Wipe the video, Vesper

Веспер Тело казалось таким тяжелым, таким чужим, словно заставляло погружаться на дно. Хотелось сделать вдох, но каждый раз что-то мешало. Прохлада быстро превращалась в лёд, заставляя кожу покрываться мурашками, зубы стучать, а глаза наконец распахнуться. Ничего. Пустота. И где-то вдалеке виднелся маленький лучик солнца, что пробивался сквозь глубину воды. С каждым разом он казался совсем незаметным, словно ей просто привиделось. Тело продолжало погружаться в воду глубже. И еще, и еще. Веспер казалось, что вот-вот и эта пустота за спиной поглотит, заставит дрожать не только от холода. От страха. Тягучего, липкого, но такого родного для нее. Словно Веспер всегда ощущала только тревогу за свою жизнь. Тёплое касание к руке, заставило глаза шире распахнуться. Ее ладони коснулись неуверенно, мягко. Словно ей просто показалось. Веспер хотела повернуть голову, хотела увидеть, кто там, но даже пальцем пошевелить не получалось. Тело онемело, и это можно было списать на холод, но от прикосновения становилось теплее. Когда правой руки коснулись увереннее, сжимая ладонь, прикосновение ощутилось и на левой. Чуть более решительно, но такое же тёплое. Веспер почти согрелась и почти благоговейно прикрыла свои глаза. Тревога отступала на второй план. Она была дома, где тепло и всегда пахнет едой. Волноваться не о чем. Веспер не знала, насколько провалилась в глубину, пока ее руки сжимались. Но ей было плевать. На душе было спокойно, тихо. Не долго. Сначала это показалось просто фантомным касанием. Просто легкое, ледяное. Словно кто-то коснулся кончиками пальцев по ее спине, а после схватил за горло, перекрывая воздух. Голубые глаза тут же широко открылись. Веспер пыталась кричать, когда рука на шее сжалась сильнее, почти до хруста, но не выходило. Легкие сдавило, в груди появился ноющий комок, на касания на руках словно в ту же секунду исчезли. Стало холодно. Почти моментально. Веспер пыталась вырваться, пыталась сделать хоть что-то, но тяжёлая рука на горле продолжала сжиматься, одновременно с этим продолжая тянуть ее на самое дно. Там, где больше не будет света. Там, где она не ощутит эти тёплые руки в своих. Там, где ей будет страшно.

***

Веки распахнулись, заставляя немного хмуриться от яркого света. Сердце колотилось как бешеное, а взгляд казался потерянным, словно зверька загнали в угол. Вес чувствовала, как постель под ней становится липкой, неприятно прилипая к телу. Холодный пот стекал по лбу, морозил ее кожу. Лежа на спине и просто глядя в полоток, она чувствовала себя слабой, не способной даже на то, чтобы встать. Эти сны стали частью ее жизни еще давно, но она так и не начала привыкать к ним. Каждый раз как удар под дых. Выдохнув. Вдохнув. Вес пыталась прийти хоть немного в себя. Голубые глаза прошлись дальше по комнате в которой она находилась. Персиковые стены, старый скрипучий пол, стол и соседняя пустая кровать. Она в общежитии, она уже не там. Давно не там. Тело не слушалось, когда Вес попыталась подняться с кровати. Усталость за последние несколько суток выматывала ее, заставляя двигаться в течение дня на автопилоте, а после не помнить половину. Даже сейчас она не могла вспомнить точную картину, как прошел полет, как она заселилась. Последний рывок. Она напряглась всем телом и наконец села. Босые ноги свисали с кровати, а одеяло скомкалось где-то за спиной. Протянув руку к тумбочке, Вес схватила бутылку с водой. Пальцы сжали пластик, заставляя тот противно скрипеть. От этого звука затошнило. Открутив крышку и выпив почти половину, бутылка снова отправилась на тумбочку. А Вес казалось полностью пришла в себя. Она встала окончательно и попыталась потянуться, за что ноющее тело наградило очередной порцией тупой боли. Фыркнула, прикусив губу от раздражения. — Лилит уже давно назвала меня старой бабкой. Голос был хрипловатым, словно вот-вот начнется болезнь. Ладонь потянулась к телефону и, казалось, сердце замерло на мгновение. Вес опустила свою губу и зажмурила глаза, прежде чем разблокировать экран. Пульс приятно стучал, а в животе появилась стая бабочек, что настойчиво щекотали внутренности. И лишь где-то глубоко внутри ей было стыдно за то, что произошло в последнюю ночь в Ричмонде. — Давай же. Ну! Открыв наконец глаза и направив телефон прямо на лицо, экран разблокировался. На заставке стояло фото трёхлетней давности. Лилит нехотя сфотографировалась с Вес. Палец уверенно нажал на иконку инстаграм. Одно непрочитанное сообщение. И тут-то пульс подскочил с такой силой, что она невольно уселась обратно. Руки дрожали, сильно. Вес пыталась зайти в чат и наконец увидеть, что там, но каждый раз промахивалась, тыкая на рилсы. Все это казалось для нее жестокой пыткой. Пробуя еще раз, и еще, Вес наконец открыла директ и замерла с широко раскрытыми глазами. Он ответил… Он ответил! Ноа: «прежде чем поступать, нужно было хотя бы загулить, что за универ, а не донимать других». Вес на секунду разочаровалась. Она думала, что ответ будет теплым, что он... Что? Сразу растает от твоих дебильных фото? Какая же дура... Собрав волю в кулак, она начала печатать ответ. Пальцы все еще дрожали, а внутри появился ком, который никак не хотел проходить. Горечь мешалась с волнением и где-то отдаленным возбуждением.

