Chuuya!!! on Ice #2.5: Танабата

      Июль. Заканчивается первый триместр учебного года, подготовка к экзаменам в старшей школе в самом разгаре, но Чую не отпускают мысли о Танабата мацури, который пройдёт на ближайших выходных.       Выйдя из раздевалки после тренировки, он увидел странную картину: в коридоре вместе стояли загадочно ухмыляющийся Мори-сан, довольная Коё и… Дазай-сенсей с нечитаемым выражением лица.       — Чуя-кун, подойди, будь добр, — позвал Мори.       Застать этих троих в одном месте, в одно время – большая редкость, а наблюдать Мори в таком приподнятом настроении случалось ещё реже. Дазай, избегающий встречи глазами, тоже вызывал одни вопросы, ведь всего несколько минут назад он, улыбаясь, по привычке открывал Чуе дверцу катка, жестом приглашая того выйти.       — У тебя ведь нет никаких планов на эти выходные? — спросил Мори своим самым мягким тоном, не терпящим возражений, когда Чуя подошёл ближе.       — Эм... Нет? — ответил он с каплей раздражения, но отнюдь не потому, что планы были. Он не постеснялся бы заявить о том, что будет занят, даже если в итоге придётся в очередной раз прогнуться под требования Мори.       Да и планов никаких не было.       Больше не было…              — Чуя, слушай…       Юан покраснела и отвела взгляд. Сердце забилось быстрее.       — Буичиро вчера пригласил меня на Танабату.       И тут же камнем упало куда-то в живот.       — Ну, это вроде как… Свидание.       Ну конечно.       — Мы теперь встречаемся.       — Так это же здорово? — сказал Чуя чуть громче, чем следовало, и несколько одноклассников повернуло головы в их сторону. — Чего ты так нервничаешь?       Юан удивлённо хлопнула ресницами и, кажется, покраснела ещё сильнее.       — Ты… не сердишься, что мы тебя не зовём?       Чуя задорно фыркнул и покачал головой:       — Почему я должен сердиться?       А у самого ком встал в горле.       — Было бы странно, если бы вы решили позвать меня на своё свидание, не думаешь?              — Вот и славно! — Мори улыбнулся и пожал плечами. — Потому что ты пойдёшь на летний фестиваль с Дазаем-сенсеем, Накаджимой-куном и Акутагавой-куном. Считай это культурным мероприятием для повышения командного духа.       Дазай закатил глаза.       — Я не соглашался. В субботу у меня рабочий день, в воскресенье – выходной.       — Мне не послышалось? — Коё явно забавляла эта ситуация. — Дазай сказал: “у меня рабочий день”?       Тот решительно её проигнорировал.       — Я не заставляю тебя жертвовать выходным, — улыбка Мори сделалась натянутой, словно он хотел сказать: “Хотя мог бы”, но сдержался. — Вы можете пойти в субботу вместо тренировок. Оплату свою получишь.       — Если ты сейчас откажешься, я пойду за священником, — не унималась Коё.       — Чуя, — Дазай вдруг обратился к нему со всей строгостью, — у нас полно работы. Тебе нужно готовиться к следующим соревнованиям.       Коё больше не могла сдерживаться и засмеялась.       Под давящим взглядом Дазая Чуя колебался. Было ли это притворством из вредности, чтобы побесить Мори, или он действительно не хотел идти настолько, что готов был совершенно нелепо прикрыться работой? Чуя ещё не научился определять точно.       В чём он точно был уверен, так это в своём желании всё же пойти на фестиваль, а в одиночку на фестивали никто не ходит.       — Мы только вернулись, дайте выдохнуть! Сами же говорили: от одного пропуска ничего не будет.       — Предатель, — Дазай моментально признал поражение. Вся его серьёзность вмиг испарилась.       Мори удовлетворённо кивнул.       — Я очень рад, что вы решили не тратить моё время на препирания. Организацию оставляю вам. Жду совместные фото для отчётности.       Дазай в ответ лишь устало вздохнул.       — Хорошо вам повеселиться, мальчики! — Коё подмигнула им и отправилась следом за Мори. Дазай ей вслед высунул язык и оттянул пальцем нижнее веко.       Когда Мори и Коё скрылись из виду, он повернулся к Чуе и заныл:       — Ну ты чего? Где твоё самоуважение? Не мог посопротивляться хоть немного ради приличия?       Но Чуя сразу понял, что это напускное.       — Честно? Ноль желания. — Он пожал плечами и отвернул голову, делая вид, что за чем-то наблюдает. — Да и… Почему бы не сходить всем вместе?       Чуя всё-таки повернулся обратно. Повисла неловкая пауза.       — Тебе больше не с кем пойти, что ли? — наконец спросил Дазай с хитрой усмешкой.       Чёрт подери, да, не с кем!              Чуя дождался, пока Ширасэ проводит Юан до её дома и вернётся к перекрёстку, где они разминулись – впервые с тех пор, как перешли в старшую школу. Как только парень показался из-за угла, Чуя схватил его за шиворот и затащил в переулок.       — Крыса ты ебучая, — выпалил он, с силой толкая Ширасэ в плечо. Тот не удержался на ногах, уронил рюкзак и упал сам. — Я же был на соревнованиях–       — Да брось ты, — гадко ухмыльнулся Ширасэ и начал отползать. — Хотел бы пригласить – написал бы ей сообщение!       — Такие вещи говорят лично! — Чуя угрожающе навис над ним. — Ублюдок, дождался последнего дня–       — Считай, что мы в расчёте!       Чуя замер, не веря своим ушам.       — Ах ты, мразь…       Но сделать с этим ничего не мог. Он был в долгу. А Юан… никогда ещё не выглядела такой счастливой.       Несколько раз сжав и разжав кулаки, он пнул рюкзак Ширасэ ему же в лицо.       — Если бы не Юан, я бы тебе уебал.       И отвернулся от него.       — Ещё и послал её сказать мне–       — Не-а. Она сама так захотела.       Сердце снова сжалось.       Но какая теперь разница?       — Да пошёл ты нахуй.       И всё же больно.       — Друг, блять, называется.       До слёз больно.       — Ни слова Юан, ясно? Для неё всё по-прежнему.              Давно кончились те времена, когда школа брала на себя организацию для классов экскурсий, турпоходов и прочих активностей. В старшей школе Чуя ходил на городские праздники уже в компании двух своих лучших друзей. Теперь он лишился и этой возможности.       На долю секунды, глядя на Коё, он задумался о том, что бы попроситься пойти с ней, но в ситуации, когда Мори уже всё решил, это было бы не более, чем “сопротивлением ради приличия”, ещё и с повышенными рисками. Чуя не хотел ругаться с Мори.       А больше у него никого не было.       Какого хрена Дазай над ним смеялся?!       — Не важно, — буркнул Чуя в ответ. Ругаться с Дазаем, как и посвящать того в подробности своей личной жизни, тоже не было никакого желания.       Дазай спрятал руки в карманы и, нахмурившись, понимающе закивал:       — Верю.       Что, конечно, означало прямо противоположное.       Они пошли к выходу.       — Сами-то чего согласились идти, раз не хотите? — выдал Чуя больше по привычке, чем из реального желания пойти на конфликт. В конце концов, Дазай мог бы выкрутиться из любой ситуации, если бы действительно захотел.       — Совершенно не важно, чего ты хочешь, если твой работодатель – Мори Огай.       Что и требовалось доказать.       — А вот ты, между прочим, мог хотя бы попытаться отмазаться экзаменами.       — Так сами бы и сказали про это!       — Это ты должен делать вид, что тебя волнует твоя успеваемость, а не я!       Они обменялись ещё парочкой шутливых уколов и замолчали; последнее слово, как всегда, осталось за Дазаем. Препираться на эту тему было уже давно не интересно – ещё где-то в конце средней школы оценки Чуи взлетели до самых звёзд и так там и остались.       Стеклянные автоматические двери разъехались в стороны, и по коже поползли мурашки от потока горячего влажного ветра со всеми запахами большого города. После "холодильника" на катке июльская жара любому вскружит голову, и покажется до смешного странным, что перед выходом на улицу кто-то может захотеть раскатать рукава рубашки и застегнуть манжеты.       Только Чуе больше не было смешно. Его снова подзуживало чувство, что он знал слишком много.       Но каким оно было на этот раз?       Не тревожным, нет, и даже не волнующим, но… смущающим?       Смущало по собственной глупости стать лишним свидетелем личной трагедии.       И быть за это прощённым.       Смущало не знать, держал ли Дазай своё обещание, и не сметь спросить.       Просто изо дня в день смотреть на забинтованные руки и верить.       И ни разу за более чем полгода не поговорить о том, что случилось.       Смириться и жить как прежде.       Смущало, может, и не само знание или незнание каких-то вещей, а странная, почти греющая потребность хранить их в секрете.       Защищать.       Всего через несколько метров от выхода Дазай остановился там, где их пути расходились, и посмотрел на закат сквозь пальцы. Чуя из тени – до него солнечные лучи уже не дотягивались – разглядывал золотистые блики в его глазах.       Такое не часто увидишь: обычно Дазай смотрел или в телефон, или куда-то вперёд и вниз, или на Чую кого-то ниже ростом – а таких было большинство –, слегка склонив голову, и свет в его глазах почти не отражался. А сейчас они сверкали, как водная рябь на цукубаи в безоблачный день. Что занимало его мысли в этот самый момент?       Картинка, которую захотелось сохранить в памяти. На всякий случай.       Проще говоря, прямо сейчас Чуя самым глупым образом пялился на своего тренера.       Счёт тем временем шёл всего лишь на секунды.       Одна. Две.       — М? — Дазай опустил руку и повернулся к нему, прищурив один глаз от солнца.       — Насчёт фестиваля, — начал Чуя, будто до этого просто ждал, пока на него обратят внимание. — Уже есть план?       Дазай снисходительно улыбнулся.       — Ты так сильно хочешь туда пойти?       И, пока Чуя не начал возмущаться, добавил:       — Придумаем что-нибудь ближе к субботе. Будут предложения – пиши.       На этом разговор был исчерпан. Они стукнулись кулаками на прощание, натянули тряпичные медицинские маски и пошли каждый в свою сторону.       Пока Чуя шагал к станции, солнце почти село, но воздух отчего-то остывать не спешил.       “Придумаем что-нибудь ближе к субботе.”       Они много чего придумывали, когда готовили программы для соревнований, но организовать поход на летний фестиваль? Такого ведь ещё не было.       Плана нет, но они придумают его вместе.       “Будут предложения – пиши.”       Так и сказал. Без снисхождения, иронии, сарказма и прочего, без чего сложно было представить его речь. Не очень похоже на того, кто никуда не хотел идти.       Не одному Чуе жара ударила в голову.       А про Мори и Коё без улыбки и не вспомнишь.       И Чуя улыбнулся.       В вагоне было свежо и немноголюдно. Стоило снять спортивную сумку и сесть на свободное место, как по телу разлилась приятная усталость, а вместе с ней навалился ворох самых разных мыслей. О себе напомнили триместровые экзамены, до которых осталось каких-то полторы недели и к которым Чуя ещё не начинал готовиться из-за отъезда, тонна основной и дополнительной домашки и, конечно, дважды разбитое сердце – завтра он пойдёт в школу и снова будет весь день притворяться, что ничего не случилось, и только вечером, на тренировке, сможет вздохнуть спокойно. Может быть. После того, что произошло между троицей из "команды номер семь", как их прозвал Дазай, тот вдруг понизил градус их перепалок, даже шуточных.       Чуя громко и протяжно выдохнул, откидывая голову на спинку сидения. Как ни странно, никто из пассажиров не обратил на это внимания.       "Команда номер семь". Два парня и девчонка. Любовный треугольник. Однажды это должно было чем-то закончиться, и уже на второй день, звеня шутовскими колокольчиками, пришло понимание, что у Чуи с самого начала не было шанса. Иначе Юан не начала бы – на второй же день! – убегать с Ширасэ из класса каждую перемену. Не целовала бы его в щёку украдкой. Не шла бы с ним под руку и почти сразу – за руку после школы.       Но если бы Чуя был ей совсем уж безразличен, стала бы она оборачиваться каждый раз, переступая порог класса? Опускала бы виновато глаза, встречаясь с ним взглядами во время поцелуя, который, как она надеялась, никто – Чуя в том числе – не заметит? И не от него ли в первую очередь пряталась? И эти рвущие сердце немые вопросы, накалявшие воздух между ними: "Ты не против? Ты не сердишься? Мы же всё ещё друзья?"…       Конечно, друзья.       Дзынь-дзынь, дзынь-дзынь.       Чуя на это согласился, не раздумывая.       Дзынь-дзынь.       Он же хочет защитить её улыбку.       Дзынь-дзынь-дзынь-дзынь.       Ладно, он не хочет остаться один.       Дзынь-дзынь-дзынь.       Даже если это означает, что придётся терпеть рядом с собой – и с ней – этого мудака.       Посмешище без капли самоуважения. Позволил себя жалеть. По классу уже поползли сплетни.       Дзыньдзыньдзыньдзыньдзынь–       Они с Буичиро– с Ширасэ были знакомы даже дольше, чем с Юан, и Чуя всегда знал обо всех его дурных наклонностях и повадках, как знал и о лучшей его стороне. Чуя всегда считал, что эта его сторона, усердно скрываемая и не просто так, заслуживала того, чтобы её защищать.       Просчитался, получается.       Дзынь-дзынь.       Дзынь-дзынь-дзынь.       Как он позволил этому случиться?       Если тот, кого Чуя называл лучшим другом, кому жизнью был обязан, оказался способен так подло разменять его чувство долга, то что он вообще понимает в людях?       Прекрасно. Он теперь даже себе доверять не может.       Дзынь.       Он остался один. Больше никто не будет гулять с ним после уроков, рубиться в аркадные автоматы в торговом центре, звать и приходить в гости с ночёвкой, приходить на его показательные выступления на дне открытых дверей в спортивном центре, ходить на летние фестивали, готовиться к тестам, проектам, грёбаным триместровым экзаменам…       А если и будет, то с той же степенью искренности, с какой он улыбался Юан, говоря: “Всё в порядке”.       Как будто вовсе не хотел оказаться на месте Ширасэ.       Чуя собрался с духом и сел ровно. Он не будет плакать в поезде. Он вообще не будет плакать. В классе на него опять начали смотреть косо, и Дазай, конечно, тоже уже догадался, что что-то не так. Нет никакой нужды обращать на себя внимание ещё и совершенно случайных людей, даже если он был в маске.       Выходя со станции, Чуя осмотрелся и, убедившись, что на улице почти никого не было, стянул маску на подбородок. Щёки обдало тёплым ветром, и стало легче.       Ну и пусть, что завтра всё начнётся сначала. Значит, карма у него такая – защищать то, что ему дорого. Он не может, да и не хочет иначе.       Но как долго он сможет так продержаться? Кто защитит его самого?       Ответ пришёл с новым дуновением ветра.       Кому ещё было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у Чуи на душе? Кто, шутя, поддержит привычную для него обстановку, когда кажется, что мир вот-вот расколется вслед за его сердцем? Кто улыбнётся ему и скажет: “Придумаем что-нибудь”?       Это вопросы, конечно, уже риторические.              Ранним утром, выходя на пробежку, Чуя не почувствовал ни капли утомления, хотя просидел за домашкой до глубокой ночи, чтобы на выходные осталось как можно меньше. Наоборот – его переполняла энергия, и разум был как никогда ясен.       Он сегодня же начнёт думать над тем, что он может предложить для похода на фестиваль.       — В смысле, на Танабату? — уточнила Юан, присаживаясь с ним рядом под большим старым деревом и доставая бенто из рюкзака. Ширасэ сел с другой стороны от неё, так что вместо привычного тесного кружка у них получилась дуга. — С Дазай-саном, Ацуши и Акутагавой?       — Ага, — равнодушно кивнул Чуя, извлекая из футляра палочки для еды. — Мори приспичило заняться “повышением командного духа”. Идём в субботу.       Юан и Ширасэ переглянулись, и последний, как ни в чём не бывало, спросил:       — А уже решили, куда пойдёте?       Чуя был в шаге от того, чтобы воткнуть свои палочки ему в глаза.       — Ещё нет. Решим ближе к дате.       Юан ловко перевела тему, и обед прошёл без жертв.       На следующей перемене Чуя первым делом достал телефон и открыл переписку с Дазаем.       После “задерживаюсь”, “тренировки не будет”, “сдвинем время”, ссылок на полезные ресурсы по спортивной тематике, аудиозаписей для выступлений, редких, но метких мемов про спорт и коротких однотипных обсуждений всего вышеперечисленного в их переписке появится что-то, не имеющее отношения к фигурному катанию.       Волнительно.       Как бы там ни было, сейчас очень важно не ошибиться. Чуя пораскинул мозгами и пришёл к выводу, что стоит начать с выбора места и предложить собраться там, где он не пересечётся с Юан и Ширасэ.       Он проверил в интернете локации, которые они по каким-то причинам отмели в прошлом году, убедился, что в этом году они также будут работать, нашёл их на карте и открыл мессенджер.       <кому: Тренер       <<       А что дальше? Начать с приветствия? Обычно они писали друг другу – вернее, почти всегда именно Дазай писал ему – сразу по делу, не тратя время на социальные условности.       Но ведь сейчас Чуя тоже писал по делу?       <<Предлагаю выбрать место из этих       И отправил небольшой список локаций – в основном парков и площадей – с адресами.       >от: Тренер       >>что ближе всего к спортивному центру?       Чего и следовало ожидать. Чуя точкой ответил на одно из своих сообщений с подходящим адресом.       >от: Тренер       >>идём туда       Вот так просто. Будто ему всё равно.       >>хорошая работа 👍       Чуя, не моргая, смотрел на это сообщение, пока к нему не подошли.       — Ого! Да ты прямо светишься, — улыбнулась ему Юан. Ширасэ топтался где-то за её спиной. — Случилось что-то хорошее?       В её голосе звучала надежда, почти мольба.       — Да ничего такого, — ответил Чуя, зачёсывая волосы назад пятернёй и убирая телефон в карман. — Просто решили, куда пойдём в субботу.       И назвал место как бы невзначай.       — Здорово же! — от облегчения Юан улыбнулась ещё шире и склонила голову набок. — Классное место.       Чуя согласно кивнул. В голове было пусто и светло.       Так пролетел остаток учебной недели: он писал по одному уточняющему сообщению в день, получал глоток свежего воздуха, когда видел ответ, и сидел весь урок за партой, как блаженный, а на следующей перемене вновь открывал переписку – просто так, и цикл повторялся.       Юан перестала о нём беспокоиться.       На тренировках тема фестиваля не поднималась. Работа есть работа. Дазай даже мог сделать Чуе замечание, если он глупейшим образом забывал движения или не попадал в ритм:       — Не о том думаешь. Сосредоточься.       И тот больше не ошибался. До следующей тренировки.              В субботу уроки тянулись до одури долго, и когда эта пытка наконец-то закончилась, Чуя, неловко попрощавшись с товарищами, едва не бегом помчался домой. У него было несколько часов до встречи у спортивного центра, за которые он успел сделать оставшиеся задания, таким образом освободив и вечер субботы, и всё воскресенье, и даже поиграть на гитаре, насколько хватило терпения. Его всё время тянуло заглянуть в телефон, хотя он не ждал никаких сообщений и уж точно не собирался сам никому писать.       Ожидание всегда давалось ему с трудом.       Когда пришла пора собираться, Чуя вытащил из ящика шкафа свою красную юката и пояс оби к ней, тщательно выгладил утюгом и встал перед зеркалом. Он как обычно, на хулиганский манер, запахнул края неплотно, так что они слегка расходились на груди. Такой вот у него был стиль: Чуя так же исправно гладил школьную форму, но рубашку с лишней расстёгнутой пуговицей носил на выпуск и никогда не застёгивал китель.       Разглядывая своё отражение, он задумался: насколько сейчас такое было уместно? Не с друзьями всё-таки идёт.       Чуя ещё немного постоял перед зеркалом, а потом всё же развязал пояс, чтобы запахнуть юката плотнее. Так будет лучше.       Ещё ему показалось, что было бы круто надеть что-нибудь на шею, короткую цепочку или лёгкий шарф, например, но у него, конечно, ничего такого не было, и он быстро забыл об этой идее. Чего это он, в самом деле.       Зато можно было распустить волосы, чтобы они обрамляли шею и чтобы чувствовать себя свободнее – и он одним точным движением подцепил и стянул резинку с короткого, тонкого хвостика у основания головы. Чуя не был бы Чуей, если бы его бунтарский дух не находил выход хотя бы в таких мелочах. Зачем, в конце концов, он отращивал волосы?       А ещё это красиво.       Последние штрихи – деревянные сандалии гэта и небольшая поясная сумка для телефона, ключей и кошелька, и он был готов к выходу.              Долгие летние вечера в портовом городе растекаются под кожей густым туманом. Солнце уходит за горизонт медленно, нехотя, и его горячие лучи разрезают плотный воздух как масло.       Чуя остановился недалеко от входа в спортивный центр и стянул маску, подставляя лицо солнцу и редкому ветру. Проверил телефон – он пришёл на несколько минут раньше. И никаких уведомлений. Если бы что-то пошло не так, Дазай бы уже написал ему.       — Ты уже здесь.       Чуя поднял голову и не сразу сообразил, кто остановился рядом с ним.       Тёмно-синяя юката Дазая была явна ему велика: рукава доставали ему до середины ладоней, а ворот из-за сильного запáха сходился почти под горлом. По той же причине ткань в целом облегала его тело очень плотно. Пояс также был, может, на пару сантиметров шире, чем должен быть, и повязан ближе к талии. Подол при этом был предусмотрительно подшит. На секунду показалось, что Дазай пришёл в женском кимоно.       А ещё на его шее был в несколько оборотов повязан тонкий платок в цвет пояса, очень удачно скрыв под собой бинты.       Если бы Чуя мог выразить свои впечатления от увиденного одним словом, то этим словом было бы…       "Пидорство".       Хотя он давно оставил окружение, где такие выражения были в ходу, ничего другого в голову просто не пришло. В моменте ему стало жутко стыдно – хотя бы потому, что именно Дазай отучал его ругаться.       К этой гремучей смеси прибавлялось противоречивое чувство, что то, что Чуя видел перед собой прямо сейчас, было… по-своему красивым.       Дазай, конечно, не мог не заметить его напряжённый оценивающий взгляд. Он не стал снимать маску.       — Не смотри так, я сам не в восторге, — сказал он, улыбаясь глазами.       Чую как током поразило. За первым впечатлением он не заметил всей картины.       Рукава юката, подобранной по размеру, доходят лишь до запястий и легко соскальзывают к локтям, когда поднимаешь руки. Дазай же мог при желании – и очень изящно – придерживать их безымянными пальцами и мизинцами.       Если не запахнуть большую юката достаточно сильно и не повязать пояс выше, она просто будет расходиться на груди и даже сваливаться с плеч.       Более широкий пояс – тоже скорее необходимость, чем выбор. Обычный пояс пришлось бы наматывать вдоль туловища, как… перевязку.       И вряд ли можно было винить Дазая в том, что у него была талия. Про платок на шее и говорить нечего.       Блять, какой же стыд.       — Извините.       Как это по-идиотски – извиняться за эмоции, которые не контролируешь, и за мысли, которые даже не озвучиваешь.       Но Дазай сделал всё, что мог, чтобы прийти в юката, как и договаривались.       И сделал это красиво.       — Забей, — равнодушно ответил он и махнул рукой, всё ещё придерживая пальцами край рукава, в то же время другой рукой доставая из своей сумки-почтальонки телефон.       Пока Дазай что-то проверял, Чуя внутри себя боролся одновременно с желанием уйти к чертям отойти от него подальше и желанием посмотреть на него ещё раз. И так, похоже, будет весь вечер. Ну почему всё должно было быть так сложно?!       Тем временем к ним приближались Ацуши и Акутагава в сопровождении Сакагучи-сана – соцработника на побегушках у Мори. Все коротко обменялись приветствиями, после чего Сакагучи-сан нервно поправил очки и быстро ушагал прочь.       Чуя не знал точно, в каких они были отношениях с Дазаем, но можно было с уверенностью сказать, что они давно знакомы. Наверняка дольше, чем с Чуей. На его памяти, тот всегда был нервным, но, может, на этот раз его сбил с толку внешний вид Дазая? Или напротив – его это нисколько не удивило? Так всегда было, и это Чуя опять чего-то не знает?       Сейчас они пойдут по улице, и все точно будут на них пялиться–       — Дазай-сенсей, вы… сегодня очень красивый, — сказал Ацуши с каким-то придыханием.       Хрясь.       Что-то внутри Чуи треснуло.       Дазай красивый.       Кто-то сказал это вслух, и вот пути назад уже нет.       И не просто кто-то, а Накаджима Ацуши – сама непосредственность. Святая простота. Вот уж кого нельзя было заподозрить в чём-то… неправильном.       Чуя по-доброму ему завидовал.       — О, Ацуши-кун! Спасибо! — Дазай снова улыбнулся глазами и слегка поклонился. — Тебе тоже идёт!       Ацуши, одетый в серовато-белую юката в чёрную вертикальную полоску, с чёрным поясом, прямо расцвёл, но стоило Акутагаве презрительно фыркнуть, как тут же помрачнел.       — А ты, Рюноске-кун, чего не в праздничном? — обратился к нему Дазай.       Акутагава действительно пришёл в обычной чёрной футболке, тёмных потёртых джинсах и кедах. Чуя вдруг задумался о том, что в принципе почти никогда не видел его в другой одежде.       — Я скорее сдохну, чем надену чьи-то обноски.       Ох, блять.       — Следи за словами, — огрызнулся Чуя и посмотрел на него с вызовом.       Сам он по стечению обстоятельств уже давно покинул детский дом, а с некоторых пор и вовсе безбедно жил на призовые деньги с соревнований, но всё ещё прекрасно помнил, каково это – "жить на подачки", "ходить в обносках" и тому подобное.       Пусть Акутагава попал в детский дом уже подростком, привыкшим к другой жизни – какой бы тяжёлой она ни была –, у него не было никакого права унижать других и плевать в протянутую ему руку помощи!       — Не лезь ко мне! — прорычал тот в ответ и сделал шаг навстречу. Чуя сделал то же самое и уже открыл было рот–       — Заткнулись оба.       И всё замерло.       Дазаю даже не нужно было повышать голос. Тон был таким обжигающе холодным, что воздух вокруг покрывался инеем. Как будто сам Мори материализовался прямо за спиной.       — Кажется, стоит напомнить, что я отчитываюсь Мори-сану обо всём, что здесь происходит, и ваше поведение будет иметь последствия, которые вам не понравятся. Рюноске, извинись перед Ацуши. Чуя… — обращаясь к нему, Дазай отчего-то сделал паузу. Он смотрел потухшим взглядом, от которого внутри всё переворачивалось. — Просто не надо.       Чуя не стал спорить, только сердито цокнул языком. Акутагава выплюнул что-то, отдалённо напоминающее извинения, на что Ацуши робко ответил: “Всё хорошо”.       Дазай вздохнул.       — Я понимаю, что кто-то, возможно, не хотел никуда идти, кто-то не рад чьей-то компании, но выбирать нам не приходится. Я не заставляю вас дружить между собой. Просто не грызитесь. Если вас что-то – или кто-то – беспокоит, вы можете поговорить об этом со мной.       Последнее, конечно, больше относилось к Ацуши, однако Чуя ощутил укол раздражения.       — Давайте каждый хотя бы попробует провести этот вечер в удовольствие, идёт?       Кивнул только Ацуши. Чуя натянул маску на нос, и все четверо отправились к месту проведения фестиваля.       На улице было оживлённо. Среди прохожих традиционно было достаточно много людей в юката. Некоторые украшали себя аксессуарами или необычными поясами, или сочетали традиционную одежду с уличной модой… Какой-то иностранец даже вышел в костюме аниме-персонажа. Дазай, всё время поглядывающий на телефон в руке, на их фоне выглядел весьма прозаично, даже скромно. Да и группка их была такой маленькой, что легко терялась в толпе. Не похоже, что бы на них кто-то пялился. Скорее уж Чуя будет ловить на себе любопытные взгляды из-за своего цвета волос, но он настолько привык к этому, что не придал бы значения.       Но это они ещё не дошли до самого фестиваля.       Телефон в сумке завибрировал.       >от: Тренер       >>если правда тянет заняться воспитательной работой, можешь, пока идём, поговорить с кем-то из них       >>аккуратно       >>я возьму второго       >>здорово поможешь       Дазай… просил его о помощи?       Что ж. Это был неплохой повод отвлечься от навязчивых мыслей.       <<Пойду к Ацуши       Чуя притормозил, убирая телефон, и поравнялся с мальчиком. Тот отстранённо глазел по сторонам и не сразу его заметил.       — Всё нормально?       — А? — Ацуши вздрогнул. — Д-да. А что?       — Я не могу закрывать глаза, когда с кем-то поступают так несправедливо, но нам с Акутагавой не стоило ругаться. — Чуя взглянул на спину Дазая, идущего впереди. — Извини за это.       Вряд ли Ацуши когда-нибудь давал Дазаю повод для такой резкости.       — Нет, что вы–       — На "ты". Мне всего семнадцать. А тебе уже четырнадцать, да?       — Да.       — Видишь, не велика разница.       Ацуши неловко улыбнулся.       — Часто он тебя так задирает? — Чуя мотнул головой в сторону Акутагавы.       — Нет. Я стараюсь не попадаться ему на глаза.       — Ну, это не дело. Нельзя же вечно бегать, а, встретившись, молча терпеть обиду.       Ацуши опустил взгляд.       — Лучше уж бегать и терпеть.       — Почему это?       Ацуши сделался совсем прозрачным. Он потерянно смотрел куда-то перед собой.       — Можно я… не буду говорить?       Чуя понял, что здесь нужно было остановиться.       — Эй, — он легонько стукнул Ацуши кулаком в плечо, чтобы тот снова посмотрел на него. — Можно, конечно. Я понимаю. У всех свои… истории.       Можно было только гадать, что за "история" заставила мальчика отказаться защищать себя. Чуя заметил, что тот начал ковырять свои ногти, и так подстриженные до самого мяса, и перевёл разговор на фигурное катание. Ацуши это успокоило.       — М-м, — протянул тот задумчиво, — значит, мне тоже нужно будет носить маску на улице?       — Когда начнёшь делать успехи и люди станут тебя узнавать.       — Разве это плохо?       — Да нет, — Чуя пожал плечами, — но иногда внимание бывает навязчивым. Так нужно для безопасности. Ну, ещё мы несовершеннолетние, и всё такое.       Мори как-то прочитал ему целую лекцию об этом и других “протоколах безопасности”, а также строго наказал не выкладывать в интернет ничего, что может раскрыть хоть какую-то личную информацию о нём и его окружении. Его друзей это тоже касалось, так что они должны были замазывать его лицо на фотографиях. И лучше закрыть все аккаунты в соцсетях. А ещё лучше удалить их. Последнего Чуя, конечно, не сделал.       — О. Думаю, я понимаю.       — Вот и хорошо.       Они немного помолчали, и Ацуши вдруг выдал:       — Вам– тебе очень идёт с распущенными волосами.       — Спасибо! — усмехнулся Чуя, качнув головой. — Ты, смотрю, сегодня всем комплименты делаешь.       — Мне… правда нравится. Никак не привыкну, что все вокруг такие разные и можно выглядеть как хочется. — Ацуши взглянул на Дазая. — Там, откуда я… ушёл, все носили одну и ту же одежду каждый день, а мужчины и женщины одевались одинаково.       