Иные

Девушка, стуча каблуками, вбежала в просторную гостиную их нового дома — квартиры с большой кухней, большой спальней и балконом. Воздух пах свежей побелкой. Она скинула сумочку на диван и стала порхать по комнатам, а Лазар вышел на балкон. Под ними были серые домики, а ещё ниже — ларьки. Словно муравьи, люди несли различные вещи — одежду, еду, клетки с животными. Ветер доносил запах жареного хлеба и выхлопных газов. Руки с разбитыми костяшками легли на перила, пальцы слегка сжали холодный металл. Раздумья Лазара прервало объятие. Девушка прильнула к его широкой спине, уткнулась носом между лопаток, едва сдерживая смех радости. Её пальцы плотно прижались к твёрдому торсу бойца. Он положил свои руки на её, неловко поглаживая тонкие запястья. — Целый год потребовался ради этого! Но это точно того стоило. Ты только посмотри, какая кухня! Циля увела его обратно в квартиру и закружилась на кухне, сияя улыбкой розовых губ. Свет падал из большого окна, золотил её волосы и освещал дно морского дна в ее глазах. Азар улыбнулся ей в ответ и кивнул в сторону бумажных пакетов с продуктами. Прежде чем войти сюда, они зашли в магазин — стоило наполнить холодильник. Их вещи, которых на самом деле совсем немного, должен скоро привести курьер. — Чего бы тебе хотелось на ужин? Может, приготовить рыбу? — Она стала медленно подходить к нему, пока парень доставал продукты. Овощи, фрукты, ягоды… даже мясо! Запах свежей зелени смешался с ароматом лимона. Циля пристроилась к его спине, обнимая. Азар снова напрягся, положив одну руку на её ладони. Её пальцы были тёплыми, а его — холодными, в засохших ссадинах. — Доверяю твоему выбору, Циля… Сейчас я бы вздремнул перед боем. Девушку передёрнуло. Она лишь нервно улыбнулась, провожая взглядом Лазара в комнату. Дверь закрылась с тихим щелчком. На кухонном столе стояла бутылка — тёмно-зелёная, с красивой этикеткой. А внутри — багровый, как кровь, напиток. Циля налила себе половину бокала и сделала медленный глоток, проглатывая кисло-сладкой жидкостью горечь с языка. Прошло два с половиной года после взрыва, а Егиазар до сих пор преследовал её.

***

С возрастом он стал понимать, что ему нравится, а что безразлично. И иногда Лазар это не контролирует. Ему снился Егиазар. Его налитые губы и плечи — сильные, расцелованные солнцем. Спина, усыпанная родинками, словно небосвод. Руки с длинными пальцами, прямоугольными ногтевыми пластинами. Даже на пальцах были родинки, и между ними — тоже. Грудь — эти персиковые колечки сосков с чувствительными узелками, которые твердели при смене температуры. Рёбра — словно клавиши пианино, по которым иногда Лазар пробегал, чтобы защекотать Егиазара, — но тот не боялся щекотки. Талия — не такая, как у Цили, но её было легко обнимать — легче, чем плечи. Бёдра Егиазара тоже были расцелованы, что уж говорить о заднице. Кажется, солнце и правда очень любило его. Ступни — длинные пальцы ног, торчащие костяшки и стройные колени. Такой Егиазар лежал на нём — на груди, над сердцем. А когда просыпался, нависал сверху и мягко, невесомо целовал в губы. Он не видел его лица, глаз, но точно знал — это Ега. Лазар в такие моменты был готов задохнуться одновременно от счастья и неправильности происходящего. Раньше ему это казалось забавой, но теперь, когда молодые люди его возраста начинают встречаться с противоположным полом, это вовсе не смешно. Но он не мог оторваться от губ. От глаз. От него. Егиазар пах лесом, хвоей, сырой землёй. Его руки были тёплыми, а губы — горячими. Они оставляли ожоги на лице Лазара, на шее, на груди, опускались ниже, и тот тихо вздыхал, тянулся к нему — изгибался в пояснице, стараясь сдерживать стоны. Но Егиазар мучил — наслаждался им, проверял на прочность, но всё равно знал, где заканчивается его стойкость. И медленно шёл туда, заставляя тело Лазара дрожать. Полные губы накрывали хрящ уха, согревали и расплавляли мозг. Это была пытка — но Лазар хотел быть измученным до смерти. И эти сны становились его адом, гореть в котором ему хочется вечно. Этот котёл — его собственный. Он сам его придумал, сам разжёг костёр и вскипятил воду. А затем подкидывал дрова, чтобы огонь не затихал. — Егиазар, — звал он его каждый раз, хватаясь за подушку. Голос хрипел, Лазар задыхался. Такие сны приходили к нему иногда. Пару раз в неделю, может. Но Азар постоянно думал о них. Об их правильности. А точнее — о её отсутствии. Девушка смотрела на Лазара, бьющегося словно в агонии, и приблизилась к нему. Нависла сверху и поцеловала. Жадно, глубоко. Тот вздрогнул, но ответил — во сне. Она трогала его по всему телу, забиралась под одежду. Лазар стонал ругательства, не понимая, где находится. Но когда с его губ сорвалось мужское имя, Циля остановилась. Ее лицо коснулось презрение. Лазар тяжело дышал. В его штанах расплывалось мокрое пятно. Зелёные глаза медленно встретились с её. Лазар побледнел. — Лазар… — Девушка опустила взгляд на его штаны. Он тоже. — Ты кричал имя Егиазара… я пришла, а ты… тут… — На её лице был наигранный испуг, а затем отвращение. — Это же ненормально… разве ты не помнишь того пекаря…? Ты же не такой. Лазара словно облили холодной водой. Он медленно кивнул. Девушка улыбнулась и подсела ближе. — Ещё не поздно всё исправить… хочешь, я помогу тебе? — Циля наклонилась и снова поцеловала. Азар не сопротивлялся — думал, что это правильно. Он же не такой, как Йонас. Её губы были мягкими, в каком-то ароматном масле — липкими. Тонкие руки обняли парня за шею, и ей удалось его оседлать. — Ты можешь обнять меня, — шепнула она в губы. Но Лазар убрал её с себя и ушёл в ванную. К горлу подкатил завтрак. Одежда полетела в стиральную машину. Сам он исчез в душевой кабинке. Холодная вода остудила голову. Лазар скатился по стене прямо на пол, зарываясь пальцами в мокрые волосы. Кафель под ним был ледяным.