Веспер:

«Намного интереснее спросить у старшего. Уверена, что на сайте писали все красиво. Мне же важно знать со всех сторон☺️».

Готовый текст Вес отправила далеко не сразу. Перечитывала несколько раз и только потом тыкнула пальцем. Она едва не завизжала от того, какой смелой она себе сейчас казалась. Прошла минута. Три. Статус «в сети» над его аватаркой то загорался, то исчезал. Вес буравила взглядом телефон, словно одной лишь силой мысли могла заставить его ответить. Сердце, что успокоилось на короткое время, снова решило отстучать чечетку. — Зря поставила этот смайлик. Господи, какая кринжатина, — ворчала она на себя, уже готовая удалить сообщение. Экран моргнул. Ноа: «со всех сторон — это с каких? со стороны комендантского часа и протекающих потолков в левом крыле?». Вес фыркнула, поудобнее перехватывая телефон обеими руками. Дрожь в пальцах сменилась азартным теплом. «Ах, так мы умеем иронизировать?».

Веспер:

«Ну вот! Видишь? Про протекающие потолки на сайте не было ни слова! Так что твоя инфа уже на вес золота)))».

Веспер:

«А что на счет преподов?».

Минуту ничего не происходило. Вес уже успела трижды проклясть свою общительность, прежде чем экран лениво моргнул. Ноа: «а ты читать умеешь?». Ноа: «я тебе понятным языком написал: гугли». Вес даже растерялась на секунду. Внутри укололо обидой, но упрямство тут же взяло верх. Она быстро застучала пальцами по стеклу:

Веспер:

«Да ладно тебе. Тебе сложно пару имен назвать? Жалко, что ли?».

Ответ прилетел такой, что Вес казалось, она могла через экран увидеть, как он закатил глаза. Ноа: ​«мне жалко своего времени на вопросы, ответы на которые висят в паблике «подслушано» в первой же закрепленной теме». Ноа: «если у тебя не хватает ума открыть поиск по стене, то на сессии тебя отчислят первой. уайт таких как раз на завтрак ест». Вес сжала зубы. Сначала от раздражения, а после от горькой обиды. Они ведь даже не успели нормально пообщаться, а он уже начал грубить. Отвечать совершенно не хотелось. Словно Вес уже решила, что хватит на сегодня позора. Она поднялась с кровати, запихав мобильный куда подальше — под подушку. Прямо на столе лежали аккуратной стопкой небольшие холсты и пара акварельных красок. Хотелось немного расслабиться. Вес включила лапму и устроилась поудобнее за стол. И начала творить. С каждым движением кисти по холсту, тревога отходила на другой план. Не было ни кошмаров, ни желания общаться с Ноа. Линии были чуть более резковатые, чем обычно. Спустя время на бумаге начал появляться силуэт стройной женщины, а затем черные волосы, эта родная ухмылка и привычная тёмная одежда. Лилит. Приёмная мать всегда была для нее отдушиной. Но даже размазывая тёмную акварель, Вес ловила себя на том, что ловит взглядом другие цвета. Темно-коричневый. Почти черный. Цвет его глаз. Больной разум уже сам по себе начал дорисовывать картинки. На руках Лилит каким-то странным образом появились татуировки, а взгляд становился не насмешливым и ироничным, а холодным, тяжелым. Мысли увели ее куда-то далеко и она замерла над рисунком. Его губы, глаза, руки, татуировки. — Блять, отъебись от меня, — прошептала она в пустоту комнаты, швырнув кисть в стакан с водой. Брызги полетели на стол. Ее хватило на сорок минут. Одержимость — штука тошнотворная. Она зудит под кожей. Вес проиграла самой себе, когда с корнем выдрала телефон из-под подушки. Пальцы сорвались на судорожный запуск Инстаграма. Ей казалось, что если он заблокировал её, она просто задохнётся прямо в этой персиковой общажной комнате. Конечно новых сообщений не было. Конечно ему не было дела до приставучей девчонки. Вес закусила губу до крови и открыла его профиль. Редкие фотографии. Он улыбался, он серьезный. Да даже, если бы выложил фотографию дерьма в унитазе — все равно бы восхитилась. «Надо исправить. Я не могу все оставить так. Он решит, что я обиделась и никогда больше не напишет». Приняв решение, она быстро начала печатать, путаясь в буквах. Гордость? Нет, не слышали о таком. Вес потеряла ее, когда дрочила ночью на его фотки. Сейчас это просто цветочки.