Чуя не успел ему ответить – их маленькая процессия остановилась. Дазай повернулся к ним:       — Вот мы и на месте.       Они стояли у входа в парк, увешанный бумажными фонариками и огромными разноцветными фукинагаши. Впереди, за пёстрым морем людей, виднелись ряды киосков ятай.       — Что ж! — воскликнул Дазай и поставил руки на пояс. — Напоминаю: следим за личными вещами, никуда не уходим с незнакомцами, еда и напитки – только из приличных киосков, в любой непонятной ситуации звоним мне. Везде ходить за мной не обязательно. — Он повернулся к Акутагаве. — Сбегать бесполезно, сделаешь хуже. — А затем достал телефон и вновь обратился ко всем. — Сейчас предлагаю всем немного осмотреться и найти что-нибудь интересное! Хотите – ходите вместе, хотите – по одиночке. Я создам общую группу, чтобы можно было искать друг друга. Делиться фотографиями приветствуется!       — Думаю, я пока пройдусь один, — сказал Чуя Ацуши, — и ты тоже не стесняйся ходить и смотреть!       Тот растерялся, но в конце концов понимающе кивнул.       — Эй, — Чуя оглянулся в последний момент, — спасибо за разговор.       Ацуши смущённо поклонился:       — Что вы– ты! Тебе спасибо!       Что делали остальные, Чуя уже не видел. Как бы ему ни хотелось гулять в компании – ради этого он и пришёл сюда –, после всего, что он увидел и узнал, нужно было немного развеяться.       Телефон завибрировал – Дазай добавил его в только что созданную группу в мессенджере.       Уйдя дальше в парк, Чуя через некоторое время вынырнул из потока прохожих и осмотрелся. Здесь уже не было слышно шума дороги и пахло свежей едой и нагретой за долгий жаркий день листвой. Где-то недалеко играли на тайко. За бесконечными компашками, семьями с детьми и парочками он пытался разглядеть что-нибудь, что привлекло бы его внимание… и вдруг понял, что прямо сейчас не отказался бы от чего-нибудь вкусного. На глаза тут же попались несколько вывесок над стоящими рядом друг с другом ятай с едой. Сами киоски были окружены длинными очередями.       На первой вывеске красовались нарисованные от руки румяные яблоки в карамели – пожалуй, любимое фестивальное угощение Чуи; на второй висел баннер с аппетитными фотографиями различной лапши с мясом и морепродуктами в сверкающем бульоне, а третья вывеска представляла из себя фигуру краба в миске с рисом. Последнее сразу же навело на мысль о Дазае: во время их поездок по Японии и соседним странам на соревнования, если они заходили куда-нибудь поесть, тот никогда не упускал возможности заказать что-нибудь с крабовым мясом.       Не думая долго, Чуя встал в очередь за карамельными яблоками.       Это блюдо – одна из первых вещей, которая представлялась ему при словах "летний фестиваль". Конечно, его можно было покупать и есть круглый год, но на празднике отчего-то всегда было вкуснее. То ли яблоки были свежее, то ли карамель – слаще, чёрт его знает! Но без этого не обходился ни один поход на фестиваль.       Хотя люди перед ним проходили ощутимо быстрее, чем у соседних киосков, Чуе всё же придётся подождать какое-то время.       Он достал из поясной сумки телефон и, поскольку новых сообщений за это время не приходило, открыл ленту в социальной сети.       И моментально об этом пожалел.       С первой же фотографии Чуе улыбалась Юан в нежно-голубой юката с розовым поясом, увенчанным бантом на спине. Её волосы были собраны на затылке в аккуратный пучок, заколотый тама кандзаши с большой пёстрой бусиной. Местность на фоне показалась ему до боли знакомой. Присмотрелся – узнал парк, куда они ходили на фестиваль в прошлом году.       Под фотографией была подпись автора поста:       shibu001: Моя самая красивая @UruChan ❤❤❤       Чуя закрыл приложение и убрал телефон от греха подальше. Самое худшее, что можно было бы сделать – открыть секцию комментариев.       Сохранять спокойствие стоило больших усилий, но незнакомые люди вокруг точно не были ни в чём виноваты, поэтому он заставил себя выкинуть из головы фото и подпись к нему. Когда Чуя в очереди приблизился к киоску, то стал безотрывно наблюдать, как мастер методично, одно за другим окунал яблоки на палочках в жидкую карамель, а затем вываливал в разных посыпках и ставил остывать.       При первой же возможности Чуя купил уже готовое, затвердевшее яблоко без изысков. После сладкого в ближайшее время ему вряд ли захочется чего-то ещё, поэтому сейчас нужно было найти место, где он мог бы снять маску, чтобы поесть. В прошлом году такой проблемы у него не было – его прикрывали друзья.       Смотря на яблоко в руке, Чуя решил, что стоит сфотографировать вывеску ятай, где он его взял, для всех остальных. После отправки фотографии он, подумав, дописал:       <<Я пока что здесь       Кто-то с неизвестным номером начал неторопливо набирать ответ.       >>Дазай-сенсей и я скоро подойдём       Должно быть, это Ацуши. Чуя добавил номер в список контактов.       Вскоре в толпе, идущей со стороны входа в парк, показались две знакомые фигуры. Они о чём-то воодушевлённо разговаривали – вернее, говорил Ацуши, а Дазай активно кивал ему в ответ. Один раз даже потрепал его по голове. Оба выглядели счастливыми.       Урок, который Чуя выучил, ещё будучи учеником Коё: глупо ревновать тренера к другим ребятам. Поэтому Чуя был рад за этих двоих. По крайней мере, он старался.       Когда они встретились, Ацуши пошёл занимать очередь за яблоком в карамели. Дазай проводил его взглядом и, похоже, заметил соседний ятай с крабом на вывеске, но ничего не сказал. Очень удачно встав спиной к прохожим, он достал телефон и, не отрываясь от экрана, спросил:       — Как оно?       — Пойдёт, — ответил Чуя уклончиво и стянул маску на подбородок. — Вижу, у Ацуши всё хорошо.       Он откусил от яблока, и на зубах захрустела карамель вперемешку с кислой мякотью. Таков был на вкус праздник… когда-то. Но Чуе было не настолько тоскливо, чтобы разочароваться с концами. Всё-таки он сейчас был не один.       — Ага, — Дазай усмехнулся, — как ты ушёл, трещит про тебя, не переставая.       Так они говорили о нём по дороге сюда? Чуя вскинул брови от удивления и переспросил с набитым ртом:       — Пвомэниа?       — Он и до этого тобой восхищался, но сегодня ты произвёл на него сильное впечатление. Теперь хочет брать с тебя пример вообще во всём.       Откровенно говоря, кого-то вроде Ацуши впечатлить было совсем не сложно. Куда интереснее было узнать, что он и до этого смотрел на Чую снизу вверх, хотя они пересекались очень редко и у них не было возможности поговорить вот так вплоть до сегодняшнего дня.       Это Дазай рассказывал о нём, делился его успехами? Сам Чуя не то что бы много знал о том, как идёт работа Дазая с Ацуши. Или Акутагавой. И в целом знал о нём не очень много.       Чуя ушёл в мысли с головой.       Ему хотелось знать больше.       И не удивительно: сегодня он впервые увидел Дазая в чём-то кроме брюк и рубашки, свитера или толстовки, если не считать тот случай полгода назад, когда Чуя застал его в ванной комнате с голым торсом. Тогда он не придал этому никакого значения, но теперь воспоминание заиграло новыми, неизвестными красками. Может быть, тех же оттенков, что и чувства при виде тренера в облегающей юката с длинными рукавами и с платком на шее.       К слову, об этом.       Если раньше Чуя думал, что Дазай скрывает под бинтами следы какой-нибудь травмы или кожной болезни, которые и вынудили его уйти из большого спорта, то после известных событий он просто запретил себе лишний раз смотреть на его шею.       Но этот платок с маленьким аккуратным узелком сбоку был Дазаю так к лицу–       И почему он не прятал бинты, когда находился в спортивном центре?       — Ты чего завис? — Дазай оторвался от телефона.       А–       Надо бы уже доесть чёртово яблоко.       — Задумался о том, что вы сказали, — Чуя откусил сильно больше, чем было удобно жевать. — Неваувшомштоытнамэниаыавниятша.       Дазай прыснул со смеху и снова уткнулся в экран.       — О, да. Особенно в том, что бы разговаривать с набитым ртом.       Чуя невольно улыбнулся, насколько позволяли надутые щёки.       Не то что бы ему хотелось веселить Дазая – честное слово, это вышло случайно! –, но когда тот смеялся… Он наверняка не думал о том, чтобы вредить себе, верно? Когда человек счастлив, он не будет думать о смерти.       Это же так работает?       Есть что-то, о чём Дазай не мог рассказать, а Чуя не мог спрашивать. Оставалось только гадать.       Ещё Чуя заметил, что после того случая тренер перестал носить с собой книги. Если в поездках им нужно было где-то переждать, тот дремал или делал вид, что дремлет, или залипал в телефон, как сейчас.       И не спросишь ведь, почему так. Чуи это не касалось.       А что, если–       Что, если Дазай так избегал его? Раньше это не бросалось в глаза, потому что они ещё не оставались один на один в настолько неформальной обстановке, а если Чуя обращался к нему по какой-то причине, тот не отказывал ему в общении.       — Эм, Дазай-сенсей…       — М? — Дазай посмотрел на него.       И Чуя спросил прямо, глядя ему в глаза:       — Вы меня избегаете?       Дазай удивлённо моргнул несколько раз.       — Я же стою прямо перед тобой.       Справедливо, но это не ответ!       — Вы поняли, что я имею в виду!       Дазай погасил экран и скрестил руки на груди.       — Думаешь, тебе будет проще, если я буду всё время смотреть на тебя?       О, нет.       — Эм, нет–       — Значит, куда угодно, но не на тебя?       Ещё хуже.       — Слушайте–       — И кто кого ещё избегает! — Дазай сощурился и издевательски склонил голову набок. — Кто косится на меня исподтишка, как на пугало, и убегает вперёд при первой же возможности? Думал, я не замечу?       Это было так лишь отчасти, но не станет же Чуя оправдываться тем, что сбежал от Ацуши.       Зря он поднял эту тему.       Дурак.       И, как самый настоящий дурак, прямо сейчас он краснел от смущения.       — Чуя?       Чуя пересилил себя и поднял взгляд.       — Если бы я тебя избегал, всё закончилось бы ещё полгода назад.       Это правда, но–       — Для меня это, — Дазай покачал телефоном в руке, — способ избегать неловкости, чтобы не беспокоить тебя. Это лучшее, что я могу сделать. И мне жаль, если это не работает.       Он избегал неловкости. Не Чую. Хотя бы об этом они поговорили.       Но легче от этого не стало.       — Да, не работает, — Чуя сжал кулаки.       Дазай пожал плечами и… снова отгородился от него.       — Можешь поговорить об этом с Мори. Или с Коё.       Да ни хера ему было не жаль.       — А, то есть, теперь можно, да? — огрызнулся Чуя.       — Если тебе от этого станет легче – пожалуйста.       Станет легче от чего? Что Чуя поговорит с кем-то? Или что Дазая в результате поместят в психиатрическую лечебницу?       — Н-не делайте вид, что вам всё равно!       — Я не делаю вид. Мне всё равно. — Дазай и бровью не повёл. — Я выиграл себе полгода, это хороший срок. Но всё хорошее однажды заканчивается. Можешь меня сдать и успокоиться.       Ага. В руки санитарам.       Нет, это какой-то бред. Разве станут помещать в лечебницу человека после эпизода полугодовой давности?       Если только…       — Вы продолжаете резаться? — произнёс Чуя почти одними губами.       Шёпот, что был громче любого крика. Волосы на шее вставали дыбом.       В конце концов, его просто использовали, чтобы выиграть время. Опять.       Дазай замер с телефоном в руке и медленно закрыл глаза. Он стоял так секунду. Две. Три.       Блять. Ясно.       — Чуя, — начал Дазай тихо-тихо, смотря на Чую пронзительно и спокойно, — я не о госпитализации. Сейчас максимум, что может сделать Мори, это уволить меня.       “Сейчас”?       — Я же обещал тебе.       Чуя перестал понимать, что происходит. Кого он сейчас видел перед собой? Того, кто не отвернулся от него несмотря на все выходки, кто с улыбкой рассказывал о его успехах, кто пришёл сюда в дурацкой юката ради него? Или того, кто злил его, чтобы добиться своего, подбирая для этого самые ужасные слова?       Кто из них дал ему то обещание?       — Послушай, — Дазай часто моргал от волнения, — тебе нужно с кем-то поговорить. И не важно, уволят меня или нет. Тебе не нужно об этом думать. Забудь вообще об этом.       — Вы прикалываетесь?       Дазай снова прикрыл глаза.       — Хорошо, я сам поговорю с Мо–       Чуя оборвал его, прорычав:       — Только попробуйте.       Он хотел сказать что-то ещё, но заметил приближающегося к ним Ацуши.       — Я у вас не один, если вы забыли.       Пока мальчик преодолевал поток людей, Чуя второпях доел яблоко и натянул маску. Телефон в сумке завибрировал, но он не стал его проверять.       — Я не думау, фто это ты-а-ак вкуфно! — Ацуши уплетал своё яблоко в карамели с орехами за обе щеки.       — Знал, что тебе понравится, — кивнул Чуя в ответ. Приятно было видеть, что хоть кому-то это лакомство принесло настоящее удовольствие.       — Дазай-сенсей, извините! — Ацуши уставился на того виновато. — Надо было вам тоже взять, я не подумал–       — Ацуши-кун, всё в порядке! — Дазай махнул рукой. Телефон снова завибрировал. — Мне всё равно нельзя.       — А? Почему?       Дазай пару раз стукнул пальцем по маске.       — Зубы.       Что-то Чуя не помнил, чтобы тот когда-нибудь жаловался на проблемы с зубами. Наверняка просто не хотел снимать маску. Получается, он и Ацуши врал. Но и за поеданием сладкого Чуя его тоже, кажется, ни разу не видел. Совпадение?       — А-а… И-извините.       — Ничего, — Дазай покачал головой и посмотрел на экран. — Ну что? Предлагаю двигаться дальше. Поищем ещё что-нибудь. Например, Рюноске!       Чуя проверил телефон. В общей группе было два непрочитанных сообщения:       >от: Тренер       >>Рюноске-кун, ты где?       >от: [Неизвестный номер]       >>[Фото]       На фотографии, сделанной в другой части парка, за смазанными силуэтами прохожих молодые люди в группах по трое соревновались в перетягивании каната на небольшой песчаной полянке.       О, Чуя любил эту игру. Он непременно участвовал в ней с друзьями на каждом фестивале, и на их счету не было ещё ни одного поражения.       Сегодняшний вечер не станет исключением, даже если две трети его команды сейчас были не с ним. Чуя соберёт новую. Начнёт прямо сейчас.       А Дазай пусть катится к чёрту.       — Играл когда-нибудь в такое? — Чуя слегка подначил Ацуши локтем.       — Только в школе на физкультуре, — тот убрал свой телефон и опять помрачнел. — У меня… не очень хорошо получалось.       — Ерунда. Если будешь в моей, — Чуя гордо подчеркнул это слово, — команде, то всё получится!       Мальчик задумчиво нахмурился.       — Ацуши, решайся! Будет весело! — не унимался Чуя.       — Хорошо, но… Кто ещё с нами будет?       Вот оно что–       — Дазай-сенсей! Может, вы хотите? — спросил Ацуши с надеждой.       — Ой, нет! — отмахнулся тот с усмешкой прежде, чем Чуя успел бы запротестовать. — Куда мне в таком виде?       Ещё бы он попробовал согласиться.       Ацуши, очевидно, не мог ни настоять, ни выразить недовольство. Чуя подбодрил его словами:       — Давай для начала дойдём туда, а там уже найдём нам третьего. Всё будет хорошо, обещаю!       И это сработало.       Втроём они двинулись вглубь парка. Чуя и Ацуши шли рядом; Дазай, как всегда в телефоне, постепенно отстал от них, но всё ещё оставался в поле зрения. Когда Ацуши заметил это и захотел притормозить, Чуя произнёс с ухмылкой:       — Не переживай за него. Не маленький, не потеряется.       