***

Уже вечером они были в том душном зале. Он стал больше, как и людей в нём. Воздух пропитался потом, сигаретным дымом и дешевым спиртом. Лазар стоял перед рингом, заматывая кулаки в красную ленту. Девушка стояла рядом, заламывая костяшки рук, и робко поднимала глаза. — Лазар, ты расстроен, я понимаю… но вот увидишь, мы справимся. — Перед свистком она крепко поцеловала его в губы. Он лишь стоял. Брови дрожали, сводились вместе. Это правильно? Такие и должны быть чувства? Азар поднялся на ринг и посмотрел на соперника — по его лицу сразу понятно: один из тех, чья самоуверенность бьёт ключом. — Эй, ты помнишь меня? — противник скалился. Лазар безразлично пожал плечами. Он уже перестал считать своих противников, скольких уже отправил в нокаут. — Вы все на одно лицо. — Азар ухмыльнулся. Раздался ещё один свисток. Они замерли в боевой стойке, глядя друг на друга. Противники двигались, словно акулы - пытались разглядеть друг друга со всех сторон. — Видел, как ты целовал свою подружку. Совсем не так, как надо. — Первый удар. Лазар обошёл его, ударил в ответ по колену. — Выглядело так, будто ты принимал поцелуи от мамочки. — Противник брызгал ядом, но Азар не поддавался. Бил сильнее. Противник пошатнулся и сплюнул кровь. — Но ты совсем не выглядел довольным… слушай, может, ты из этих? Пидоров? Щелчок. Пушечный выстрел. Лазар ударил того ногой в лицо. Второй упал. Но противник лишь улыбался, кряхтел. Его лицо было похоже на сплошное красное месиво. — Че, из… кх… этих..? — И на него обрушился шквал ударов. Беспощадных, быстрых. Лазар смотрел на свои руки. Ткань пропиталась тёплой кровью, с лица капала пахнущая железом жидкость. Она попала на губы, в рот, в глаза. Его оттащил судья и признал победителем. Толпа будто словила оргазм — лица, перекошенные и бешеные, улыбались и кричали. Уши Азара заложило. Он спустился с ринга и встретился с глазами девушки. Циля застыла в ужасе, сжимая подол юбки. Организатор позади неё ухмыльнулся: — Всякое бывает, бойцы нередко убивают других по неосторожности…ты умойся только.

