Поместье Уитшифт, или Семь способов исцеления грехом

…. В которой Бельфегор объявляет войну продуктивности, Драко узнаёт, что магглы готовят без магии, а диван становится полем битвы за душевное равновесие.

План Бельфегора был прост: заставить Гермиону ничего не делать. Не «отдыхать с пользой», не «читать для души». Просто — ничего.       — Ты не умеешь отдыхать, — заявил он в четверг утром. — Твой отдых — это работа под другим названием. Ты читаешь книги по истории магии и называешь это «расслаблением». Это производственная травма. Гермиона, которая действительно читала «Историю магического права», захлопнула книгу с чувством смутной вины.       — Я не умею ничего не делать.       — Я в курсе. Это твой главный грех. Твой грех — продуктивность. И я объявляю ему войну. Война началась с дивана. Бельфегор реквизировал гостиную, сдвинул мебель в «гнездо» из подушек и включил маггловский телевизор.       — Сегодня мы смотрим реалити-шоу. Правила: никакой аналитики, никаких комментариев о социальной значимости. Ты просто смотришь. И лежишь. В этот момент в дверь постучали. Вошёл Драко с бумажным пакетом.       — Я принёс круассаны. Если тут происходит ритуал, я, пожалуй, пойду.       — Это терапия, — сказал Бельфегор. — Садись. Или лежи. Желательно — лежи.       — Я не лягу.       — Ты ляжешь через десять минут. У меня профессиональное чутьё. Драко лёг через семь. Телевизор показывал кулинарное шоу. Участники отчаянно месили тесто под тиканье таймера.       — Они делают это без магии, — прошептал Драко с ужасом. — Совсем без магии. Руками.       — Магглы всё делают руками. Это их главная особенность.       — Я знаю, я три года с ними работаю. Но видеть это по телевизору... это как гладиаторские бои. Только вместо львов — дедлайн.       — У них есть миксеры, — заметил Вельзевул с подносом чая. — Но этот участник решил, что миксер — для слабаков. Я ставлю на его проигрыш. Гордыня на кухне до добра не доводит. К концу второго эпизода Гермиона заметила, что Драко больше не лежит напряжённо. Его комментарии становились всё более абсурдными: он перешёл к теории, что один из участников вампир («посмотри на его зубы и на то, как он обращается с чесноком, это же очевидно»), а затем — к тихому, почти неслышному мурлыканью при виде удачного десерта.       — Ты мурлычешь, — сказала Гермиона.       — Я не мурлычу. Малфои не мурлычут.       — Ты мурлычешь, как кот.       — Это чайник.       — Чайник на кухне.       — Значит, он очень громкий. Бельфегор приоткрыл один глаз.       — Вы оба — мои лучшие ученики. За один день вы освоили то, на что у людей уходят годы: искусство ничего не делать в компании.       — Я, наверное, пойду, — сказал Драко, но не двинулся с места.       — Ты можешь остаться. Если хочешь. На диване места много.       — Грейнджер, это звучит как...       — Как предложение остаться на диване. Ничего больше.       — Я и не думал о «больше».       — Конечно, не думал. Асмодей, проходя мимо, пробормотал: «Конечно, никто ни о чём не думает, я вообще здесь не работаю». Драко остался. Когда Гермиона заснула — без кошмаров, уткнувшись в подушку, — он накрыл её пледом. Где-то наверху Маммон сделал пометку в блокноте: «Актив: Малфой Д. Л. Статус: одобрен. Потенциал: долгосрочный».