Ацуши покорно продолжил идти рядом, но изредка всё же оглядывался.       Довольно скоро они обнаружили место с фотографии и сразу же приметили Акутагаву. Дазай оставил их и занял место на скамейке на краю площадки, в центре которой и располагалась песчаная полянка для игр. Чуе не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, чем тот займётся, да и дела ему до этого, в общем-то, уже не было.       — Значит, хочешь сыграть в перетягивание каната? — начал Чуя сдержанно, когда они с Ацуши подошли к Акутагаве, с угрюмым видом подпирающему дерево у противоположного края площадки. Ацуши держался позади.       — С чего ты взял? — Акутагава посмотрел на них, словно делал одолжение.       — Ты отправил фотографию.       — И что?       Чуя начал закипать, но не отступил.       — То есть, ты просто так сфоткал именно это? И стоишь тут всё это время и смотришь тоже по приколу?       — Меня спросили, где я. Я скинул то, что вижу. Подумал, что меня ищут, поэтому остался! — Теперь уже Акутагава начал заводиться. — С чего мне хотеть играть в эту херню для малышни?!       — Ты–!       Чуя сделал шаг и уже поднял было руку, но только сжал кулак, опустил его и с шипением выдохнул через стиснутые зубы. Он знал, что легко не будет, и тем не менее решил попробовать заманить парня в команду – хотя бы потому, что Акутагава тоже занимался спортом. А ещё Чуя обещал Ацуши, что всё будет хорошо.       — Ты видишь тут детей, кроме нас?       Акутагава в ответ лишь насупился и отвёл взгляд.       Действительно: среди соревнующихся не было никого, кто на вид был бы младше двадцати лет. Большинству участников можно было смело дать все тридцать.       — А, я понял, — надменно протянул Чуя и склонил голову набок. — На школьной дискотеке самые крутые стоят у стены, да?       Акутагава закатил глаза.       — Так боишься, что люди вокруг подумают? Или… что силёнок не хватит?       Чуя успел поймать кулак, летевший ему прямо в челюсть, и сжал его, чтобы Акутагава не мог отдёрнуть руку.       — Пожалуйста, не надо! — испуганно воскликнул Ацуши сзади.       А затем поймал второй, летевший с другой стороны.       — Ты ничего не знаешь про мою силу! — Акутагава таращился на него с животной яростью. — ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ЧТО Я МОГУ СДЕЛАТЬ–       — Так покажи мне, — процедил Чуя сквозь зубы и сжал кулаки Акутагавы с такой силой, что лицо того исказила гримаса шока, — и не кулаками маши, а возьми себя в руки и сыграй в грёбаное перетягивание каната, если хочешь этого!       После этого он оттолкнул парня. Тот устоял, несколько раз сжал и разжал пальцы и сдавленно выплюнул:       — Ладно!       Чуя кивнул.       — Другое дело.       Ранее ему на миг стало не по себе от взгляда Акутагавы, но в нём не было ничего такого, чего бы он раньше не видел. С этим вполне можно было иметь дело.       — Итак, — он сделал шаг в сторону, чтобы Ацуши и Акутагава оказались лицом к лицу, — мы теперь команда. Вот что мы будем делать…       Описывать свои победные тактики с нуля, ещё и несработанной команде, оказалось не так-то просто. Если Юан и Ширасэ за годы дружбы научились понимать Чую с полуслова и полувзгляда, то Ацуши то и дело переспрашивал элементарные вещи или сетовал: “А что, если я не смогу?”, чем порядком бесил Акутагаву; тот, в свою очередь, постоянно спорил с Чуей и негодовал: “Почему это должно сработать?”, а ещё: “По-моему, ты слишком усложняешь!”.       Чую бесили они оба.       Но если уж он взялся за это, то ни за что не отступит. Он будет раз за разом терпеливо повторять одно и то же, пока не убедится, что все правильно его поняли и всё запомнили.       Пока Ацуши не перестанет нервничать в присутствии Акутагавы и всё время искать глазами Дазая.       Пока Акутагава не перестанет строить из себя волка-одиночку и рычать на Ацуши.       Пока в голове не пронесётся непрошенное: “Интересно, а ему с ними так же сложно?”, от которого придётся ещё долго мысленно отмахиваться.       — …Так понятнее? — Чуя, изображавший человечков пальцами рук, сохранял самообладание из последних сил. В ход уже пошли аналогии с фигурным катанием. — Только сразу честно.       Ацуши, который всё это время следил за его руками, нахмурив брови от напряжения, вытянул лицо:       — О– О-о! Да, теперь понял!       Чуя удержался от комментария в духе: “Блять, наконец-то” и повернулся к Акутагаве:       — Теперь понимаешь, почему расстановка имеет значение?       Тот буркнул что-то нечленораздельное, но это определённо было выражением согласия.       — Тогда погнали!       Перед ними на полянке команда девушек соревновалась с командой парней. Девушки визжали и смеялись, обвившись руками вокруг каната и едва не повисая на нём, а их “противники”, особенно не напрягаясь, то тянули его на себя, то приотпускали, пока, в конце концов, не дали отметке на середине каната оказаться на чужой территории. Судья дунул в свисток и махнул рукой в сторону “победительниц”.       — Эй! — прикрикнул Чуя, обращаясь к крепкому, плечистому парню, который больше всех был похож на лидера команды. — Сыграете с нами? Только чур не поддаваться!       — С вами-то? — Тот посмотрел на него с некоторым недовольством, затем переглянулся с товарищами. Один с усмешкой пожал плечами, другой просто кивнул. Девушки рядом с ними перешёптывались и хихикали. — Хорошо! Но потом не плачьте, когда наедитесь песка.       Чуя даже не стал закатывать глаза – настолько он привык к подобному.       И тем шире была его надменная ухмылка-оскал под маской.       Оставив обувь у края полянки, Чуя, Ацуши и Акутагава взялись за канат в шахматном порядке. Ацуши встал ближе к середине, Акутагава встал вторым. Чуя встал последним и тихо скомандовал:       — Держитесь крепче.       Судья дунул в свисток–       — РАЗ! — гаркнул Чуя и изо всех сил дёрнул канат на себя.       Ацуши и Акутагава одновременно с ним сделали то же самое, но первый всё же не удержал равновесие и полетел назад.       Раздался свисток судьи.       Чуя успел шагнуть вперёд и выставить руку, чтобы Ацуши не упал.       — Сказал же: держись крепче.       Тот повернул к нему голову:       — Извини! Это было так неожиданно–!       — Я предупреждал. Но не извиняйся. Мы только что победили.       — А–?       Ацуши повернулся обратно.       Середина каната была на их территории. Соперники, выпустившие канат из рук, непонимающе смотрели то на них, то друг на друга. Толпа вокруг полянки аплодировала и улюлюкала.       — Получилось…       — Не думал, что эта дешёвая уловка правда сработает, — пробормотал Акутагава, оборачиваясь.       — Не “дешёвая уловка”, а “эффект неожиданности”, — Чуя снисходительно вскинул брови.       С противоположной стороны раздался недовольный возглас, сопровождавшийся заливистым девичьим смехом:       — Не считается! А ну-ка ещё раз!       Ацуши и Акутагава посмотрели на Чую, словно спрашивая, что им делать дальше.       Однако он прекрасно знал, что скрывалось за этими вопрошающими взглядами.       Пьянящий глоток неожиданного успеха.       “Хочу ещё!”, полное детского восторга.       Пламя соперничества.       Чуя кивнул им и крикнул другой стороне:       — Да пожалуйста!       И они сыграли ещё раз, используя уже другую тактику. Всем нужно было устойчиво упереться ногами в песок и перенести вес назад и в стороны от каната – кроме Чуи, который стоял последним и должен был отклониться ровно назад –, потому что соперники сразу после свистка точно так же, как и они в первом раунде, рванули канат, а потом, воспользовавшись их замешательством из-за неудачи, перехватить инициативу. Так и победили.       Чуя дал “пять” немного запыхавшемуся, но светящемуся от счастья Ацуши. Акутагава от подобного отказался, на что Чуя равнодушно пожал плечами, но про себя отметил, что тот тоже, по-своему, был рад их победе.       Перед третьим раундом команда соперников взяла короткий перерыв, чтобы посовещаться. Чуя, Ацуши и Акутагава сделали то же самое.       — Похоже, они наконец-то решили включить голову, — Чуя внимательно наблюдал за старшими парнями на другой стороне полянки. Ацуши и Акутагава ловили каждое его слово. — Сейчас начнётся самое интересное.       Он слишком хорошо знал различные типажи соперников и возможные стратегии их поведения. Если он всё понимал правильно, то эти к третьему раунду решат–       — Эй, пацаны. Думаю, хватит. — С улыбкой на лице, “лидер” шёл прямо к ним. Его товарищи и подруги шли следом. — Признаём поражение.       — Чего–       Акутагава начал было заводиться, но Чуя шикнул на него.       — Слушай, мы сюда пришли развлекаться, а не кому-то что-то доказывать, — сказал “лидер”. — Мы уже поняли, что вы крутая команда и, дай вам возможность, победите нас и в третий, и в четвёртый раз.       — Спасибо, — смущённо пролепетал Ацуши, к умилению женской части собеседников.       — Да не за что. А ты, значит, — “лидер” посмотрел на Чую, — здесь за главного?       — Вроде того, — пожал он плечами.       “Лидер” с улыбкой протянул ему ладонь для рукопожатия.       — Моё уважение.       Пока члены обеих команд – даже Акутагава, после того как Чуя метнул в него грозный взгляд – пожимали друг другу руки, к разговору подключились девушки:       — Мальчишки, ну вы даёте! Спортом занимаетесь, наверное?       Ацуши вспыхнул румянцем.       — О, ну, вообще-то–       — Да просто физкультуру не прогуливаем, — встрял Чуя. — Этого вполне достаточно.       Один из старших парней закатил глаза, но тут же рассмеялся.       На этом соперники попрощались друг с другом, поблагодарили судью и разошлись по разным краям полянки, уступая место следующим командам.       — Четвёртый раунд я, наверное, не выдержал бы, — Ацуши вымученно улыбнулся и посмотрел на свои красные ладони. — Да и третий как-то…       Акутагава перевёл недовольный взгляд с него на Чую, который никак не отреагировал, и выдал с претензией:       — Это всё, что ли?       — Да, — бросил тот равнодушно, отряхивая ступню от песка перед тем, как надеть гэта. — Мы и так заняли место на целых два раунда, а желающих ещё вон сколько. И Ацуши уже устал. Но ты можешь остаться и найти другую команду.       Парень не ответил. Он постоял секунду, смотря на обувающихся товарищей, затем цокнул языком и последовал их примеру.       — Неужели тебя не бесит, что они так легко сдались? — подняв голову, всё же спросил он через некоторое время.       — Не-а. — Чуя смотрел на Акутагаву сверху вниз, скрестив руки на груди. — Я, конечно, немного разочарован, но не удивлён. К тому же, они сами не считают, что сдались.       Акутагава, зашнуровывавший кеды, видимо, погрузился в раздумья. Чуя тем временем повернулся к стоявшему рядом мальчику.       — Ацуши, будь внимательнее, когда общаешься с незнакомцами, — тихо сказал он. — Я не просто так маску ношу, помнишь?       Осознание пришло к тому почти мгновенно, и он зашептал испуганно:       — Извини, я–!       — Отвлёкся на красивых взрослых девчонок.       Ацуши зарделся.       — Что– Э-э–       — Не осуждаю, но–       Телефон в поясной сумке начал разрываться от уведомлений. Не успевал закончиться один вибросигнал, как начинался следующий, и так уже несколько секунд. Ацуши и Акутагава тоже замерли, затем достали телефоны. Все трое переглянулись.       В общую группу потоком летели сообщения с вложениями.       Дазай отправлял фотографии.       На снимки попало всё.       Как они говорят с Акутагавой у дерева. Как Чуя сосредоточенно объясняет на пальцах тактики игры. Как они стоят чуть ли не в боевой стойке с канатом в руках перед стартом. Как Акутагава поднимает свои редкие брови от изумления сразу после отмашки судьи. Как Чуя ловит летящего назад Ацуши. Как зажигаются глаза мальчика, когда он смотрит на Чую в ожидании его решения.       — У-ух ты…       Как горят его, Чуи, глаза, когда он принимает вызов на второй раунд. Как он пятернёй зачёсывает волосы назад. Как они закопались пальцами ног в песок, чтобы противники не могли сдвинуть их с места. Как рифмуются их движения, когда они изо всех сил тянут канат на себя. Как Чуя и Ацуши дают друг другу “пять”. Как Акутагава улыбается сам себе одними уголками рта, пока никто не видит.       — Пф.       Как напряжены их лица, пока они стоят кружком и поглядывают на соперников – и как те подходят к ним, чтобы закончить соревнование. Как “лидер” первый протягивает руку Чуе. Как все пожимают руки. Как их обступают девушки. Как Ацуши краснеет.       — Ой…       И, наконец, как они втроём беседуют на краю песчаной полянки.       Каждый кадр был чётким, сочным, с каким-то любовным вниманием к деталям. Можно было отследить даже, в какой момент взгляд Чуи потух от разочарования.       Это действительно были очень хорошие фотографии. Не то, чего ожидаешь от человека, залипающего в телефон на скамейке где-то на краю площадки.       Чуя закрутил головой по сторонам. Дазай стоял среди зрителей не так уж далеко от них и что-то рассматривал на экране своего телефона вместе с каким-то незнакомцем. Тот мог даже нажать пальцем на экран чужого устройства, смахнуть что-то или приблизить. Дазай кивал ему или качал головой, не прекращая улыбаться глазами. Незнакомец тоже кротко улыбался ему.       — Это ещё кто? — Акутагава недоверчиво косился в ту же сторону, куда смотрел Чуя.       — Без понятия. Подойдём и узнаем.       Ацуши последовал за ними.       Чем ближе они подходили, тем больше деталей открывалось взгляду. Худощавый незнакомец в чёрной майке, серых брюках и с повязанной вокруг талии красной толстовкой был не старше Дазая и лишь немного ниже того ростом. Его рыжие волосы были небрежно заколоты только с одной стороны, открывая вид на широкий металлический кафф на ухе.       Видок под стать Дазаю.       Похоже, Дазай доверял ему достаточно, чтобы позволить стоять настолько близко и прикасаться своей собственности.       “Давайте каждый хотя бы попробует провести этот вечер в удовольствие, идёт?”       Блять–       Нет, у этого должно было быть нормальное объяснение. Например, они были давними очень хорошими друзьями, которые просто совершенно случайно встретились в совершенно случайном месте именно сегодня, узнали друг друга в толпе и решили заговорить.       Даже у такого человека, как Дазай, могут быть друзья.       Или он мог попытаться… подружиться с кем-то.       В таком виде.       Ещё и облокотившись на чужое плечо и положив на руку голову.       …Блять.       За несколько метров Чуя обозначил их приближение резким возгласом:       — ЭУ!       Рыжий незнакомец вздрогнул. Дазай с шипением взялся за ушибленную скулу. Где-то сзади сочувственно ойкнул Ацуши.       — Осаму– Прости, пожалуйста! — Незнакомец сделал шаг в сторону от него.       Уже “Осаму”, значит.       — Ничего, — ответил Дазай, затем смерил Чую презрительным взглядом. — Знаешь, это было совершенно не обязательно. Я прекрасно вас видел.       Видел и всё равно продолжил в том же духе? Замечательно.       — Ну так раз видели–       — Проехали. — Стоило Дазаю убрать руку от лица, как его голос неожиданно зазвучал теплее. Теперь он, как ни в чём не бывало, обращался к остальным своим ученикам. — Как впечатления? Уже посмотрели фотографии?       Ацуши и Акутагава смущённо переглянулись.       — О… Это было здорово.       — Неплохо.       — И-и фотографии замечательные!       — Хм, — Акутагава неопределённо пожал плечами, смотря куда-то перед собой.       — Я даже не заметил, как нас снимали.       — Ну, вам было явно не до этого, — вставил незнакомец всё с той же кроткой улыбкой и вдруг посмотрел прямо на Чую, ожидая и от него какого-то ответа.       Всё это было очень мило, но ответы в первую очередь нужны были самому Чуе.       — Вы кто? — спросил он ровным, но требовательным тоном, поднимая подбородок.       Глаза незнакомца округлились от удивления.       — А-аха-ха, прошу прощения! — вмешался Дазай и снова облокотился на чужое плечо. — Мне, конечно, стоило с самого начала всех друг другу представить! Прошу любить и жаловать: мой давний хороший друг, а ещё талантливейший фотограф, — на этих словах “друг” смущённо усмехнулся, опустив глаза, на что Дазай ободряюще ткнул его пальцем под ребро, — имя которого однажды обязательно прогремит на весь мир, а именно–       — БРА-А-АТИ-И-ИК!!!       Дазай успел сделать шаг в сторону, прежде чем на его друга сзади с визгом напрыгнула какая-то девушка со стрижкой “химэ” и в светлой узорчатой юката, обвив руками его шею, от чего он едва не сложился пополам и захрипел.       — НАОМИ–       — Я тебя обыскалась! Как ты мог меня оставить?! — Наоми надула щёки, обошла его и взяла его лицо в свои ладони. — Я же отошла всего на минутку– О.       Не отпуская лицо незнакомца, Наоми окинула Дазая пытливым взглядом с головы до ног.       — Ва-ау, — протянула она удивлённо, — ты тут на свидании, что ли?       — Конечно, — Дазай серьёзно нахмурился и закивал. — А теперь угадай, кто из этих четверых – моя пассия.       Чуе этот сарказм показался пиздецки неуместным.       — Чё?!       Девушка непонимающе огляделась и наконец-то заметила трёх подростков, которые таращились на них с разной степенью недоумения. Её взгляд остановился на Чуе.       — Даза-а-ай-сенсей, — глаза Наоми нехорошо заблестели, — я была о вас лучшего мнения.       — Чт–       Чуя вспыхнул и поперхнулся от негодования и отвращения. Ацуши и Акутагава выглядели совершенно потерянными.       — Наоми, нет– — Незнакомец попытался зажать Наоми рот рукой, при этом посмотрел на Дазая с осуждением.       — Он же ещё ребёнок! — Девушка легко увернулась и упёрла руки в бока.       — Я НЕ– МЫ НЕ–       Чуя гневно уставился на Дазая. Тот молчал и явно упивался сложившейся ситуацией.       — Наоми, он же пошутил–       Та закатила глаза и повернулась к незнакомцу.       — Давно у нас Дазай единственный, кому можно шутить?       А потом обняла его за шею и провела пальцем по его коже от подбородка до ключицы.       — Но если тебе так хочется, я могу стать очень серьёзной–       — Не при детях! — тот схватил её за плечи и развернул спиной ко всем остальным. — Нам пора идти! Всем пока!       И утолкал прочь.       — Пока-пока! — Дазай помахал рукой им вслед.       Чуя решил, что с него хватит. Он всё ещё кипел от гнева, но, как и все, только молча смотрел, как странная парочка растворяется среди прохожих.       — Так это всё… просто шутка…? — Ацуши не знал, на кого ему смотреть.       Акутагава раздражённо вздохнул и закатил глаза:       — Ты совсем–?       Дазай прервал его наигранно громким “Кхм!”.       — Да, Накаджима. Это всё просто шутка. — Акутагава бросил на Чую короткий взгляд, полный недоумения и даже какой-то жалости, скрестил руки на груди и нахмурился. — И то, что они – брат с сестрой, очевидно, тоже.       — С чего такой вывод? — бросил Чуя с вызовом. Его это нисколько не волновало, но этот взгляд он просто так не оставит.       — Мы не бу–       — Да потому что братья и сёстры себя так не ведут! — Акутагава полностью проигнорировал Дазая.       — Рю–       — Они даже не похожи на друг на друга!       Что-то в нём надломилось – в его взгляде, в том, как он взмахнул руками и замер –, и он замолчал. Чуя не стал ему отвечать.       — Зато она похожа на Гин, так?       Похоже, что слова Дазая, тихие и вкрадчивые, попали в точку.       Парень зажмурился, резко вдыхая через нос, и на выдохе опустил руки.       — Отойди подышать, если нужно.       И сразу же развернулся к ним спиной и быстрым шагом удалился в сторону деревьев за ближайшим краем площадки.       Ацуши продолжал смотреть туда, даже когда Акутагава скрылся из виду.       Чуя поймал на себе взгляд Дазая. Сложно было сказать, что выражал этот взгляд.       Бесит.       — Ну давайте, скажите, что это я виноват! — он мотнул головой в его сторону, словно боднул невидимыми рогами.       — Ацуши-кун, у меня к тебе просьба, — сказал Дазай очень серьёзно, чем сразу же отвлёк внимание начавшего нервничать мальчика на себя, и полез в сумку за кошельком.       Чуя взметнул руки к небу:       — Да вы серьёзно–       Дазай даже не посмотрел на него, полностью сосредоточившись на Ацуши.       — Пожалуйста, сходи к вендинговому автомату у входа в парк и возьми бутылку воды для Рюноске-куна.       Тот растерянно смотрел то на купюры, которые ему протягивал Дазай, то на него самого, то на Чую, который понял, что опять ходит по краю.       — Если переживаешь, то скажи ему сразу, что это от меня. Можешь просто положить бутылку на землю рядом с ним и вернуться к нам.       Мальчик медлил. Дазай улыбнулся ему глазами.       — Ацуши-кун, всё будет хорошо. Так бывает, не произошло ничего страшного. Это просто плохая шутка, которая немного вышла из-под контроля.       Чуя с трудом удержался от того, чтобы фыркнуть.       — Если… — Дазай медленно моргнул, — тебя это беспокоит, мы позже обязательно об этом поговорим.       Если Дазай ещё хоть раз произнесёт слово “поговорить”, Чуя точно что-нибудь сломает.       — Хорошо, — уверенно кивнул Ацуши, забирая деньги.       — Спасибо тебе большое.       Когда мальчик ушёл, Дазай закрыл глаза и стоял так секунды четыре, не меньше.       “Просто «плохая шутка»?!”       “Почему вы со мной не поговорите?”       “Да скажите уже что-нибудь!”       Столько всего хотелось высказать, что не получилось сказать вообще ничего, и оставалось только дождаться, пока Дазай не откроет глаза и сам что-нибудь не сделает. Ведь для чего-то же он отослал Ацуши подальше.       И эта лишняя секунда молчания показалась Чуе какой-то зловещей.       — Присядем.       Это было не предложение и даже не просьба. Это было требование, высказанное самым мягким тоном, не терпящим возражений. Но Чуя и не собирался возражать. Он лишь презрительно сощурился, когда Дазай в очередной раз достал телефон.       По пути к краю площадки Дазай написал в группу, что они будут на скамейке и чтобы их не теряли, после чего убрал телефон обратно.       — Пожалуйста, больше не делай так при Ацуши, — сказал он после долгого тяжёлого вздоха, когда они сели. Дазай хотел было по привычке закинуть ногу на ногу, но из-за облегающей юката у него ничего не вышло, и он сел ровно, сложив руки на коленях, накрыв одну другой. Он смотрел прямо перед собой пустым, невидящим взглядом.       — Может, это вам не нужно больше “так”, — Чуя выплюнул это слово с неприкрытой ненавистью, — делать?       Дазай снова закрыл глаза.       — Я сделаю вид, что ты просто меня не понял, и поясню: не иди со мной на конфликт при Ацуши. Он относится в нам обоим с большим уважением, и такие ситуации его пугают. Он ещё привыкает к новому миру, и, хотя он доверчивый, сейчас его доверие как никогда хрупкое. И то, что ты сказал ему про меня дороге сюда, тоже было лишним.       Чуя сердито цыкнул, затем прокрутил в голове всё, что узнал от Ацуши из их разговора по пути в парк, и только больше уверился в своей правоте.       — А ваши шутки идиотские его, значит, не пугают и доверие не разрушают.       Дазай тихо усмехнулся.       — Из всего, что было сказано и сделано после того, как вы закончили с перетягиванием каната, мои слова, как ни странно, самые безобидные. Рюноске, например, прекрасно считал контекст. Ацуши, может быть, не очень хорошо понимает сарказм, но он не такой наивный, каким может показаться. Если бы был хоть малейший риск, что он сразу воспримет всё буквально и испугается, я бы так не шутил.       Ну конечно. Он, как всегда, всё предвидел и просчитал все риски. Один Чуя, идиот такой, ничего не понял.       Нет, он на это не поведётся. Проблема была совсем в другом!       — Но вы же знали, как отреагирует эта–       — Наоми-сан, — перебил Дазай Чую прежде, чем у него вырвалось бы что-нибудь как минимум не очень вежливое. — Не забывай, что мы говорим о моих друзьях. И нет, не знал.       — Врёте, — Чуя стиснул зубы, вспомнив, с каким упоением тот наблюдал за сценой, и перешёл на яростный шёпот. — Вы не могли не знать! И вы точно знали, что она подумает на меня!       — Нет, не знал, — повторил Дазай сдержанно и опустил плечи. — На твоём месте мог оказаться кто угодно. И если бы это был Ацуши, то я бы нашёл, что сказать.       Чуя ударил себя кулаками по коленям.       — Посмотрите мне в глаза и скажите, что не знали, что так будет!       Дазай повернул к нему голову.       Мягкий взгляд потухших, бесцветных глаз.       Ледяное спокойствие в голосе.       — Не понимаю, почему ты считаешь, что вправе требовать от меня оправдываться перед тобой.       Летним вечером мороз по коже ощущался особенно остро.       — Если опять собираешься сказать, что ты у меня не один, то придумай что-нибудь получше, — продолжал Дазай. — Ты почему-то вспоминаешь об этом только тогда, когда тебе это удобно, а не когда подрываешь доверие остальных ко мне неуместными замечаниями или выкриками.       — Вы сами с этим неплохо справляетесь. И друзья у вас так себе.       Перед глазами снова встал образ рыжего незнакомца, с кроткой улыбкой и каффом на ухе, и этой… девицы, виснущей у него на шее.       — Большое спасибо, Чуя.       Да Дазай даже стоял вплотную к нему, не говоря уже обо всём остальном, исключительно Чуе назло.       Сам же сказал, что видел, как он и остальные подходили к ним.       — Не за что.       Дазай снисходительно, но всё ещё очень холодно, улыбнулся глазами:       — Знаешь, вы даже чем-то похожи.       Чуя недоумевающе изогнул бровь.       — Вы с Наоми очень легко забываетесь и выходите за рамки дозволенного.       Он хотел – очень хотел – как-то ответить, но даже у него от такого сравнения пропал дар речи.       И тут его огрело по голове осознанием.       — Вы сказали, что, если бы это был Ацуши, вы бы нашли, что сказать. То есть–       — Ты не успокоишься, да? — Дазай закрыл глаза.       — Вы не остановили её! — Чуя ткнул пальцем в его сторону.       — А я должен был?       Дазай снова смотрел на него. Он склонил голову набок, прищурив глаза.       — Я должен был остановить её, Чуя?       “Зачем?”       “Тебя что, надо защищать?”       “От чего?”       Чуя опустил руку.       — Ты, наверное, не заметил, но ты единственный, кого смутило то, что она сказала. Ацуши волнуется, потому что ты срываешься на меня и не только. Рюноске эта ситуация напомнила о его сестре. А мне теперь приходится со всем этим разбираться.       Он нервно сглотнул. Он чувствовал себя пойманным за руку неизвестно за что и в то же время совершенно справедливо.       — И я буду очень рад, если ты перестанешь добавлять мне работы.       Взгляд Дазая вдруг смягчился. Он вздохнул и пожал плечами.       — Но справедливости ради отмечу, что, если бы ты не затащил Рюноске в эту игру с канатом, всё могло бы сложиться куда хуже. И даже в этой твоей последней провокации была своя польза.       — Какая. — Голос Чуи звучал отдельно от него, подавленно и бессмысленно.       — Да так, — Дазай повернулся лицом к песчаной полянке, на которой всё это время продолжались соревнования. — Я просто кое в чём убедился.       О чём бы там Дазай ни думал, не похоже было, что это относилось к Чуе и что он вообще собирался развивать эту тему, если только не спросить его напрямую.       Даже если Чуя ошибался, он не собирался ни о чём спрашивать. Он уже наговорил достаточно.       Всё закончилось.       На смену гневу и отчаянию пришли тоска и опустошение, как это бывает в ожидании наказания, которого, конечно, так и не последовало. С другой стороны, остаться в своей голове один на один со всем, что натворил, с этим гадким чувством уязвимости от того, что тебя видят насквозь, и было худшим наказанием. Знал ли Дазай об этом? Да уж наверняка знал.       Пусть Чуя ощущал себя скорее пристыженным и уставшим, нежели по-настоящему виноватым, на него всё же накатило, и он с коротким вздохом прислонился – хотя правильнее будет сказать “стукнулся” – головой к плечу – о плечо – сидящего рядом человека.       “Простите.”       Тот пару раз легонько хлопнул его по макушке другой рукой.       “Всё в порядке, Чуя.”       Вот так просто. Как и всегда.       Чуя смотрел на длинные изящные кисти рук, спокойно накрывающие одна другую, и ему вдруг стало так грустно и горько. Его собственные ладони были сжаты в кулаки и прижаты к коленям.       Он такой дурак.       И он посидит так ещё немного.              Ацуши остановился в паре шагов от дерева, за которым, откинувшись на него спиной, сидел Акутагава Рюноске, и сжал в руках бутылку с водой. Тот, должно быть, услышал шуршание травы под его ногами и выглянул с недовольным видом, от чего Ацуши вздрогнул.       — Д-дазай-сенсей просил передать тебе воды, — он выставил руку с бутылкой вперёд в своё оправдание.       Акутагава Рюноске ничего не ответил и вновь скрылся за деревом.       Кажется, он не злился. Это… одновременно вызывало облегчение и настораживало. До сегодняшнего дня Ацуши не видел, чтобы тот сам останавливался во время вспышки гнева.       Он вдохнул полной грудью, осторожно подошёл ближе и нагнулся, чтобы поставить бутылку на землю рядом с деревом. Но почва в этом месте оказалась неровной, и бутылка упала. Ацуши хотел было поднять её, но в последний момент отдёрнул руку, лепеча извинения – как-то неловко, лучше просто уйти.       — Подожди.       Ацуши замер, не разгибаясь.       — Извини.       На этот раз это действительно походило на извинения. Ацуши даже не сразу понял, за что.       — А– А-а, да ладно. Ничего. — Он встал медленно, словно резкое движение могло спровоцировать новую вспышку. — Я вернусь к Дазаю-сенсею и Накахаре-семпаю.       Когда Ацуши уже шёл обратно с водой, он видел их, сидящих вместе на скамейке. Накахара-семпай прислонился головой к плечу их тренера. Должно быть, они помирились.       — Да подожди ты, — Акутагава Рюноске нетерпеливо зашипел и потянулся за бутылкой.       — Ч-что? — Ацуши совсем растерялся.       — Ты… правда не понял, что произошло?       Ацуши ответил смущённо:       — Не уверен… до конца. Но Дазай-сенсей сказал, что мы можем потом об этом поговорить. Думаю, он бы мне объяснил.       Акутагава Рюноске удручённо вздохнул.       — Как ты вообще живёшь…              Они сидели так уже какое-то время. Ацуши успел сходить за водой и, судя по тому, что до сих пор не вернулся к ним, о чём-то говорил с Рюноске. Ругани не слышно – и слава Богу.       Всё сложилось совсем не плохо.       Только Чуя никак не отлипал, то и дело напряжённо вздыхая.       Тяжко.       До сегодняшнего дня Дазай недооценивал вес своих слов про психушку. Он понадеялся, что пообещает не причинять себе вреда, будет держать дистанцию и они больше к этому не вернутся.       Идиот.       Это же Чуя.       Можно было усвоить, что для него не существует такого понятия, как дистанция, ещё в тот момент, когда он проигнорировал несчастную табличку на двери.       …Да как будто ничего не указывало на это ни до, ни после.       Но вот они здесь, сидят – очень иронично – почти вплотную, и пора было что-то с этим делать.       …Например, ничего. Ничего не делать и продолжать надеяться на русский “авось”, как говорил другой его друг – в этом они с Дазаем были удивительно похожи.       “Авось” Чуя придёт в себя и поймёт, что нужно остановиться, и всё вернётся на круги своя.       До следующего срыва.       И тогда “авось” поговорит, наконец, с кем-нибудь. И пусть это будет стоить Дазаю работы. Ацуши с Рюноске это тоже наверняка пойдёт на пользу. Дазай не делал ничего такого, до чего не догадался бы кто-то другой.       …Или всё же самому поговорить с Мори. Ему и так предстояло отчитаться обо всём, что произошло этим вечером.       “Только попробуйте.”       Сколько ненависти в этих словах. Чуя никогда ему этого не простит.       Ну и что?       Зачем Дазаю его прощение?       Он уйдёт, и всё это будет совершенно не важно.       А ведь Дазай уже начал привыкать к мысли, что он с чем-то справляется. Что не зря занимал это место.       Что всё это было не зря.       Ошибся.       И дальше будет только хуже. Что бы он ни сделал, всем будет хуже. Рано или поздно вновь станет НЕВЫНОСИМО–       Чуя в очередной раз вздохнул и повёл головой, притираясь к его плечу.       Господи. Что, ну что со всем этим делать?       Что бы сделал Одасаку на его месте?       …От этой мысли в очередной раз стало плохо.

