Моя марионетка

      Тяжелые своды древнего замка погрузились в зловещую, вязкую тишину, нарушаемую лишь стоном ветра в пустых коридорах. Здесь, в этих каменных недрах, сам воздух казался отравленным страхом. Те, кто еще вчера были смиренными монахами или простодушными крестьянами, пали жертвой ужасающей напасти. В их тела вселились жуткие твари — паразиты, не оставившие камня на камне от их былой человечности. Чистые сердца были пожраны изнутри, а души почернели, превратившись в пустые сосуды, служащие лишь одному господину — самому Дьяволу. Незнакомцев, осмелившихся забрести в эту глушь, больше не ждут гостеприимством; их приводят к алтарю, чтобы принести в жертву темным силам, словно забытому, но требовательному божеству.       В одной из дальних комнат, затерявшейся в лабиринте замка, затаилась девушка. Фелисити знала, кто именно охотится за ней и какова цель этой погони, но инстинкт самосохранения кричал о бегстве. Она вбежала в просторную столовую, надеясь найти потайной ход или черный выход. Рядом темнел проем второй двери, но, как назло, массивный засов не поддавался. Холодный пот заструился по спине — она поняла, что попала в ловушку. Выхода нет.       Внезапно дубовая дверь с треском вылетела с петель. В клубах пыли показался силуэт мужчины. Это был Леон С. Кеннеди — правительственный агент, чья миссия заключалась в поиске дочери президента в этой забытой богом глуши. Но теперь он сам стал частью кошмара. Его тело было заражено «Плагой» — паразитом, что пожирает разум и превращает носителя в монстра.       Увидев Фелисити, Леон зловеще усмехнулся, обнажив зубы. Он двигался медленно, с грацией хищника, уверенного в своей добыче. Его кожа была испещрена черными, пульсирующими нитями, которые, словно живая плесень, опутывали его руки и шею. Паразит уже добрался до его мозга, подавляя волю, превращая агента в раба инстинктов.       Фелисити смотрела на него широко раскрытыми глазами, в которых застыл первобытный ужас. Бежать было некуда, оставалось лишь смириться с тем, что он потребует, или принять медленную, мучительную смерть. Леон подошел вплотную. Девушка напряглась, боясь даже вздохнуть, но в его взгляде не было и тени жалости. Он резко схватил её за запястье, притягивая к себе с нечеловеческой силой. Его губы нашли её рот, даря горячий, почти звериный поцелуй, смешанный с болью укусов и властью языка. Фелисити перестала хватать воздух, он был настойчив, он не давал ей выдохнуть. Но вдруг Леон жалобно застонал и прервал этот дикий, сладковатый от привкуса крови поцелуй.       Однако передышки не последовало. Его сильные руки, по которым теперь ползли черные вены паразита, грубо уложили девушку на стол, сметая со стола серебряные приборы, которые со звоном разлетелись по каменному полу.       Она смотрела на него снизу вверх, слова застряли в горле. Хищный блеск в его глазах перепутал все мысли, превратив сознание в кашу, а сердце билось где-то в горле от животного страха. Но Леон не собирался останавливаться. Его губы скользнули ниже, к её шее, оставляя на бледной коже красные, пульсирующие следы. Фелисити извивалась, пытаясь оттолкнуть его, но агент, усиленный Плагой, был непоколебим. У нее не было шансов сбежать. Оставалось лишь терпеть и подчиняться.       — Ты была плохой девочкой… — прорычал он, вгрызаясь в её шею зубами, от чего девушка издала тихий, жалобный писк.       Его руки, казавшиеся теперь чужими, скользнули под её футболку, касаясь самых слабых, интимных мест. Фелисити не сдержалась и застонала, но Леон тут же приглушил этот звук своим горячим, властным поцелуем, и она сдалась, перестав сопротивляться. Поцелуй оборвался так же внезапно, как и начался. Леон усмехнулся, и в свете свечи стало видно, как черные нити паразита распространились до самых щек и застелили белки его глаз.       — Уже не можешь без меня, милая? — прошептал он, и его язык коснулся её мочки уха, вызывая дрожь.       Он грубо задрал её футболку вверх, слышно хрустнула ткань — он порвал её. Мгновением позже его пальцы расстегнули лифчик, и он сорвал преграду, оголяя её прекрасную грудь. Его ладони грубо сжали нежную плоть, большие пальцы начали круговые движения, доводя соски до твердости, и тут же горячий, влажный язык коснулся одного из них, вызывая у девушки противоречивую бурю чувств.       — Посмотри на себя, — его голос звучал глухо, с металлическим оттенком. — Ты уже горишь… Твое тело предает тебя, оно жаждет меня, даже когда твой разум кричит о бегстве.       Фелисити прикрыла рот рукой, пытаясь сдержать вырвавшийся стон. Её ноги дрожали от охватившего её удовольствия, пока Леон своей ногой не раздвинул их. Его колено прижалось к её самому чувствительному месту, заставляя девушку инстинктивно сжать ноги. Но Леон, усмехнувшись, прервал свои ласки языком. Он схватил её за колени и с силой раздвинул их ещё шире.       — Не смей их сжимать, — прошипел он.       Сквозь навернувшиеся слёзы, Фелисити подчинилась его приказу. Леон, довольный, улыбнулся и произнёс:       — Умница.       Его пальцы быстро прошлись по краю её штанов, и одним ловким движением он стянул их вместе с трусиками. Она была уже полностью готова, её тело выдавало её желания, что Леон, а точнее, плага, контролирующая его, прекрасно ощущала. Он притянул её к себе, погружая в новый, долгий поцелуй, сопровождаемый громкими, чувственными причмокиваниями. Но затем, прервавшись, он выдохнул, чувствуя, как натягиваются его штаны. Невыносимое желание, подогреваемое плагой, охватило его. С новой усмешкой он перевернул девушку на живот, и она покорно прижалась грудью к прохладной поверхности столешницы.       Кеннеди — или, вернее, та сущность, что им управляла — начал целовать её спину, вызывая волну мурашек и тихие, прерывистые вздохи. Но он не давал ей насладиться этими ласками, его действия были продиктованы лишь неистовой похотью. Он схватил её за лицо, целуя, кусая, его язык жадно исследовал её.       — Ты моя, — прорычал он, его голос был полон первобытной страсти, девушка лишь со всхлипом согласованно хмыкнула. — Хорошая девочка…       Сразу же за этим последовал резкий удар по её ягодице, отчего Фелисити вскрикнула, чувствуя, как кожа горит от прикосновения.       — Тебе нравится, а? — допытывался он, продолжая шлепать её.       Стоны и всхлипывания Фелисити смешивались, каждый удар заставлял её тело трепетать, отзываясь волнами удовольствия, которое она не могла больше сдерживать. Её разум был объят жаждой, тело выходило из-под контроля, неудержимо желая его. Она не могла произнести этого вслух, но Леон чувствовал это, он знал, чего она хочет.       — Я чувствую, как ты мысленно умоляешь меня продолжить, — прошептал он, сжимая её ягодицу и приближаясь к её уху, почти рыча, добавил: — Я позабочусь об этом…       Его острые клыки впились в нежную мочку её уха, прокусив до крови, и девушка тихо зашипела от неожиданности. Чёрные вены языка скользнули по изгибам её ушной раковины, заставляя её тело вздрагивать. Новые, непроизвольные вдохи и стоны вырывались из её груди, но он не хотел давать ей полного расслабления. Его пальцы внезапно скользнули к влажному, интимному месту, и два из них вошли внутрь, издавая влажные, ускользающие звуки, которые будоражили его тело, разжигая невыносимое желание. Девушка издавала тихие, извивающиеся стоны, а ноги её подкашивались, не в силах удержать её на месте. Леон, пыхтя у её уха, был готов разорвать её на куски, особенно её такую готовую, податливую плоть. Он резко вытащил пальцы, давая ей кратковременное облегчение, но это было лишь затишье перед бурей. Шум расстёгивающейся ширинки возвестил о скором продолжении, а его слова прозвучали как