было... неожиданно. Занка вообще-то очень редко краснел. У него было такое лицо, будто он родился с выражением лёгкого презрения ко всему живому. Ну, или как минимум недоверия. А тут он сидел и краснел, как Рию, когда Рудо случайно зашёл в душевую не в то время. — Что? — Рудо нахмурился, — Ты чего? — Ничего, — Занка сказал это слишком быстро и слишком резко, — Просто... Я же говорил. Не лезь в это, Рудо. — Во что «в это»? — В это, — Занка сделал неопределённый жест рукой, который мог означать что угодно: от «в личную жизнь Энжина» до «в ту дыру в стене, которую Дэлмон пробил на прошлой неделе». Но по его лицу Рудо понял, что это не про дыру. — Ты что-то знаешь, — сказал Рудо. Это был не вопрос. Занка посмотрел на него. Потом вздохнул долгим, страдальческим вздохом, каким обычно вздыхают люди, которые знают что-то, чего знать не должны. — Рудо, — Занка посмотрел ему прямо в глаза, — Не лезь. Серьёзно. Я тебе как друг говорю. Просто... не лезь. Рудо замолчал. Он не понял. Точнее, он понял, что Занка знает что-то, чего не хочет говорить. И это бесило. Но ещё больше бесило то, что Занка, кажется, был прав. Может, Рудо действительно искал проблемы там, где их нет. Может, Энжин просто... в порядке. Может, у людей бывает так, что они в порядке. Может, это нормально — просыпаться и не хотеть на всех орать. Может, это нормально — курить меньше. Может, это даже хорошо. Но Рудо всё равно не мог отделаться от мысли, что здесь что-то не так. Поэтому он решил провести расследование. Операция «Странный Энжин» Название Рудо придумал сам. Он им гордился. Оно было чётким, понятным и отражало суть. Занка, услышав это название, истерически заржал. День 1. Допрос свидетеля №1: Рию Рудо подловил Рию в оружейной. Она чистила какой-то клинок. Методично, тщательно, тем самым движением, которое Рудо знал наизусть. Рядом с ней на скамейке лежала её куртка с капюшоном и пара запасных лезвий. — Рию, — сказал Рудо, — мне нужно с тобой поговорить. — Ого, — Рию отложила клинок и улыбнулась, — Ты такой серьёзный. Что-то случилось? Рудо оглянулся. В оружейной было пусто. Только стеллажи с клинками, запах масла и едва слышный гул вентиляции. Идеально. — Ты ничего странного в Энжине не замечала? Рию наклонила голову, и Рудо на секунду показалось, что она сейчас рассмеётся. Но она не рассмеялась. Просто очень, очень загадочно улыбнулась. — Странного? — Он меньше курит. Меньше орёт. И вообще... странный. — Хм, — Рию приложила палец к подбородку с таким видом, будто глубоко задумалась над этим важнейшим вопросом, — Ну... может, он влюбился? Рудо чуть не поперхнулся воздухом. — Что?! — Шучу, — Рию подмигнула ему, — Не обращай внимания. Рудо смотрел на неё и чувствовал, что она не шутит. В смысле она сказала «шучу», но глаза у неё были совсем не шуточные. У Рию вообще были странные глаза: большие, светлые, красивые. Иногда Рудо смотрел и забывал, что хотел сказать. Вот и сейчас забыл. — Ладно, — сказал Рудо, решив зайти с другой стороны, — А ты ничего не замечала... ну, между Энжином и Грисом? Рию снова взялась за клинок. Провела пальцем по лезвию, проверяя заточку. — Ты о чём? — Они стали... ближе. Как будто. Исчезают вместе. Переглядываются. И я слышал... — Рудо запнулся, чувствуя, как краснеют уши, — В общем, странные звуки. Ночью. Рию посмотрела на него. Потом на клинок. Потом снова на Рудо. В её глазах мелькнуло что-то весёлое, почти озорное. — Знаешь, Рудо, — сказала она, и её голос стал очень, очень серьёзным, — Иногда взрослые люди... как бы это сказать... проводят время вместе. По-особенному. И это не требует объяснений. — Как это по-особенному? — Ну... — Рию прикусила губу, явно сдерживая смех, — Ты знаешь, откуда берутся дети? — Из мусора, — уверенно сказал Рудо, — Ну, как мусорные звери. Только маленькие. Я читал. Рию посмотрела на него