Ты знал, что ты об этом пожалеешь.

             — Они идут.       Чуя резко выпрямился и посмотрел туда, откуда, как он думал, появятся Ацуши и Рюноске – интуиция его не подвела. Они приближались медленно, о чём-то переговариваясь, и вид у них был умиротворённый.       Кажется, Дазай предупредил его до того, как те двое их увидели бы. Чуя не решил, как он к этому относился.       — Всё в порядке? — Дазай переводил взгляд с Ацуши на Рюноске.       — Да, — бодро ответил первый, — мы немного поговорили.       — Так, ни о чём, — добавил второй.       Дазай пожал плечами, усмехаясь, и поднялся со скамейки.       — Дело ваше!       Чуя нехотя поднялся следом.       — У нас ещё осталось время, — Дазай мельком взглянул на экран телефона и убрал его обратно в сумку. — Можете придумать, чем ещё хотите заняться, а я тем временем отлучусь ненадолго. А если надолго, – он комично развёл руками, и Чуя внутренне напрягся, – то не ждите, идите сами. Я обязательно догоню позже. Ацуши-кун остаётся за главного!       И быстро удалился от них. Мгновение – и он уже затерялся среди всё прибывающих посетителей парка.       Никто и слова не успел сказать.       — И-и что делать…? — Ацуши оглянулся на остальных.       — Что хочешь, — ответил Чуя. — Ты решаешь, что мы будем делать.       Мальчик растерялся ещё больше:       — М-может, у кого-нибудь есть предложения?       Придётся снова всё брать в свои руки.       — Поищем игры, где можно соревноваться уже друг с другом. Ханэцуки, такоаге, мэнко, — Чуя перечислил то, в чём он был хорош что первое пришло в голову, если не считать мимолётный порыв сначала дождаться их тренера.       — Мэнко ещё ладно, — вмешался Рюноске, — но для такоаге и ханэцуки нужно больше места. И что-то я не вижу змеев в небе.       В чём-то парень был прав, да и у Чуи не было никакого желания спорить.       — Твои предложения?       — Кендама, дарума отоши.       Чёрт подери. Рюноске назвал ровно те игры, в которых требовалось больше сосредоточенности и терпения, чем было у Чуи.       Но, по крайней мере, они всё ещё говорили об играх.       — Я слышал про ещё одну игру, — Ацуши ожил, — там нужно ловить рыбок, а после победы одну можно забрать домой. Я бы поиграл в такое…       — Кингё-сукуй? — Рюноске скептично вскинул брови. — И куда ты собрался девать рыбку? У тебя даже аквариума нет. В пакете она долго не проживёт.       Чуя и сам не очень любил эту игру – больше из-за живых рыбок, чем отсутствия навыка.       — Есть вариант, где вместо рыбок – гидрогелевые шарики, — сказал он тем не менее. — Их тоже можно забирать.       Ацуши с любопытством склонил голову набок:       — Гидро… чего?       И Чуя объяснил ему как можно проще. Это лучше, чем дать ему загрустить.       — О, теперь понял, — сказал тот задумчиво, и Чуя закрыл браузер с картинкой и убрал телефон в сумку. — Так… Чего вам больше хочется?       Ацуши смотрел на товарищей с надеждой.       — Мне всё равно. — Рюноске нарочито безучастно разглядывал свою обувь.       — А я бы для начала сыграл в кингё-сукуй с шариками, если здесь такое есть.       После всего, что случилось, стоило всё же подыграть Ацуши.       — Правда?! Спасибо! — тот от радости сложил ладони у лица, но, видимо, тут же вспомнил, что он “за главного”, и постарался принять серьёзный вид. — Тогда… идём?       Не сказать, что Рюноске был доволен этим решением, но возражать он не стал, и все трое отправились в следующую зону парка. Чуя напоследок мельком оглянулся и, конечно же, никого не увидел.       — А– Нужно предупредить Дазая-сенсея, — Ацуши на ходу достал телефон и начал сосредоточенно набирать сообщение.       Чуя аккуратно обогнул его и поравнялся с Рюноске.       — Ты ведь не хочешь в это играть, — сказал он тихо, но настойчиво.       — Я сказал, что мне всё равно, — Рюноске отвёл взгляд. — И я всё равно не собирался ни в чём участвовать.       Да-да, равнодушие выглядит именно так.       Они это сегодня уже проходили.       — Врёшь же, — вздохнул Чуя. — Почему ты просто не скажешь, чего хочешь?       — Отстань уже. Я ваши дела не лезу, и ты в мои не лезь.       Чуя затормозил, и Ацуши едва не врезался ему в спину.       — Какие ещё “наши” дела?       Рюноске тоже остановился и, повернувшись к нему всем телом, надменно скрестил руки на груди. Людям вокруг пришлось обходить их.       — Не знаю и знать не хочу, — продолжил парень, когда они отошли к краю дороги. — Но мне пришлось объяснять Накаджиме, что его это не касается и ему не надо из-за этого переживать. Так что скажи “спасибо” и отвали.       — Что ты ему сказал?! — Чуя уже тянулся к вороту его футболки.       — Эм– Что Наоми-сан просто… ну… странная? — подал голос Ацуши. — И что ей, кажется, просто нравится раздражать окружающих.       — Я сказал “эпатировать”, но не важно.       — Да, точно. Эпатировать. — Ацуши кивнул. — И Дазай-сенсей тут, на самом деле, вообще ни при чём…       Он неловко держал телефон у груди обеими руками, явно раздумывая, стоит ли продолжать свою мысль.       — Я сказал, что у тебя просто плохое настроение и тебя всё бесит, — закончил за него Рюноске.       — Ну… да. — Ацуши потупил взгляд.       Чуя замер как вкопанный.       Это объяснение было самым простым – и потому самым удобным. Ему не нужно было оправдываться, только согласиться.       — Допустим. — Он упёр руки в бока.       И двигаться дальше, благодаря богов за то, что его краснеющие от стыда щёки и поджатые губы сейчас были скрыты под маской. Он снова почувствовал себя пойманным за руку, только на этот раз его тут же отпустили – словно всё произошло по ошибке.       — Что-то… случилось?       Ацуши смотрел на него сочувственно.       С его стороны спрашивать о таком было довольно смело, и хмурый ответный взгляд Чуи явно давал это понять, но роль “главного” делала своё дело.       — Ну, Дазай-сенсей всегда меня спрашивает… — Мальчик посмотрел на свой телефон.       Сомнительный пример для подражания, и было даже завидно, что он знал их тренера только с такой стороны.       Но, возможно, Ацуши и выбирать-то не приходится.       Когда Чую в последний раз спрашивали, что у него случилось? Искренне, без надежды на удобный ответ?       — Сложная неделя.       Больше он ничего не собирался говорить. На несколько секунд между троицей воцарилось понимающее молчание.       — Хочешь знать, чего я хочу? Хорошо, — сказал вдруг Рюноске, не поднимая глаз и только сильнее прижимая к груди скрещенные руки. — Я хочу найти свою сестру. Но вместо поисков, или хотя бы тренировки, я вынужден торчать здесь.       Он немного помолчал и затем добавил:       — Если бы я и пошёл на фестиваль, то только с Гин. Мы всегда ходим вместе, — он подчеркнул последнее слово. — У меня нет никого, кроме неё.       Чуя смотрел то на него, то на Ацуши. Последний, судя по реакции – точнее, её отсутствию –, и так обо всём знал.       — Мне жаль.       Рюноске прикрыл глаза.       — Мне не нужна твоя жалость.       Чуя не хотел никак ему отвечать. Тот сам посчитал нужным добавить:       — Ничего личного.       — Да я и не принимаю это на свой счёт, — Чуя почесал затылок. — Мне вообще тебя не понять, наверное. У меня нет живых родственников.       Между ними могла бы вновь повиснуть тишина, но Ацуши вдруг шмыгнул носом.       — Ацуши? — позвал Чуя осторожно.       Конечно же, все эти разговоры его расстроили.       — Простите. Ничего. — Мальчик быстро вытер глаза и улыбнулся. — Я просто подумал про… Нет, не будем об этом. — Он решительно покачал головой и приосанился. — Давайте пойдем дальше?       — Как скажешь, — ответил Рюноске. Безразличия в его тоне было чуть больше, чем нужно, но на этот раз Чуя не стал приставать к нему.       Вместо этого он одобрительно кивнул:       — Хорошо.       По пути Ацуши, наконец, дописал и отправил сообщение о том, что они ушли.       Сразу же пришёл ответ:       >от: Тренер       >>хорошо 👌       >>тут очередь, так что я надолго       >>на связи       — Очередь? — Ацуши нахмурился.       Рюноске закатил глаза.       — Куда обычно очереди в общественных местах, когда нужно срочно отлучиться?       — О. Ну да.       Чуя ещё раз посмотрел на сообщения.       Три подряд, что для Дазая было много. И это “на связи” в конце, словно ему нужно было всех заверить, что всё в порядке.       Или же он просто-напросто так общался с Ацуши.       В любом случае, Чуя не собирался никого искать. Ревновать – тоже.       Бой тайко становился всё громче, вторя сердцу в груди. Наконец, впереди показалась следующая площадка; она была меньше, чем та, где играли в перетягивание каната, но люди охотно стекались сюда и не спешили уходить, вливаясь к танцующим народные танцы в центре, вокруг небольшого подиума с барабанщиками. По краям стояло несколько ятай с цветастыми вывесками, и к каждому выстроилась своя длинная очередь, из-за которой было слышно задорные крики, смех и стоны разочарования.       — Как здесь… шумно, — пробормотал Ацуши взволнованно.       Чуя тем временем разглядывал вывески на предмет искомой игры.       — Можем найти место потише, — со вздохом бросил он, не глядя. Он только что нашёл глазами нужную вывеску. — Всё равно здесь огромные очереди.       Чуя не начал раздражаться – или не настолько, чтобы это показать. Точно не при Ацуши.       Он ни в чём не виноват.       Может быть, провести немного времени в тишине им всем пойдёт на пользу.       — Поддерживаю, — буркнул Рюноске.       Они кое-как протиснулись через толпу к проходу в следующую зону.       Здесь было почти так же людно, но куда просторнее и ощутимо тише. Площадка была поделена на две части: с одной стороны стоял ряд столов с разложенными на них письменными принадлежностями, а сразу за ними – несколько огромных кадок с раскидистым бамбуком; с другой стороны располагалась небольшая вытоптанная лужайка, на которой все желающие могли сыграть в ханэцуки. У самого края стояли парочка ятай и вендинговых автоматов с едой и напитками.       — Кто там говорил, что нужно больше места? — шутливо подначил Чуя известно кого. Тот закатил глаза… и слабо усмехнулся.       Ацуши встрепенулся:       — Так это и есть“ханэцуки”?!       — Что тебя так удивляет? — спросил Чуя.       — Это очень похоже на настольный теннис, только без стола. — Ацуши накрутил на палец длинную прядь своей неровной стрижки. — Я занимаюсь в школьном клубе настольного тенниса.       Рюноске уставился на него – эта информация, должно быть, нешуточно удивила, хотя он и постарался не подавать виду.       Чуе же было важнее, что Ацуши до сего момента понятия не имел, как выглядит одна из самых известных традиционных игр.       Откуда он вообще такой взялся?       Что у него за “история”, раз даже Дазай–       — Наверное, стоит написать, что мы ушли дальше, — Ацуши достал телефон.       Пока он печатал, Рюноске смерил его оценивающим взглядом.       — Что-то я ни разу не видел тебя в клубе.       — А? — Мальчик в последний раз нажал на экран и поднял глаза. Телефон в сумке завибрировал.       — Я тоже хожу в клуб настольного тенниса. И я не видел тебя ни на одной тренировке и ни на одном собрании.       Ацуши начал нервно потирать запястья.       — Вот как– Наверное, это из-за того, что мы ходим в разные дни.       Кажется, он успел пожалеть, что рассказал. Зато стало ясно, что они ходили в одну и ту же среднюю школу и тот старался избегать парня даже там.       Рюноске странно ухмыльнулся.       — А что самое интересное, — он склонил голову набок, — твоего имени нет в турнирной таблице.       Ацуши замер и побледнел. Он молча смотрел перед собой пару секунд, затем протяжно вздохнул.       Рюноске вдруг вытаращился на него.       — Так Нацу – это ты?!       — Да. Это я. — Тот снова тяжело вздохнул и опустил плечи.       — В чём вообще дело?       Чуя, конечно, уже начал догадываться, но захотелось услышать ответ от этих двоих.       — Этот– Всё это время я был вторым в таблице! После него!! — Рюноске взмахнул рукой в сторону Ацуши, едва не задев его. — Это– Всё это время это был ты!!       — И-извини…       Как же Ацуши было неловко.       — Совсем уже?! За что ты извиняешься?!       Рюноске смотрел на него, как на последнего идиота, а затем вдруг схватил за локоть и потащил в сторону играющих в ханэцуки.       — Ай! — Ацуши от неожиданности почти выронил телефон. — Что–       — Мы прямо сейчас выясним, кто лучше!       — Но я никогда не играл в–       — Научишься! Сам сказал, что это как настольный теннис!       Чуя последовал за ними. Когда Ацуши посмотрел на него с мольбой, он в ответ только тихо усмехнулся и покачал головой.       Это будет весело.       Их очередь подошла достаточно быстро. Чуя остался стоять у края полянки. Рюноске практически выхватил хагоита и ханэ у пары, только что закончившей партию, чтобы затем ткнуть одной из ракеток вместе с воланчиком в грудь Ацуши.       — Подавай первый.       Ацуши, покорно принявший неизбежное, взял инвентарь и занял позицию на одной стороне полянки. Некоторое время он крутил в руках деревянную лопатку, будто не зная, с какой стороны к ней подступиться.       — Ну?! — рявкнул Рюноске от нетерпения.       Мальчик чуть не выронил ханэ. В конце концов, крепко взявшись за хагоита одной рукой, он слегка подкинул ханэ другой…       От неловкой подачи воланчик упал ровно между играющими.       — Да ты– А ну соберись!       — У-у этих ракеток нет покрытия!       — Да какая разница?!       — Большая!       Рюноске в шоке захлопал глазами.       Но ничего не сказал.       — Извини. Сейчас. — Краснея от стыда, Ацуши присел, чтобы поднять ханэ. Он мельком взглянул на Чую – тот лишь скрестил руки на груди, не меняясь в лице. — Секунду…       Он попробовал подать ещё раз – воланчик полетел ровно, и Рюноске без труда отбил его. Отбить в ответ у Ацуши уже не получилось.       Он снова посмотрел на Чую.       “Умоляю, останови это!”       — У тебя хорошо получилось. Просто попробуй ещё раз.       Говорил Чуя о ханэцуки или о том, как Ацуши дал Рюноске отпор – кто его знает.       