приговор:       — Вот так… Ох ~ блять…       Он резко вошёл в неё, заставляя Фелисити выдать громкие стоны и прерывистые вдохи. Она не ожидала такой стремительности, такой неистовой мощи, и не успевала адаптироваться, как он уже набирал бешеный темп. Его член, двигаясь по её клитору, заставлял её выделять ещё больше влаги. Он не жалел её, продолжая трахать её, не давая ни секунды передышки. Плага — его первобытное начало — брала всё больший контроль, стремясь причинить ей не только удовольствие, но и боль, чтобы она умоляла его остановиться. Но Фелисити молчала, лишь приглушенные стоны срывались с её губ, прикушенных до крови.       — Да, теперь ты моя… — прошептал он, его голос был полон властной решимости.       Он снова начал ритмично шлепать по её ягодицам, вызывая вскрики и стоны, которые она отчаянно пыталась сдержать. Он продолжал трахать её, грубо и безжалостно, осыпая её грязными словами. Фелисити начала пыхтеть, инстинктивно сжимая ноги, но это было бесполезно. С каждым толчком он вдавливал её всё глубже в стол.       — Ну как тебе, м? — пыхтя, произнёс он, двигаясь с максимальной скоростью.       Фелисити не могла ответить, да и ответ был не нужен. Парень, словно ощутив её предел, внезапно схватил её за лицо, целуя в губы. Этот поцелуй был лишён звериной страсти, но не перестал быть доминирующим, покоряющим. Один мощный толчок заставил его застонать, прерывая ритм.       — ~ Ох, блять… — простонал Леон, продолжая своё неудержимое движение. — Ты сводишь меня с ума… Ах… ~       Фелисити тоже не могла сдержать стоны, пыхтя и ничего не говоря, лишь ожидая, когда всё это наконец закончится.       — Я заставлю тебя испытать настоящий оргазм… — прошептал парень, ускоряя свои движения до предела, до полного растворения в бушующей страсти.       Оба чувствовали, как напряжение нарастает, приближая их к неизбежной кульминации. Фелисити, дрожа всем телом, легла на прохладный стол, сжимая пальцы в кулаки. Её губы, прикушенные до крови, выдавали внутреннюю борьбу. Горячие слезы текли по щекам, словно маленький водопад, отражая её мучительное наслаждение. Она не могла больше терпеть, но страх перед тем, что её оргазм наступит раньше, сковывал её, опасаясь, что Леон не оставит её в покое.       Леон, тем временем, пыхтел всё громче, подобно дикому, голодному зверю. Его страсть, не знающая границ, заставляла его демонстрировать звериный оскал, отражая всю глубину его желания. Финальные движения, стремительные и неотвратимые, заставляли Фелисити дрожать от смеси волнения и предвкушения. Леон же, поддавшись всепоглощающему экстазу, уже не мог сдерживать себя.       — О боже… Вот здесь… — прошептал он, его голос, ставший низким и хриплым, был полон неистового желания. — Мх! ~ Блять…       Финальный, мощный толчок обрушился на неё, вызвав сильнейший оргазм. Фелисити почувствовала, как судорога пробежала по её телу, лишая её сил, и она едва держалась на ногах. Леон, поддержав её, придерживал за горячие от шлепков ягодицы. Его голова опустилась к ней, ослабевший, он выпускал горячие, прерывистые выдохи.       — Хорошая девочка… — прошептал он, его слова были полны властного наслаждения.       Он снова потянулся к ней, желая ещё одного поцелуя, такого же звериного и страстного, как и первый. Причмокивая и выпуская язык, он углублял их союз. Фелисити чувствовала, что прежний Леон, скорее всего, не хотел бы такого напора, но эта внезапно пробудившаяся плага — его первобытная, неукротимая страсть — уже знала, как покорить её. Их поцелуй длился больше минуты, погружая её в забытье, стирая границы реальности. Она забыла о преследовании, о погоне, о том, что её только что поймали в этой комнате.       Плага всё ещё жаждала большего, но, позволив Фелисити немного передохнуть, она уже знала, что в следующем раунде девушке останется лишь молить о пощаде.