Поместье Уитшифт, или Семь способов исцеления грехом

….В которой Маммон учит Гермиону и Драко торговаться, Бельфегор проигрывает спор, а один неосторожный контракт меняет всё.

      — Время — деньги, — заявил Маммон в понедельник утром. — Молчание — деньги. Информация — деньги. Ваше душевное равновесие, кстати, тоже деньги, но вы его бездарно разбазариваете.       — Я не буду продавать душу, — сказала Гермиона. — Я читала договор.       — Души — это неликвид. Я предлагаю научиться ценить себя. Он щёлкнул пальцами, и на столе материализовалась коробка конфет с одной оставшейся.       — Урок первый: переговоры. Вот последняя конфета. Вы оба её хотите. Что вы готовы предложить друг другу?       — Это просто конфета, — сказал Драко.       — Ничто не «просто». Всё имеет цену. Гермиона посмотрела на конфету.       — Я предлагаю тебе право не мыть посуду после ужина.       — Слабо. Посуду моет Вельзевул. Магия. Предложи что-то реальное.       — Хорошо. Я предлагаю тебе час тишины. Я не буду задавать вопросы целый час. Драко задумался.       — Два часа. И ты не комментируешь мой выбор книг.       — Ты не читаешь книги. Ты смотришь кулинарные шоу.       — Тем более.       — Принято. — Гермиона протянула руку, но Драко её остановил.       — Подожди. Я предлагаю встречное: я отдаю конфету ей, а она разрешает мне читать ей вслух. По вечерам. Книгу на мой выбор. В комнате стало тихо. Маммон приподнял бровь.       — Ты отдаёшь материальный актив в обмен на её присутствие?       — Я читаю вслух. Она слушает. Или засыпает. В прошлый раз она заснула без кошмаров. Это ценно.       — Я согласна, — сказала Гермиона. — Конфета моя. Ты читаешь вслух. Книгу выбираешь ты, но если это будет «История магических налоговых реформ», я имею право наложить вето.       — Принято. Конфета твоя.       — Блестяще, — произнёс Маммон. — Вы заключили сделку, в которой обе стороны получили желаемое и ни одна не осталась в убытке. Это основа Алчности. Не жадность. Баланс интересов.       — Но я получила конфету, а он ничего.       — Он получил твоё согласие. Которое ты не отдаёшь просто так. — Маммон наклонился ближе. — Ты когда-нибудь спрашивала себя, почему ты не можешь тратить деньги на себя?       — Потому что я не заслужила. Другие потеряли больше.       — Вот оно. Ты считаешь, что право на обладание нужно заслужить. Но обладание — это не награда. Это ответственность. Ты не можешь заботиться о мире, если не заботишься о себе. Алчность, Грейнджер, — это не желание иметь всё. Это желание иметь достаточно, чтобы делиться. Весь оставшийся день прошёл под знаком переговоров. Маммон заставил их торговаться за выбор фильма (победил Драко, но Гермиона выторговала право комментировать), за последний кусок пирога (победила Гермиона, но Драко выторговал право не мыть посуду), за выбор радиостанции (проиграли оба, потому что Левиафан скопировал диктора). К вечеру Гермиона поймала себя на том, что смеётся — над тем, как Сатана и Люцифер устроили аукцион за право первым принять ванну. Маммон сидел в углу, записывал ставки и выглядел как человек, наблюдающий за ростом акций. Поздно вечером Драко читал ей Агату Кристи. Через десять минут Гермиона заснула — без кошмаров. Драко закрыл книгу, накрыл её пледом. Вошёл Маммон.       — Ты заключил хорошую сделку. Ты предложил то, что не имеет цены для рынка, но имеет цену для неё. Ты предложил время.       — Это не... я не...       — Она спит без кошмаров. В доме с семью демонами. Рядом с бывшим врагом. И знаешь, сколько это стоит? Больше, чем всё золото Гринготтса. Он вышел. Драко посмотрел на Гермиону, потом на книгу.       — Чёрт, — прошептал он. — Я кажется... Он не закончил фразу. Но Маммон, сидя в кабинете наверху, сделал ещё одну пометку: «Актив: Малфой Д.Л. Пересмотр статуса: из перспективного — в стратегический».