долгим, пронзительным взглядом. Потом вздохнула. — Не лезь в это, Рудо. Просто поверь мне на слово. — Почему все говорят мне «не лезь»?! — Потому что ты лезешь, — Рию улыбнулась и легонько щёлкнула его по носу, — Это мило, но не надо. Рудо ушёл из оружейной ещё более озадаченным, чем пришёл. И ещё он думал о том, как Рию улыбнулась, когда щёлкала его по носу. И о том, что у неё очень мягкие пальцы. Но это не относилось к расследованию. Наверное. День 2. Допрос свидетеля №2: Дэлмон — ЭЙ, РУДО! ЧЕГО ХОТЕЛ?! — Ничего! Просто спросить! — ЧТО СПРОСИТЬ?! — Ты не замечал ничего странного в Энжине?! Дэлмон перестал бить молотком по какой-то несчастной железяке и выпрямился во весь свой огромный рост. Его лицо было перемазано в машинном масле, а в бороде застряла мелкая стружка. — В ЭНЖИНЕ? СТРАННОГО? — он задумался, — НУ, ОН ВСЕГДА БЫЛ СТРАННЫЙ! — Нет, я имею в виду в последнее время! — В ПОСЛЕДНЕЕ ВРЕМЯ?! — Дэлмон почесал затылок здоровенной ручищей, оставляя на волосах масляный след, — НУ... ОН ПЕРЕСТАЛ МНЕ ОТВЕЧАТЬ ВЗАИМНОСТЬЮ! РАНЬШЕ Я ЕМУ: «СХОДИ-КА НА-М, ЭНЖИН!», А ОН МНЕ: «ЗАВАЛИ М-М!» А ТЕПЕРЬ Я ЕМУ: «СХОДИ-КА НА-М, ЭНЖИН!», А ОН МНЕ: «АГА, ПОПОЗЖЕ!». КАКОЕ «ПОПОЗЖЕ»?! ЭТО НЕ РАБОТАЕТ ТАК! Рудо вздохнул. — А что насчёт Гриса? Ты ничего не замечал? Между ними? — МЕЖДУ НИМИ? — Дэлмон задумался так громко, что было слышно, как скрипят его мозги. — А, ТЫ ПРО ТО, ЧТО ОНИ ШПИЛЯТСЯ? Рудо замер. Буквально. Полностью. Окаменел. — Ч-что? — НУ, Я ТАК ДУМАЮ! ЭНЖИН КАЖДУЮ НОЧЬ У ГРИСА, ГРИС КАЖДУЮ НОЧЬ У ЭНЖИНА. ЕСЛИ ТЫ ПОНИМАЕШЬ, О ЧЁМ Я! — Я... я не... — НУ, ОБЫЧНО ЭТО КОГДА ТЁТЯ И ДЯДЯ... — Я ПОНЯЛ! — заорал Рудо, — Я понял! Спасибо, Дэлмон! Достаточно! — ПОЖАЛУЙСТА! ЕСЛИ ЧТО — ОБРАЩАЙСЯ! Я ВСЁ ЗНАЮ! Рудо вылетел из ангара быстрее, чем убегал от мусорной твари. Щёки горели. В ушах звенело. Он не хотел это слышать. Он не хотел это представлять. Особенно, особенно! Фразу «если ты понимаешь, о чём я». Он не понимал. Он очень, очень хотел не понимать. И продолжал не понимать. По крайней мере, старался. Но где-то глубоко внутри, в той части мозга, которую Рудо предпочёл бы отключить навсегда, начало что-то складываться. Синяки на запястьях. Следы зубов на плече. Звуки ночью. Капец. День 3. Допрос свидетеля №3: Фолло — Фолло, ты ничего странного в Энжине не замечал? Фолло, который в этот момент пытался зашить порванный рукав, поднял голову и посмотрел на Рудо с выражением лёгкой паники. — Странного?.. — Ну да. В последнее время. Фолло задумался. Искренне задумался, нахмурив лоб и чуть высунув кончик языка. — Ну... Он вчера... — Фолло запнулся, — Он вчера сказал мне «спасибо». — И? — И это было... страшно. — Почему страшно? — Потому что раньше он говорил «заебись», — честно ответил Фолло, — Или «ёбаный в рот». Или «нихуя себе». А теперь «спасибо». Это... это пугает. Рудо записал в блокнот: "Спасибо" от Энжина — подозрительно. Отметка: очень. Возможно, Энжина подменили. Или у него просто хорошее настроение, но это ещё более подозрительно. — А что насчёт Энжина и Гриса? Ты ничего не замечал? Фолло покраснел. — З...З...Занка сказал ничего тебе не говорить! — Что?! Занка?! — Я... я... мне надо идти! У меня... у меня... патруль! Через три часа! Но мне надо подготовиться! Он буквально выбежал из комнаты, оставив Рудо одного. — Почему все краснеют и ничего не говорят?! — спросил Рудо в пустоту. Пустота не ответила. День 4. Очная ставка с Занкой — Занка! Занка, который медитировал в углу тренировочного зала, открыл один глаз. — Ты сказал другим ничего мне не говорить?! — Я сказал другим не лезть, — поправил Занка, — Это другое. — Ты знаешь! Ты всё знаешь, и ты мне не говоришь! Занка открыл второй глаз. Потом вздохнул тем самым долгим, страдальческим вздохом, который, кажется, был его основным способом коммуникации в последнее время. — Рудо. Сядь. Рудо