***

Егиазар смотрел на женщину. Она определённо была хороша собой — рыжие прямые волосы и голубые глаза. Она казалась общительной и словно сияла изнутри. Такие, как она, привлекают много внимания — порой случайно. Доктор поручил ему этот заказ — впервые за два с половиной года. Парень заглянул в досье: краткая биография самой обычной проститутки, которая стала участницей любовного треугольника. Её заказала другая женщина — та, чей муж поддался чарам рыжеволосой и часто бывал с ней в местных отелях. Она сидела за барной стойкой в полном одиночестве. Стройная нога на каблуке медленно покачивалась, словно приманка для рыбы. В руке — бокал с лёгким алкогольным коктейлем. Взгляд — скучающий. И конечно же, нашлись рыцари, готовые спасти из лап тоски принцессу. Один подсел и начал разговор, который Егиазар пропустил мимо ушей. Но он был готов вступить в игру. Девушка вскоре безразлично отмахнулась от мужчины и взяла сумочку. Но рыцарь не сдавался — схватил её за локоть. Она попыталась вырваться, пока рядом не оказался Егиазар. — Отпустите, пожалуйста, девушку, — произнёс он вежливо и мягко коснулся её предплечья. — Ты ещё кто? — Мужчина оглядел его с головы до ног и отпустил даму. Он явно был пьян, но на драку не нарывался. — Её жених. Дорогая, прости меня за сегодняшнее, я не хотел допустить нашей ссоры… — Егиазар посмотрел на неё щенячьими глазами. Она повелась. Сначала сделала обиженное лицо, а затем взяла его за руку и поцеловала в щёку. — Любимый, это ты извини, я вспылила… как хорошо, что ты пришёл… Они вышли из заведения. Девушка заразилась громким смехом, от которого чуть ли не задрожала паутина. — Как ловко вы его обдурили! — Она прикрыла рот ладошкой. Хирург лишь улыбнулся и пожал плечами. — Вы тоже неплохи, сразу вжились в роль. Не против, если я провожу? Вдруг мой актёрский талант ещё пригодится. — Он выставил локоть. Девушка взяла его под руку с обворожительной улыбкой. Егиазар петлял по паутине, и она не заметила, как оказалась в переулке. Но вместо страха в её глазах зажглась страсть и желание. Она прижала парня к стене и поцеловала, пачкая губы в ярко-красной помаде. На чужом языке он ощутил сладкие нотки коктейля. Ега ответил так же пылко — но внутри сплошное отвращение. Его рука прижала девушку к себе. Она застонала, зашептала что-то о сильных руках. Её тонкие пальцы заползли под рубашку Егиазара. Он поднял руку, убрал волосы с её шеи. Она ожидала поцелуя — но вместо него — резкий укол. Девушка обмякла и упала на пол. Парень безразлично стёр помаду с лица платком, поворачивая голову в сторону тени. Оттуда донеслись громкие хлопки. — Вау! Это было горячо, Егиазар. — Доктор ухмыльнулся, глядя на девушку, валявшуюся в ногах начинающего. — Такая красивая… ты мог бы с ней поразвлечься перед тем, как убить. Егиазар лишь покачал головой и закинул её на плечо, как мешок с картошкой. — забирай.

***

— Смотри, она кончила! — Доктор хрипло застонал, заставляя операционный стол скрипеть от беспощадных толчков. У неё от удовольствия закатывались красные глаза. Ей уже ничего не оставалось, кроме как болезненно стонать в кровавую тряпку. Руки согнуты в локтях и туго завязаны за спиной. Ногами она заключила доктора в объятия. Егиазар безразлично читал книгу по женской физиологии, протыкая скальпелем дольку яблока и отправляя её в рот. Яблоко хрустнуло на его зубах. — Ты уверен, что не хочешь? Она пиздец мокрая. — Доктор коснулся пальцами влажного лона. Девушка обмякла на столе. — Только орала, что не хочет. А сама — посмотри на неё! Даже не скрывает, что ей нравится. Доктор ударил её по половым губам ладонью. Она вздрогнула, вытянулась струной и захныкала. Егиазар подошёл ближе, встал со другой стороны стола и убрал тряпку со рта. Она облизалась и улыбнулась — страшной, грязной улыбкой. Доктор снова вбился в неё. Женские стоны стали громче. Девушка начала посасывать пальцы Егиазара. Она втягивала их в рот, облизывала и причмокивала губами. Он безразлично убрал руку, отряхнул, а затем обхватил её тонкую шею и начал медленно сжимать. — Так на неё действует наркота? — Она хрипела, дрожала всем телом и громко стонала от удовольствия, пока мужчина впечатывал её в стол. — Ты плохо читал её досье? Она же пользуется популярностью наглухо отбитой шалавы. Такую грязь надо ещё попробовать найти! — Доктор сжал её грудь, а Егиазар сильнее сжал тонкое горло. В таком положении она кончила и закричала от восторга, пока из её влагалища вытекала сперма доктора. Именно в этот момент раздался хруст. Мокрый, жалкий. Егиазар почувствовал, как пульс перестал биться под его пальцами. Позже доктор наблюдал, как Егиазар ловко извлекал органы из тела девушки. На её ногах и руках синели синяки, шею будто помяли, как пластилин. Ега аккуратно убрал полезности в контейнеры, вырвал зубы из её рта, а затем тщательно распилил девушку на части — раздробил череп, распилил кости и сбросил куски в тачку. А потом позволил свиньям поужинать. В доме доктор ему аплодировал. Громко, долго. Но Егиазар лишь безразлично забрал книгу с письменного стола, блюдце с дольками красного яблока и исчез в комнате.