Спустя ещё пару таких “проб” Ацуши вошёл в раж. Череда ударов по ханэ становилась всё длиннее и быстрее, пока он не стал совершенно неразличим. Чуя, сбившийся со счёта, наблюдал за игрой с приоткрытым ртом.       В то время как Рюноске уже делал по несколько шагов из стороны в сторону, чтобы не пропустить пас, сморщив нос и нахмурившись от напряжения, Ацуши, воплощение спокойной сосредоточенности, почти не сходил с места. Его взмахи хагоита стали отточенными, словно движения танца, в противовес резким выпадам его соперника.       “Делиться фотографиями приветствуется!”       Пф. Чуя запечатлел бы игру товарищей на фото и без этого напоминания. Сам Дазай не стал бы с этим заморачиваться без требования Мори.       …“Товарищей”?       Чуя улыбнулся сам себе.       На экране высветилось уведомление о сообщении от Ацуши в общей группе. Без ответа.       Чуя смахнул его и открыл приложение камеры. К этому моменту поединок Ацуши и Рюноске набрал такие обороты, что последний уже начал рычать от негодования, перескакивая туда-сюда – поспевать за Ацуши становилось всё труднее, и он был на грани.       Кадр. Ещё один. И ещё.       — ЧЁРТ–       Рюноске сделал выпад и выбросил вперёд руку с ракеткой, но до воланчика не дотянулся.       Он смотрел на ханэ на земле каким-то безумным взглядом, упёршись руками в колени, и тяжело дышал.       Ацуши тоже не верил тому, что видел. Он выглядел так, словно только что вышел из транса. Но, может, это было не так уж далеко от истины.       Наконец, соперники посмотрели друг на друга. Чуя сделал ещё один снимок.       Рюноске резко поднялся и сделал несколько шагов к Ацуши. Тот уже хотел было испуганно попятиться, но Рюноске сложил руки по швам и отвесил ему небольшой поклон.       — Признаю поражение.       — А? — Ацуши хлопал глазами.       — Не просто так ты занимаешь первую строчку. — Было видно, с каким трудом Рюноске давались эти слова. — Но это ещё не всё! — Он выпрямился и ткнул своей хагоита в сторону Ацуши. — В следующий раз мы сыграем уже в клубе. И только попробуй не прийти.       Тот не ответил, только неопределённо пожал плечами. На отказ было не похоже.       Пока они передавали инвентарь уже заждавшейся следующей паре игроков, Чуя отправил в группу фотографии. Они вышли неплохими, но по сравнению с–       К чёрту. Не хватало ещё сравнивать себя с кем-то. И дело вовсе не в том, что сравнение, как обычно, блять, выйдет не в его пользу–       — Вот эта мне очень нравится!       — Мне тоже.       Чуя не сразу заметил, что его товарищи уже вернулись и теперь обсуждали сделанные им снимки. Он всё ещё смотрел на отметки о прочтении своих последних сообщений. Одно имя среди них так и не появилось.       Дазай вообще не был в сети с тех пор, как написал "на связи”.       — Ты чего? — окликнул его Рюноске с явным подозрением в голосе.       — Мне нужно кое-что проверить, — ответил Чуя, не задумываясь. Он больше не мог этого выносить.       — Что–?       — Кажется, потерял кое-что. — Он даже не взглянул на Ацуши. Просто повернулся спиной и быстрым, настойчивым шагом направился туда, откуда они пришли.       “Не маленький, не потеряется.”       Так Чуя ему сказал ранее.       Какой же дурак.       “И то, что ты сказал ему про меня по дороге сюда, тоже было лишним.”       Какой же дурак!       Где теперь его искать?!       Дазай мог быть где угодно, но Чуя первым делом подумал об очереди к ятай с крабом на вывеске. Даже предположение Рюноске об очереди к общественному туалету как самое очевидное не поколебало его решимость последовать за своей интуицией.       Просто так было надо.       Чуя уже пересёк площадку, где играли в перетягивание каната. Он всё пытался высмотреть за спинами людей, которых невольно расталкивал, знакомую высокую фигуру в тёмно-синей юката. Ну, вдруг Дазай действительно всего лишь отлучился по нужде и уже возвращался к ним?       Но что, если нет?       Никаких новых сообщений, как и отметки о прочтении предыдущих, так и не появилось.       Чуя позвонил.       “Аппарат вызываемого абонента выключен или нахо–”       И сбросил.       — Вашу мать, — с отчаянием выругался он вслух, смотря на экран.       Прежде, чем Чуя начал бы паниковать, он мысленно дал себе пощёчину. Не мог Дазай ничего с собой сделать. Только не здесь. Не тогда, когда с ним было трое несовершеннолетних.       Но мог ли Чуя в прошлом даже допустить мысль, что увидит то, что видел полгода назад в ванной комнате в гостинице?       Наконец, впереди показались ятай с едой. Очереди к ним были такими же большими. Чуя высматривал Дазая в одной и них, той самой…       И не увидел его.              — …So what?       Дазай вздохнул, так ничего и не ответив.       — Okay, how many times have you lied in the past few hours?       — Once, — снова вздохнул он и пересел поудобнее.       Из динамика раздался приглушённый мягкий смешок:       — Just once?       — Oh, shut up. I had to say the same thing twice, so it doesn't count.       Дазаю отчего-то было совсем не смешно.       — Love you too, — ответили ему тем же бархатистым голосом.       Стало ещё хуже.       — It is the worst thing you could say right now, — сказал Дазай подавленно после небольшой паузы.       — Do you want me to joke about–       — I regret calling you.       — Then hang up.       Ни одна мышца в его теле не дрогнула. Он на время даже перестал дышать.       — Why so silent all of a–       Звонок оборвался.       Дазай, не отрывая телефон от уха, раздражённо глянул на уровень заряда пауэрбанка. Тот издевательски светил ему всеми своими крошечными лампочками.       Он посидел немного с закрытыми глазами, откинувшись затылком на большой холодный камень в тени деревьев, после чего попробовал включить телефон. Сначала на экране появилась отметка об уровне заряда – два процента, затем заставка…       И уведомление о пропущенном вызове.       От Чуи.       Дазай бы выругался вслух, если бы не был слишком уставшим и подавленным.              Чуя неистово крутил головой по сторонам. Он уже думал пойти дальше, чтобы проверить свою вторую догадку, как из-за спины раздалось:       — Мальчик, ты потерялся?       — Сами вы потерялись! — звонко выпалил Чуя, вздрагивая и оборачиваясь. — Где вы были?! Я вам звонил!       Дазай стоял перед ним, как ни в чём не бывало, и снисходительно улыбался глазами. Чуя же снова требовал от него оправданий. Однако стоило ему это осознать, и он заметил в руках Дазая пустой картонный лоток из-под какой-то еды.       — Вы–!       — Что “я”?       В голове за одну секунду пронеслись, кажется, все нецензурные слова, какие он знал. Чуя мог бы – и хотел бы – высказать Дазаю всё, что он о нём думал в тот момент, но…       Он просто обнял его. На несколько секунд обхватил руками, сжал, чтобы почувствовать, как сердце того ударилось рядом с его собственным пару раз, и отпустил.       Дазай не пошевелился, даже слова не сказал – ни во время, ни после.       — Пойдёмте уже, — буркнул Чуя, отворачиваясь.       Дазай всё ещё молчал, но, судя по звуку шагов, пошёл следом.       В какой-то момент Чуя решил нарушить неловкую тишину.       — Долго же вы в очереди стояли.       — Ой, знаешь, оно того стоило! Таких вкусных крабовых такояки я в жизни не ел!       И, конечно, стоило того, чтобы оставить своих учеников.       Чтобы Чуя так переживал за него.       Очевидно же, что причина была не в этом. Но отчего-то ему совсем не хотелось злиться и копаться в причинах.       — А с телефоном что? — спросил Чуя через некоторое время как бы невзначай.       — У меня нет привычки разговаривать с набитым ртом, поэтому я его отключил, — весело ответил Дазай.       — Почему-то я вижу всего один пустой лоток.       — Да разрядился он, что ещё. — В голосе было слышно неприкрытую досаду.       — Неужели, — усмехнулся Чуя с каким-то облегчением. Может быть, Дазаю даже было стыдно.       …Да ну, бред какой-то.       — Представь себе.       Их перепалка вышла на редкость короткой, и дальше они шли в тишине. Чуя обдумывал то, что он сделал.       Ему, конечно, было не впервой обнимать Дазая на эмоциях: с некоторых пор Чуя так делал, когда Дазай встречал его у бортика после сложного проката. Дазай был не против, но никогда не вовлекался с той же силой. В этот раз он и вовсе замер с руками, прижатыми к туловищу. Похоже, Чуя переборщил–       — Чуя? — послышалось сзади. Дазай окликнул его незадолго до входа в ту часть парка, где остались Ацуши и Рюноске.       Чуя, наконец, обернулся и посмотрел на него. Тот выглядел… странно.       — Ты имеешь полное право на меня злиться.       Что-то внутри всколыхнулось от этих слов, но у Чуи не было никакого желания сейчас с этим разбираться. С Дазаем ничего не случилось, остальное не имело значения.       Пока что.       — Давайте не будем об этом.       Дазай не ответил.       Ацуши и Рюноске нашлись у столов с письменными принадлежностями и кадками с бамбуком за ними.       — А вот и мы! Не скучали? — Дазай весело помахал рукой, когда они с Чуей подошли ближе.       — Дазай-сенсей! — воскликнул Ацуши. — Совсем нет, мы успели сыграть в ханэцуки!       — Да, я видел фотографии. Очень здорово!       Пока они обсуждали игру и фотографии – Ацуши, конечно, не забыл упомянуть, кто их сделал, хотя это и было очевидно по имени отправителя, – к Чуе обратился Рюноске:       — Нашёл, что искал?       — Нашёл, — ответил ему Чуя сдержанно.       — А тут у нас что? Танзаку? — Дазай упёр руки в бока и окинул взглядом столы. — Уже написали свои пожелания?       — Мы как раз собирались, — сказал Ацуши, — но потом я подумал, что нужно дождаться всех и сделать это вместе! Теперь, когда Дазай-сенсей и Накахара-семпай здесь, мы можем начать.       — Очень мило с твоей стороны, Ацуши-кун. Что скажешь, Чуя? — Дазай обратился к нему. — Хочешь загадать желание?       Желание?       В прошлом году Чуя пожелал больше никого не терять и нарисовал на своей танзаку пять птичек-галочек, по одной за каждого из “Флажков”. Ему тогда подумалось, что так его желание точно достигнет небес – вопреки тому, что в силу роста он повесил танзаку на одну из самых низких веток.       Он посмотрел на Дазая. Похоже, богам всё же есть дело до желаний смертных.       — Почему бы и нет, — Чуя мягко улыбнулся под маской и перевёл взгляд на стол, на котором небольшими стопками лежали цветные продолговатые карточки, чернильницы, кисточки для туши и фломастеры.       Не думая долго, он сел на ближайший стул, взял танзаку жёлтого цвета и подвинул поближе одну из чернильниц. Обычно Чуя не заморачивался с каллиграфическим написанием – ему куда важнее было содержание, однако на этот раз ему захотелось сделать что-то особенное. Ацуши, посмотрев на него, тоже взялся за кисточку. Рюноске же решил взять фломастер.       Поддерживая себя под правый локоть, Чуя обмакнул кисточку в тушь и занёс её над карточкой, чтобы написать:       “Хочу, чтобы каждый нашёл то, что ищет”.       К тому времени, как Чуя отложил кисть, Рюноске уже давно закончил писать и теперь разглядывал своё пожелание на танзаку белого цвета. Ацуши же всё ещё, очень медленно и сосредоточенно, с подсказками Дазая, выводил своё пожелание на красной танзаку.       Только у Дазая не было своей карточки.       — А вы? — Чуя слегка сощурился.       — М? — Дазай отвлёкся от Ацуши и посмотрел на него.       — Не будете ничего загадывать?       — Я? — Он захлопал глазами, словно на миг растерялся. — Я самый высокий, и моя танзаку висела бы выше остальных. Это не педагогично!       Чуя закатил глаза. За спиной Дазая Рюноске криво ухмыльнулся.       — Дазай-сенсей, как же так? — негодовал Ацуши. — Вы ничего не попросите у богов только потому, что вы высокий? Это… — он нахмурился, — несправедливо.       Дазай удручённо вздохнул.       — Ладно, уговорили.       Пока Дазай крутил в пальцах фломастер, склонившись над фиолетовой танзаку, Чуя спросил:       — Что ты загадал?       Ацуши смотрел на свою красную карточку, держа её обеими руками.       — Ну… Может быть, это глупо, но… Я бы хотел найти своих родителей.       — Почему глупо?! — Чуя от даже повысил голос от недоумения.       — Потому что… они меня оставили. Я знаю, что им пришлось это сделать, но… мне страшно, что они на самом деле этого хотели.       Глаза Ацуши нехорошо заблестели.       — Поэтому я хочу увидеть их и спросить, почему всё получилось так. Я хочу знать, — он поднял на Чую взгляд, полный решимости, — были ли они там со мной всё это время, и если были, то почему никак не давали это понять.       Что это было за “там”, Чуя мог только догадываться. Но решимость Ацуши тронула его, и он больше ничего не сказал, только понимающе кивнул.       — А ты, Акутагава-кун? — Ацуши повернулся к тому. — Что попросишь?       — Ничего. Я просто написал, что возьму золото на следующих соревнованиях, — ответил Рюноске без колебаний.       Ацуши удивлённо хлопнул глазами.       — Я думал, ты–       — Загадаю, чтобы нашлась моя сестра? Это детский сад. Если боги существуют и им есть дело до наших желаний, то я покажу им, что опираюсь только на собственные силы, а они, если захотят, то пусть пошлют мне только чуть-чуть удачи.       Это был… необычный подход.       — В конце концов, встреча с Гин – просто вопрос времени. — Рюноске лениво крутил в руке свою танзаку. — Я уже на верном пути.       “У всех бывают дни, когда им просто не везёт. Поэтому будем считать, что ты победил.”       Чуя как никто знал, насколько важна бывает удача, поэтому промолчал; лишь отметил про себя, что стал уважать Рюноске чуть больше, и посмотрел на Дазая. Тот что-то быстро чиркал на карточке.       От раздумий его отвлёк голос Ацуши:       — А у тебя какое желание, Накахара-семпай?       — Чтобы каждый нашёл то, что ищет.       Ацуши подумал немного и вновь спросил:       — Почему ты не пожелал ничего для себя?       — Разве? — Чуя усмехнулся. — Я написал “каждый”.       — А что ты–       — Какие вы все серьёзные! — Дазай поднялся из-за стола. — Хоть бы кто пожелал себе успешно сдать триместровые экзамены! Всё приходится делать самому.       — Не напоминайте! — почти хором воскликнули трое подростков.       Дазай обошёл стол и, придерживая рукава безымянными пальцами и мизинцами, поднял руки, чтобы привязать свою танзаку с надписью: “Хочу, чтобы мои ученики успешно сдали экзамены!” к самой верхушке бамбуковой ветви.       — Ну, чего замерли? Давайте свои. Так уж и быть, привяжу повыше.       Ацуши радостно первым протянул свою карточку. Рюноске, смотря на то, как высоко оказалась танзаку Ацуши, хоть и нехотя, но тоже отдал свою.       — Чуя? — Дазай посмотрел на него с любопытством.       Повесить танзаку на бамбуковую ветвь как можно выше – часть ритуала, которую Чуя, несмотря на свой рост – скорее, даже вопреки тому –, всегда выполнял самостоятельно. Дазай не мог знать этого наверняка, но кому-то вроде него несложно было догадаться. И этот любопытный взгляд… Он испытывал Чую?       “Ты имеешь полное право на меня злиться.”       Имел, но… совершенно не хотел.       Чуя протянул ему свою танзаку. На миг они соприкоснулись пальцами.       Тёплые.       Спустя мгновение танзаку Чуи уже висела на верхушке ветви рядом с остальными. Ему даже показалось, что чуть выше.       — Дазай-сенсей, почему вы не загадали ничего для себя? — Ацуши был если не расстроен, то озадачен.       — Как раз наоборот, Ацуши-кун! — Дазай указал пальцем в небо. — Если вы плохо сдадите экзамены, то вам будет уже совсе-е-ем не до тренировок. И что мне тогда делать? — Он поставил руки на пояс и смешно склонил голову набок.       — А-а…       Опять Дазай выкрутился, сославшись на работу. Может быть, он не хотел делиться своим желанием со всеми? Но также могло быть, что ему на самом деле было просто не о чем просить богов. От этих мыслей Чуе становилось тоскливо.       Дазай поймал на себе его внимательный взгляд, и Чуя опустил глаза.       У них оставалось ещё немного времени до того, как за Ацуши и Рюноске придёт Сакагучи-сан. Все, кроме Дазая, взяли себе что-то перекусить в вендинговом автомате. Пока они если, тот что-то активно печатал на экране телефона.       — Ну что? — начал он, не отрываясь от экрана. — Что вам больше всего понравилось в нашей сегодняшней вылазке?       — Мыне понвавилоф фсё! — воскликнул Ацуши с набитым ртом.       — Перетягивание каната, — подал голос Рюноске.       Чуя на миг задумался.       — Сложно выбрать.       На ум приходили и то сочное яблоко, что он съел в самом начале, и соревнование по перетягиванию каната, и игра Ацуши и Рюноске в ханэцуки, и загадывание желаний… И всё, что было между – что бросало тень на радостные воспоминания или вызывало странные, противоречивые чувства, от которых хотелось только отмахнуться.       — Нас ведь отправили сюда для “повышения командного духа”, так? — продолжил он. — Думаю, это мне и понравилось. Ну, узнать всех поближе.       Хотя и оставался кое-кто, к кому это не относилось.       Ацуши улыбнулся, смущаясь:       — Я тоже рад, что узнал всех поближе!       И даже Рюноске улыбнулся – мимолётно, лишь одним уголком рта, но всё же улыбнулся.       — Вот и за-ме-ча-тель-но! Я рад, что, несмотря на все трудности и недопонимания, вы трое очень неплохо поладили. — Дазай, наконец, убрал телефон и поднял на них глаза. — Сакагучи-сан уже ждёт у входа в парк, так что пора выдвигаться. Жаль, конечно, что фейерверки пропустите.       Чуя в последний раз взглянул на их цветные карточки, покачивающиеся на самой высокой ветви, и повернул к выходу вслед за остальными.       Вот они прошли мимо играющих в ханэцуки, затем протиснулись через танцующих вокруг подиума с тайко – казалось, что людей стало ещё больше, – и вышли к полянке, где играли в перетягивание каната. Чуя смотрел на соревнующихся с какой-то странной ностальгией – словно с тех пор, как он сам играл здесь, прошло очень много времени.       Они шли в тишине, каждый думал о чём-то своём. Чуя был уверен, что Дазай скажет что-то в духе: “Чего такие тихие?”, но тот уткнулся в телефон, от которого к сумке тянулся провод. Даже Ацуши не пытался ни с кем заговорить.       Вот те самые ятай с едой, где они с Ацуши взяли по яблоку и где Чуя позже нашёл Дазая.       Отчего-то хотелось на всём задержаться взглядом.       Они попрощались с Ацуши, Рюноске и Сакагучи-саном у выхода из парка. Чуя не торопился уходить.       — Чего не идёшь домой? — устало спросил Дазай.       Пока Ацуши увлёкся разговором с соцработником, Рюноске многозначительно посмотрел на Чую через плечо, но тот лишь ждал, когда трое отойдут подальше.       — Давайте… останемся посмотреть фейерверки?       Он не до конца отдавал себе отчёт в том, что делает. Наверное, просто хотел показать последний за этот странный вечер жест доброй воли? Доказать, что не злится?       Или…?       В любом случае, Чуя уже приготовился к отказу: Дазай, скорее всего, оставит его смотреть фейерверки в одиночестве или вовсе отправит домой, сославшись на поздний час.       — Только если мы действительно просто посмотрим фейерверки. Без всяких выходок и тем более задушевных разговоров.       Дазай смотрел на него потухшим взглядом, чуть склонив голову набок, заглядывая прямо в глаза.       “Поговори с кем угодно, кроме меня”.       “Я сам готов говорить хоть с самим дьяволом, но не с тобой”.       Всё-таки они не поговорят.       — Как скажете, — ответил Чуя, стараясь не выдать своё разочарование.       По крайней мере, они проведут вместе ещё немного времени, и Чуя сможет отвести душу.       Пока они по указателям шли к смотровой площадке, Чуе удалось разговорить Дазая на тему следующих соревнований. Тот больше не пялился в телефон, но и на Чую почти не смотрел и в целом отвечал неохотно.       Площадка была небольшой и уже полностью забитой людьми, так что им оставалось занять не самое удачное место с краю. Если для Дазая подобное не было большой проблемой, то Чуе пришлось задрать голову, чтобы увидеть хотя бы кусочек неба, однако сделав это, он невольно восхитился – почти прямо над ним зависла белая, как снег, полная луна.       Заиграла музыка.       Всё-таки им повезло: фейерверки запускали прямо над смотровой площадкой, над их головами, и Чуя ничего не упустил. Только вот…       Луна. Безмятежная и величавая, она возвышалась над распускающимися в небе искрящимися цветами, притягивая заворожённый взгляд Чуи. Зрелище удивительной красоты.       Он вдруг подумал о Юан. Видела ли она сейчас ту же луну, что и он? Что бы он сказал, будь он сейчас рядом с ней?       — Луна такая красивая.       Кто-то из стоящих рядом многозначительно прочистил горло, кто-то бросил на него любопытный взгляд. Чуя не понял такого внимания к своей персоне, но не успел решить, на кого ему реагировать в первую очередь.       — Чуя… — Дазай смотрел на него с явным недовольством, вскинув одну бровь. — Ты за этим меня сюда позвал?       Чуя не понял.       А потом как понял–       Какая мерзость!       — Слушайте–!       — Не ожидал от тебя такого. Не знаю, что и сказать.       — Я не–       Но что “не”?       — С другой стороны, — Дазай пожал плечами, — кто из нас не хотел хоть раз в жизни сказать кому-то эту мемную фразу–       — Да стойте–       Чуя осёкся. Он ведь действительно хотел это сказать.       Но не Дазаю! Для него это должно было звучать совсем не так!       — –так что, так уж и быть, постараюсь особенно не воспринимать это на свой счёт.       Чуя окончательно залился краской.       — Фу, блять! Нет!       — Сто йен.       Чуя закрыл лицо руками и громко простонал от безысходности.       Какой же позор.       Дазай не выдержал и расхохотался, едва не хрюкая:       — Видел бы ты себя сейчас!       Так это была очередная шутка.       Позор в квадрате.       — ИДИТЕ ВЫ ЗНАЕТЕ КУДА?!       — Две– Двести! — ответил Дазай, всё ещё давясь от смеха.       Чуя предпочёл бы ещё раз встретиться с Наоми, чем попасть в такую ситуацию. И если тогда Дазай хотя бы мстил ему за его выходку с окриком, то в чём была причина так издеваться над Чуей сейчас – над признанием, которое даже не Дазаю было адресовано – решительно непонятно.       На долю – ничтожную долю – секунды он задумался: отреагировал бы Дазай так же, будь это настоящее признание? Чуя, наверное, никогда не перестанет удивляться, насколько тот был непредсказуем в своей придурочности, порой граничащей с мудачеством.       Нет, всё-таки это мерзость!       Стоящие рядом люди продолжали оглядываться на них. Не дожидаясь окончания представления, Чуя ушёл со смотровой площадки.       — Чуя, подожди!       Он даже не обернулся.       — Нак– — Дазай сам осёкся прежде, чем Чуя метнул в него злобный взгляд через плечо. — Молодой человек, остановитесь-ка!       Какая-то его часть не могла не подчиниться. Чуя закатил глаза, но всё же остановился и повернулся к тренеру, скрестив руки на груди.       — Что. — Он вложил в это короткое слово всё своё раздражение и разочарование.       — Ты же это… не серьёзно?       Чуя никогда бы не подумал, что услышит в голосе Дазая раскаяние. Должно быть, ему мерещится – даже тогда, в гостинице, он не слышал его.       Они испытующе глазели один на другого.       — Чуя. — Дазай замер, взявшись обеими руками за лямку своей сумки. — Ты же не серьёзно.       — “Не серьёзно” что? Злюсь на вас за что, что издеваетесь надо мной? Сами как думаете?! Я просто сказал, что луна красивая – и всё! А вы устроили из этого хер пойми что!       — Чуя…       — Да-да, триста йен, или сколько там! Мне плевать, что вы думаете! — Чуя сморгнул мокрую пелену с глаз, его голос дрогнул, когда он вновь подумал о том, что его самые искренние слова о луне звучали настолько наивно, что иначе как мемом их не назовёшь. — Может быть, я хотел это сказать! Только вас это не касается!       Дазай медленно закрыл глаза и выдохнул с каким-то облегчением.       — Хорошо. Я понял. — Он поднял руки и заговорил вкрадчиво, словно пытался утихомирить дикого зверя. — Меня это не касается.       Между ними всё ещё оставалось несколько метров. Люди обходили их, стараясь лишний раз не задерживаться на них взглядом. Дазай приблизился к нему, и они вместе отошли с дороги.       — Но и твои убеждения меня тоже не должны касаться, — добавил он.       Чуя вздрогнул. Ему совершенно не хотелось переступать черту и обсуждать такие вещи со своим тренером, даже если ему и было что ответить – хотя бы на то, что “убеждения” в подаче Дазая звучали как “предрассудки”.       — Опять последнее слово за вами… — Он легонько пнул носком гэта камешек на дороге. Вдвоём с Дазаем они пошли в сторону выхода из парка.       — Именно так, — ответил тот невозмутимо.       Затем его голос вдруг смягчился:       — И, раз уж так вышло–       Чуя закатил глаза – как будто могло выйти по-другому.       — –пусть это будет что-то поучительное.       Он посмотрел на Дазая с недоверием.       — Когда я был примерно в твоём возрасте, мне жутко хотелось кому-нибудь сказать: “Луна сегодня красивая”.       Неожиданное откровение.       — Да ладно?       — Ну, тогда все это друг другу говорили, — пожал плечами Дазай. — А я чем хуже? Вот и сказал это своему тренеру, когда представился случай, как сегодня.       Чуя вытаращился на Дазая как на что-то инопланетное.       — Серьёзно?!       Тот остался невозмутим.       — Ну да.       — И-и что сказал Ода-сан? — спросил Чуя совершенно искренне. Он никогда не общался с ним и потому и представить не мог, что бы тот ответил на подобное… Что это вообще было? Шутка? Пожалуй, это наиболее подходящее определение.       Под маской этого было не увидеть, но в тот момент Дазай наверняка загадочно улыбнулся.       — А как ты думаешь?       — Откуда мне знать?! — обиженно проскулил Чуя от нетерпения. — Не томите!       Дазай посмотрел на него.       — Ладно уж, — он склонил голову набок. — Он сказал: “Действительно”.       Неловкая пауза.       — И… всё?       — Ага. А ты чего ждал?       — Не знаю, чего я ждал, — ответил он с каким-то сожалением. В конце концов, любые возможные предположения разбивались о то, что он совершенно не знал человека, о котором они говорили. Дазай не упоминал о нём без повода. Коё могла рассказать что-то изредка и вскользь, с печалью во взгляде, и Чуе не хотелось лишний раз её расстраивать расспросами. А по сухим статьям многолетней давности из интернета многое о человеке не узнаешь – тем более, что чаще всего в поисковой выдаче всплывали скудные заметки об обстоятельствах его гибели. — И вообще не понимаю, зачем вы мне это рассказали.       — Затем, что ко всему нужно относиться проще, Чуя.       Может, если бы Дазай не пытался сделать цирк из всего, чего можно и нельзя, Чуя бы и относился проще. Он собирался так и ответить, но его остановило внезапное чувство безысходности. Что бы он ни сказал, Дазай ему ответит и выйдет победителем. Чуя его не переспорит. Наверное, ему правда стоило отнестись к этому проще?       Он представил лицо покойного тренера Дазая. Что же это был за человек?       — Как скажете, — наконец ответил Чуя, вздыхая.       Дазай удовлетворённо кивнул – красноречивее любых слов.       — Знаешь, как определить, растёт луна или убывает? — спросил он вдруг через некоторое время.       — Чего– Нет, не знаю. — Чуе уже порядком поднадоело разговаривать, хотелось поскорее оказаться дома.       — Так смотри: если приставишь слева от серпа луны черту, — Дазай вытянул вперёд руку с отставленным указательным пальцем, — и получится русская буква “эр” как в слове “растущая” — он произнёс слово на другом языке – должно быть, на русском, — то луна растёт. А если нет – значит, убывает.       — И к чему вы это?       — Ни к чему. Просто так.       Чтобы Дазай – и что-то сказал просто так? Это что-то новенькое. Он продолжал это своё “что-то поучительное”? Или это был ответный жест доброй воли?       — Да не нужно так усердно над этим думать, Чуя.       — Я и не думаю!       — У тебя на лице написано, что ты ищешь в моих словах какой-то скрытый смысл. Я всего лишь поделился с тобой маленькой хитростью, которой меня когда-то научились один мой друг. Давай, попробуй!       Друг?       — Да видно же, что луна полная.       — Не вредничай, просто попробуй.       — Я не–       Чуя сдался.       — Ладно! Как вообще выглядит русская “эр”?       — Как английская “пи”.       — Так бы сразу и сказали, — Чуя закатил глаза.       — Тогда теряется весь смысл! — Дазай надулся.       Чуя вздохнул и вытянул вверх руку, приставляя указательный палец к левому боку луны. Отчего-то он решил, что хорошей идеей будет закрыть один глаз. В тот же момент он заметил, что справа у лунного диска не хватало небольшой части до того, чтобы это считалось за полнолуние. Буквы “эр” не вышло.       — Получается… Какая-то ерунда. Убывающая, что ли?       — Именно! — Дазай подмигнул ему. — По-русски её ещё называют “стареющая”, — он снова произнёс незнакомое слово, — это слово начинается на букву “эс”. Выглядит как английская “си”. Так что если серп луны похож на эту букву, то луна убывает.       Чуя в ответ лишь буркнул что-то, выражающее понимание.       По пути к выходу из парка Дазай продолжил болтать уже о фигурном катании, о планах на следующие соревнования, заполняя собой всё пространство вокруг Чуи и в его голове. Чуя отметил для себя, насколько беззаботно звучал его голос. Как его было много. Удивительным образом это успокаивало, и он даже был готов простить Дазаю его издевательства.       — На этом точно всё, — сказал Дазай, взглянув на экран телефона, когда они вышли. — Пора по домам.       Чуя согласно промычал, но без энтузиазма. Время было позднее.       Они и не прощались толком – коротко кивнули друг другу и сразу же развернулись каждый в свою сторону. Если сначала Чуе казалось, что весь этот вечер на добрую половину состоял из неловкого молчания, то после разговора о тренировках ему стало легко. Может, он бы послушал болтовню Дазая ещё немного.       Но вот что не шло из головы: что за человек мог как ни в чём не бывало ответить “Действительно” на то, что звучит, с одной стороны, как признание в любви, а с другой – как плохая шутка? Ещё и от своего ученика?       И почему Дазай, будучи учеником этого человека, не мог просто сказать то же самое?! Как тут относиться проще?!       И что это был за очередной друг, ещё и говорящий по-русски? Неужели…?       И эта история с фазами луны, и милый платок на шее, и беззаботная болтовня, и тонкие пальцы…       Он думал над этим всё воскресенье – как раз вместо того, чтобы угрюмо листать ленту и смотреть на счастливые фотографии товарищей, которым он так и не ответил на сообщения с вопросами о том, как прошла его Танабата. Было решено оставить этот разговор на понедельник, когда у него самого окончательно сложится представление о том, что это вообще было. Тогда же, в понедельник, его ждала тренировка с Дазаем. Всё возвращалось на круги своя.       А начался понедельник с сообщений:       >от: Тренер       >>на этой неделе тренировок не будет       >>готовься к экзаменам