сел. Не потому что хотел, а потому что тон Занки не предполагал возражений. Он сцепил пальцы в замок перед собой, как будто собирался с духом, и заговорил медленно, тщательно подбирая слова. — Когда человек носит другому человеку чай по утрам это не секретная миссия. Когда человек носит другому человеку воду, потому что у него горло пересыхает после сигарет это не шантаж. Когда люди синхронно зевают это значит, что у них сбился общий режим сна. Потому что они спят в одно и то же время. В одном и том же месте. Рудо слушал. Слова Занки доходили до него медленно, как звук через толщу воды. — Когда дверь не заперта это значит, что хозяин ждёт кого-то, кто может войти без стука. Когда на тумбе лежат чьи-то перчатки, это значит, что этот кто-то уже вошёл и остался. — Остался... — эхом повторил Рудо. — Когда человек перестаёт огрызаться на нотации, это значит, что он принимает заботу. Потому что хочет её принимать. От конкретного человека. Рудо молчал. В голове крутились картинки: Энжин, который не орёт. Грис, который носит воду. Две кружки на столе. Перчатки на тумбе. — Послушай, — сказал Занка, и его голос стал очень серьёзным, — Ты слышал странные звуки. Ты видел следы на их телах. Ты видел, что они спят в одной комнате. Ты всё это заметил, верно? Рудо кивнул. Занка говорил спокойно, почти по-учительски. — Теперь подумай, Рудо. Два взрослых человека. Проводят вместе каждую ночь. Трогают друг друга так, что остаются следы. Издают странные звуки за закрытой дверью. Спят в одной кровати. Что это может означать? Рудо напрягся. В его голове закрутились варианты: — Может, они тренируются? — Ночью? На кровати? — Занка поднял бровь, — Без оружия? — Может, они борются? — с надеждой предположил Рудо, — Ну, спарринги? — Со следами зубов, — уточнил Занка, — Без одежды. И с чаем. — Может, Энжин ранен, и Грис его лечит! — Каждую ночь. На протяжении месяца. И Энжин при этом стонет. Но не от боли. Рудо снова напрягся. Он очень, очень сильно хотел, чтобы существовало объяснение, но не мог его найти. Какое угодно. Самое нелепое. — Может... может, они... проводят ритуалы? Ну, секретные? Какой-нибудь культ? С чаем? — Рудо, — перебил его Занка, и его голос стал удивительно мягким, — Когда на запястьях синяки, а на плече следы зубов, это значит, что люди не просто... находятся в одной кровати. Они... — Занка запнулся, и его щёки чуть порозовели, — Они проводят время определённым образом. Взрослым образом. И когда ты слышишь звуки ночью, это значит, что они делают это прямо в этот момент. Рудо медленно кивнул. Кажется, он начал понимать. — Но... — сказал он, и голос прозвучал хрипло, — Они же оба мужики. — Да. — И они... могут?.. — Могут. — Как? Занка посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. — Рудо. Ты знаешь, откуда берутся дети? — Из мусора, — уверенно сказал Рудо, — Как мусорные звери. Только маленькие. Занка закрыл глаза. Он сделал ещё один глубокий вдох. Потом открыл глаза и сказал очень медленно, очень чётко: — Когда двое взрослых людей испытывают друг к другу романтические чувства, они иногда вступают в физическую близость. Это называется секс. Они снимают одежду, ложатся в постель и... взаимодействуют. Это нормально. Это естественно. Это то, что делают люди, когда любят друг друга. — Но они же... — Энжин и Грис, — перебил Занка, — состоят в романтических отношениях. Поэтому Энжин носит ему чай. Поэтому Грис носит ему воду. Поэтому они синхронно зевают. Поэтому дверь не заперта. Поэтому Энжин не огрызается на нотации. Поэтому синяки на запястьях и следы зубов на плече. Поэтому звуки ночью. Потому что они трахаются, Рудо. Тра-ха-ют-ся. Это значит занимаются сексом. Ты понял? Рудо замер. В комнате повисла тишина. Густая, звенящая, как после взрыва. Рудо чувствовал, как его мозг перезагружается. Как будто