Веспер:

«Ладно, я поняла. Паблик, так паблик».

Веспер:

«Просто подумала, что живой совет лучше. Не злись. Я не буду больше приставать с тупыми вопросами».

Она отправила это и сжала телефон обеими руками, прижав его к груди. Сердце колотилось в самые рёбра. Она буквально вымаливала его снисхождение, упаковывая свою одержимость в лёгкий, почти шутливый тон. Лишь бы он не молчал. Лишь бы оставил ей хотя бы эту тонкую, уродливую ниточку связи через экран. ​Экран завибрировал так неожиданно, что Вес едва не выронила его на колени. Ноа: ​«я не злюсь. мне некогда». Ноа: «какая у тебя почта?». ​Веспер моргнула, глядя на строчки. Воздуха в лёгких резко стало не хватать.

Веспер:

«А зачем?..».

Ноа: ​«скину методичку уайта по первоисточникам. если не прочитаешь до конца сентября, он тебя на первой лекции в порошок сотрет. староста курса всё равно половину растеряет, так что забирай сейчас.» ​И следом сухое: ​Ноа: ​«иди учи матчасть, первокурсница, и не пиши мне больше в директ во время зачетов, уведомления отвлекают». Он вышел из сети. ​Вес откинулась на спину, глядя в потолок, а на лице сама собой расплывалась глупая, почти болезненная улыбка. Телефон горел в её руке. Он ублюдок. Он холодный, высокомерный, душный говнюк, который только что прямым текстом приквазал ей не отсвечивать. ​Но он скинул ей методичку. Сам. Нашёл предлог. ​Она прижала мобильный к губам, чувствуя, как бабочки в животе превращаются в голодных шершней. Он может злиться, может строить из себя ледяную стену, но он помнит про неё. И этого Вес было более чем достаточно, чтобы продолжать сходить по нему с ума.

***

Ноа. Синеватый свет от монитора, заставлял глаза раздражаться. То сухость, то резкая влага. Глаза слезились так, что, казалось, будто он плачет. Ноа сидел на стуле и пялился в экран уже второй, а может и третий час. Счет во времени потерялся ровно в тот момент, когда он сел за повтор материала. И, казалось бы, можно забить хер и не стараться, но перфекционист внутри решил, что тройки ему не достаточно. Монотонный текст еще какое-то время назад разбавляли сообщения придурковатой первокурсницы. Когда Ноа впервые увидел ее сообщение, то захотелось написать коротко, но со вкусом: «иди на хуй». Вот только кишка у него тонка. Знал, что обижать женщин не стоит. Женщины — лишние проблемы, а проблем ему и так хватает. Долгое время сообщение этой Веспер висело просто прочитанным, но он же ответил, хотя и до конца не понял зачем. Да, она симпатичная, но красивых полно, но и Ноа ведь не отвечает каждому? Скорее всего, желание потешить свое собственное, не очень твёрдое эго было гораздо выше принципов. Принцип был прост — никогда и ни с кем не сближайся. Причину он до конца не понимал, как и не понимал, зачем вообще поступил еще четыре года назад. Да не абы куда а на «криминальную юстицию». Детективом себя возомнил, хотя всегда мечтал заниматься музыкой. Но страх и неуверенность в себе победили. Он вернулся в школу, а оттуда с усилием, но поступил. Как нормальный человек, хотя «нормальный» и Ноа обычно не используют в одном предложении. Губы почти машинально сложились в трубочку, а глаза немного щурились, когда приходилось читать более тяжелую часть. Для одного насильника это может быть необходимость заставить жертву сказать «я люблю тебя» перед тем, как причинить боль. Для другого — оставлять определённые предметы на теле жертвы. Для третьего — определённый тип унижения или, наоборот, ложной нежности. Рука потянулась к пачке сигарет где-то на втором абзаце. Тут то и понеслась. Концентрация внимания полетела к чертям. Пальцы достали одну сигарету и прикурив, Ноа выдохнул в приоткрытое окно. Глаза начали бегать по столу. Ручка лежит криво, тетрадь лежит в стопке с учебником. — Да пошло оно на хуй. Выдохнув едкий дым, он встал и уселся на свою кровать. Напротив стояла заправленная постель его друга Йоакима, что в последнее время стал часто пропадать. В самом углу стояла гитара, которую Ноа поставил туда еще на первом курсе, но так и не притронулся. Полугодовалая пыль на ней уже совсем не тонко намекала, что к музыке он не вернётся. Докурив сигарету, он подошел к окну и выкинул окурок. Прямо под их окнами уже давно была свалка их выкуренных сигарет. Ноа осознанно портил экологию, ведь так их выродкам не придется жить долго. Сдохнут пораньше и не будут мучаться. Ноа развалился на кровати и взял телефон в руки. Он видел, что от этой Веспер пришло еще одно сообщение, но проверять, что эта первокурсница писала — не хотелось совершенно. И как на зло лента в социальных сетях становилась еще более скучная, чем жалкие попытки блондинки привлечь на себя внимание. Ноа сдался и довольно быстро.