кто-то выключил его и включил заново. Экран загрузки. Пожалуйста, подождите. Он смотрел на Занку. Занка смотрел на него. Его лицо было абсолютно серьёзным, но уши всё ещё краснели. — О, — сказал Рудо. Это было всё, что он смог выдавить. Маленькое, короткое «о», которое вмещало в себя недели наблюдений, список из девяти пунктов, четыре неверных гипотезы и полную пересборку картины мира. — Вот тебе и «о», — вздохнул Занка. — Они... — Рудо замолчал, — И давно? — Я не знаю точно. Может, полгода. Может, больше. Я не спрашивал. — И ты знал. — Я догадался. У меня было три пункта. Пункт первый: Энжин перестал орать на Гриса. Пункт второй: Грис перестал орать на Энжина. Пункт третий: они постоянно друг про друга спрашивают. — А у меня было девять пунктов! — возмутился Рудо, — Девять! Я вёл список! Я допрашивал свидетелей! Я придумал тактическое зевание! — Тактическое зевание было гениально, — спокойно сказал Занка, — Но избыточно. Рудо замолчал. Потом открыл рот. Закрыл. В его голове разворачивалась сцена: утро, кухня, Энжин с двумя кружками. «Это кому?» — «Твоей маме». — Погоди, — сказал он, — Утром Энжин нёс чай Грису. — Ага. — Но он сказал, что несёт чай моей маме. Занка поднял бровь. Рудо замер. Открыл рот. Закрыл. — Почему моя мама — это Грис?! Занка сидел с каменным лицом. — Ну, технически, если они теперь вместе, а он твой наставник, то в каком-то смысле... — Грис — моя мама?! Занка не выдержал. Он засмеялся — тихо, коротко, но это был настоящий смех, первый за весь разговор. — Я не хочу это обсуждать, — сказал он, отсмеявшись. Рудо закрыл лицо руками. В его голове всё смешалось: Энжин, который носит чай, Грис, который носит воду, синхронное зевание, синяки на запястьях, и теперь — «твоя мама». Он чувствовал, что его мир никогда не будет прежним. Ему хотелось провалиться сквозь землю, вернуться на пять минут назад, никогда не начинать этот разговор и забыть всё, что он узнал за последние дни. — Ты... ты мог сказать мне раньше! — Ты не спрашивал, — спокойно ответил Занка. — Я спрашивал! Я спросил: «Ты ничего странного не замечал?» А ты сказал: «Не лезь»! — Это был намёк. Ты его не понял. — Это был фиговый намёк! — Возможно, — согласился Занка, — Но я надеялся, что до тебя дойдёт. Рудо хотел возразить, но не нашёл слов. Вместо этого он зажмурился и тихо застонал. Позже, в тот же вечер, он увидел их снова. Энжин и Грис стояли у входа на базу и о чём-то разговаривали. Вернее, Грис стоял, а Энжин полусидел на капоте грузовика с сигаретой в зубах. Грис что-то говорил, наверняка очередную нотацию про курево, а Энжин слушал и смотрел на него с таким лицом, какого Рудо у него никогда раньше не видел. Это было странное лицо. Расслабленное. Почти мягкое. Как будто Энжин наконец-то позволил себе быть не Энжином. И когда Грис закончил говорить, Энжин вдруг усмехнулся. Не язвительно. Не остро. А как-то... иначе. И Грис улыбнулся в ответ. И наклонился, чтобы поправить воротник его кофты, простое, будничное движение, которое Рудо видел сотни раз. Но теперь он видел его иначе. Потому что теперь он знал. — О, Рудо, — Грис заметил его первым и махнул рукой, — Как дела? Энжин поднял на него взгляд. В его глазах мелькнуло что-то, что Рудо не смог расшифровать. Может быть, лёгкая паника. Может быть, веселье. Может быть, и то, и другое сразу. — Нормально, — сказал Рудо. — У тебя лицо какое-то... красное, — заметил Энжин, прищурившись. — Это... жарко! — выпалил Рудо, — Очень жарко! И мне надо... к Рию! У неё там... тренировка! Он развернулся и почти бегом направился обратно в базу. За спиной он услышал тихий смех Энжина и спокойный, низкий голос Гриса. — Он знает. — Стопудов. — Занка, наверное, рассказал. — Или твой Фолло. Он вечно краснеет, когда меня видит. — Ты просто его пугаешь. — Схуяли? — Ты пугающий. — Пиздец. Бу! Испугался? Рудо