Веспер:

«Приняла к сведению про паблик, но я все равно тебе написала😅😂

Ты не сильно злишься?

Или уже жалеешь, что скинул методичку?)».

Глаза Ноа закатились моментально. Казалось, они останутся и дальше в таком положении, но он снова прочитал и на лице появилась кривая усмешка. «Ох, ну ты и настырная». Ноа: «жалею». Он отправил и почти сразу добавил: Ноа: «но не из-за методички». Конечно же ответ от девчонки пришёл почти моментально. Другого и не следовало ожидать.

Веспер:

«Тогда из-за чего??

Я правда пытаюсь не быть приставучей, просто... ну ты понял)»

Испанский стыд начал накрывать его с головой. Усмешка исчезла раньше, чем он успел ответить. Ноа: «понял. ты вообще спать собираешься или будешь до утра меня доебывать?». Ноа выдохнул и потер лицо дадонью.

Веспер:

«Я пытаюсь спать, но не получается. 😔

Ты же тоже не спишь, раз отвечаешь)».

— Да как ты меня уже заебала... Телефон полетел в сторону ровно в тот момент, когда дверь в общежитие тихо открылась. На пороге Йоаким. Уставший, немного хмурый. Друг тут же снял обувь и посмотрел на Ноа долгим, изучающим взглядом. — Выглядишь счастливее обычного, — сухо заметил он. Ноа тихо хмыкнул и убрал руки за голову, наблюдая, как Йоаким снимает верхнюю одежду и отправляет рюкзак на свой стол. В его движениях что-то изменилось. — Ты был... где? — прищурился Ноа. Йоаким остановился у своей кровати. Он стоял к нему спиной, поэтому эмоций не распознать, но по тому, как друг снимал толстовку было ясно — что-то тут точно не чисто. Движения чуть резковатые, что не свойственно ему. — А мы с тобой женатая пара? — попытался отшутиться он, но вышло жалко. — Прости, не знал, что мы вышли на такой уровень отношений. Извини, Ноа, но ты не в моём вкусе. Слишком смазливый. Хотя жопа супер. — Да пошел ты. Ноа закатил глаза и хотел отстать от него. Донимать до победного было не в его стиле. Йоаким вдруг обернулся и сел на кровать. Он посмотрел на Ноа серьёзно, почти не мигая. — Кажется, я в полной заднице, друг. Ноа медленно опустил руки и сел, упираясь локтями в колени. Весь цинизм и раздражение от переписки с Веспер словно испарились по щелчку пальцев. Когда Йоаким говорил так, это никогда не значило проблемы с учебой или какую-то мелочь. Он опять попал в какую дрянь. — Говори, — с нажимом, словно приказывая давил Ноа. Йоаким ответил не сразу. Он засунул пятерню в волосы, пытаясь их пригладить, хотя по факту вышло лишь запутаться. Его руки дрожали. — Помнишь Хлою? — начал он, тут же хмурясь. — Девчонка со второго курса... Я общался с ней. Она, короче, пропала. Брови Ноа поднялись наверх, а взгляд потяжелел. Он не стал ничего говорить — лишь подался вперед. — Я... Я блять узнал, где она и это уже не шутки, блять... — Йоаким вдруг стал совершенно растерянным и напуганным. — Если они узнают, что я рыл под них, то мои останки можно смело искать в канаве Балтимора.