ускорил шаг. Щёки горели. В ушах стучало. Но под слоями смущения, замешательства и «я-только-что-понял-что-мой-наставник-не-просто-дружит-с-Грисом», он чувствовал что-то похожее на облегчение. Энжин счастлив. Грис счастлив. Энжин больше не орёт на всех подряд. Грис носит воду. И чай. И, наверное, это даже хорошо. Странно, но хорошо. Рудо добрался до своей комнаты, закрыл дверь и сел на кровать. Потом открыл свой блокнот и дописал последнюю строчку. Операция «Странный Энжин» завершена. Подозреваемый... не подозреваемый. Конец. А потом, чуть ниже: P.S. Занка знал с самого начала. И все знали. Кроме меня. Потому что я тупой. P.P.S. Не говорить Энжину, что я проводил расследование. Никогда. P.P.P.S. Особенно не говорить, что я назвал эту операцию «Странный Энжин». P.P.P.P.S. Грис теперь моя мама. Я не знаю, что с этим делать. P.P.P.P.P.S. Тактическое зевание всё ещё звучит круто. Утром следующего дня Энжин подошёл к нему в столовой и положил руку на плечо. Рудо замер. Ложка с кашей застыла на полпути ко рту. — Привет, сынок, — сказал Энжин. Рудо поперхнулся кашей. Буквально. Каша пошла не в то горло, он закашлялся, слёзы брызнули из глаз, а Энжин стоял и смотрел на него с этой своей ухмылкой, от которой хотелось одновременно провалиться сквозь землю и заехать ему в челюсть. Но заехать Энжину в челюсть было невозможно по двум причинам: во-первых, это Энжин, а во-вторых, он бы не успел даже замахнуться. — Слышал, у тебя там операция была, — добавил Энжин тихо, наклонившись к его уху, — Интересное название. Рудо покраснел так, что уши засветились. — К-кто рассказал?! — Занка, — Энжин выпрямился и закурил, — Но ты не переживай. Я оценил твой энтузиазм. И твои дедуктивные способности. Особенно гипотезу про тактическое зевание. Это гениально. Я бы сам не додумался. — Я... я просто... — И про крем тоже хорошо. Что мы экономим его и трёмся. Ты почти угадал. Рудо захотелось умереть. Прямо здесь. В столовой. Над кашей. — Не ссы, — Энжин фыркнул, — Никто тебя не убьёт. По крайней мере, не за это. Всё, давай, я пошёл к твоей новой маме. Он развернулся и пошёл к своему столу, где его уже ждал Грис с двумя кружками кофе. И когда Энжин сел рядом с ним, Рудо вдруг увидел то, чего не замечал раньше. Энжин сел чуть ближе, чем нужно. И плечо Гриса чуть сдвинулось, освобождая ему место. И Грис подвинул к нему кружку, даже не глядя, просто зная, что Энжин пьёт кофе именно так. И Энжин взял кружку, и их пальцы на секунду соприкоснулись, и никто из них не отдёрнул руку. И тогда Рудо понял окончательно. Он всё-таки тупой. Но теперь хотя бы знает. И это знание странным образом делает мир немного понятнее. Рудо перевёл взгляд на Рию, которая сидела через два стола и смотрела на него с улыбкой. Она подмигнула. Рудо покраснел снова и уткнулся в кашу. Потом, не поднимая головы, пробормотал себе под нос: — Интересно, — пробормотал он себе под нос, — а Рию знает? И если знает, то как давно? И что она думает? И почему она мне подмигнула? Это был обычный подмиг? Или особенный? — Рудо, — раздался голос Занки откуда-то сбоку, — Не начинай. — Я просто смотрю! — Ты смотришь на Рию с таким лицом, будто собираешься составить новый список. — Может, и составлю! — Рудо. — Что? — Просто спроси у неё. — Что спросить? — Почему она подмигнула. — А разве так можно? Просто подойти и спросить? — Можно, Рудо. Это называется «общение». Когда ты вырастешь, ты, возможно, поймёшь. — Мне пятнадцать! Я взрослый! Я... — Ты никогда не целовался, Рудо. Рудо замолчал. Потому что это было правдой. Он никогда не целовался. Он вздохнул и снова уткнулся в кашу. Общение. Просто подойти и спросить. Может, это действительно работает. Может, завтра он подойдёт к Рию и спросит. А может, начнёт новую операцию. Операция: Почему Рию Подмигнула. С подзаголовком. Подзаголовки — это важно.