Там, где нас ломают

      Крик прекратился столь же внезапно, как и начался, словно кто-то захлопнул крышку рояля. Или горло. В подвале воцарилась тишина, но не прежняя, а какая-то... влажная. Макс настолько побледнел, что губы потеряли свой цвет. — Кто это был? — тихо спросил Артём.       Макс не ответил. Он смотрел в стену, находясь в состоянии предельного напряжения, пытаясь уловить звуки за шумом труб и вентиляции. Внезапно он крепко схватил Артёма за руку. — Нам нужно уходить. — Что произошло? — Быстро.       В голосе Макса прозвучало опасное спокойствие, вызывавшее у Артёма чувство внутреннего оцепенения. Они покинули архив и почти бегом двинулись по длинному бетонному коридору. Потолочные лампы мигали через одну, из-за этого казалось, будто подвал двигается вместе с ними. — Макс… — Тихо.       Макс шёл слишком быстро. Его пальцы продолжали крепко сжимать запястье Артёма, и тот заметил насколько ледяные у Макса руки. Впереди послышались голоса. Макс резко остановился, толкнул Артёма в боковой проход и прижал к стене. Мимо прошли двое военных. — Романов приказал проверить нижний сектор. — А если это снова он? — Тогда в этот раз его действительно убьют.       Шаги удалялись, однако Макс не отступал. Он стоял слишком близко, почти касаясь грудью груди Артёма. В полумраке их лица находились в нескольких сантиметрах друг от друга. Артём ощущал запах сигарет, холода и чего-то болезненно знакомого, вызывающего внутреннее беспокойство. — Макс… — Не двигайся.       Голос звучал хрипло и утомлённо. Только теперь Артём заметил кровь на шее Макса. Она была свежей. — Ты ранен?!       Макс раздражённо отвернулся: — Это не моя кровь. — Чья же тогда?       Ответа не последовало. Вместо этого Макс закрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами, и тихо произнёс: — Если сейчас что-то пойдёт не так, ты должен бежать наверх и не искать меня. Понял? — Нет.       Макс резко открыл глаза. — Артём… — Нет. Я не оставлю тебя здесь.       Эти слова прозвучали слишком быстро и искренне. Макс замер. В этот момент в нём снова что-то надломилось, что было заметно по взгляду, дыханию и тому, как медленно сжимались его пальцы на чужом запястье. — Ты не понимаешь, что со мной не так… — почти шёпотом сказал он. — Тогда расскажи.       Макс долго смотрел на него, затем горько усмехнулся. — Ты правда продолжаешь смотреть на меня так… после всего?       Артём не ответил, потому что правда была слишком страшной. Да, он всё ещё смотрел на него именно так. Даже сейчас. Даже после фотографий. После крови. После этих разговоров. Это напоминало болезнь. И Макс, похоже, понял это без слов. Он медленно поднял руку и осторожно коснулся большим пальцем губ Артёма, словно это было последнее нормальное, что осталось в его жизни.       Внезапно впереди снова раздался шум, на этот раз ближе. Металлический лязг, крики, быстрые шаги. Макс мгновенно напрягся. — Блять…       Из темноты коридора выбежал тот самый бледный контрактник, который ранее передал Артёму записку на построении. Он был весь в крови, настолько что форма казалась почти чёрной. Парень едва держался на ногах. Увидев Макса, он судорожно выдохнул: — Они открыли комнату без окон…       Макс побледнел ещё сильнее — если это было возможно, и неосознанно шагнул так, чтобы заслонить Артёма собой. — Кто? — тихо спросил он.       Контрактник сглотнул кровь и прошептал: — Новеньких.       Внутри у Артёма всё оборвалось. Затем парень посмотрел прямо на него и с ужасом произнёс: — Они полагают, что следующим будешь ты.       Несколько секунд никто не двигался. Капли крови медленно стекали с рукавов контрактника на бетонный пол. Где-то вдалеке снова хлопнула дверь, раздались приглушенные голоса. Подвал будто оживал. И это было страшнее любой сирены. — Что значит «следующий»? — хрипло спросил Артём.       Контрактник нервно оглянулся назад. — Они решили, что ты… подходишь. — Для чего?!       Но тот уже смотрел только на Макса. — Романов приказал привести его утром.       У Макса дернулась челюсть. Очень медленно. Опасно. — Я сказал им его не трогать. — Ты больше ничего не решаешь.       Тишина. А потом Макс вдруг шагнул вперед. И Артём увидел, как люди по-настоящему боятся одного его взгляда. Контрактник сразу отступил назад. — Макс… — Что они сделали в комнате?       Тот сглотнул. Молчание затянулось слишком долго. И этого уже хватило, чтобы понять: что-то ужасное. — Они закрыли там троих, — наконец прошептал парень. — По одному. Первый начал биться головой о стену через двадцать минут… Второго просто оставили в темноте почти на двое суток..       Артём почувствовал, как к горлу подступает тошнота. — Хватит, — резко сказал Макс.       Но контрактник будто уже не мог остановиться. — А третий... — Я сказал хватит!       Голос Макса ударил по коридору так резко, что Артём вздрогнул. Контрактник сразу замолчал. Тяжелое дыхание. Шум труб. Мерцающий свет. А потом где-то сверху раздался сигнал тревоги. Короткий. Одиночный.       Макс моментально оцепенел. — Они поняли, что тебя нет в казарме. — Что теперь?..       Макс посмотрел на него так, будто пытался запомнить лицо. Каждую черту. И Артёму вдруг стало по-настоящему страшно. Не за себя. За него. — Теперь ты поднимешься наверх, — тихо сказал Макс.— И сделаешь вид, что ничего не знаешь. — Нет. — Артём.. — Я не уйду. — Ты должен. — Почему ты постоянно пытаешься оттолкнуть меня?!       Голос сорвался громче, чем он хотел. В подвале снова стало тихо. Макс смотрел на него несколько секунд. Потом вдруг резко выдохнул, провёл рукой по своим волосам — жест, которого Артём никогда у него не видел, — и тихо сказал: — Потому что ты начинаешь становиться моим слабым местом.       Сердце болезненно сжалось. Макс опустил взгляд на его губы. Всего на секунду. А потом тихо добавил: — А здесь всё, что люди любят… у них отбирают.       У Артёма перехватило дыхание. И впервые за всё время ему стало всё равно. На приказы. На Романова. Он больше не думал, просто схватил Макса за воротник бушлата и поцеловал. Отчаянно. Так, будто это могло удержать его рядом.       Макс замер. На секунду. На две. А потом сорвался окончательно. Одной рукой вжал Артёма в бетонную стену, второй — жестко провел по его шее, будто пытался убедиться, что тот настоящий. Поцелуй сразу стал голодным. Почти болезненным. Слишком много накопленного напряжения, бессонницы, страха и чувств, которые оба пытались задавить.       Артём задыхался. Но отстраниться уже не смог бы даже под дулом пистолета. Макс целовал так, будто это могло стать последним разом. И, возможно, сам это понимал.       Контрактник резко отвернулся, пробормотав: — Блять… вы оба ненормальные.       Но в следующую секунду всё оборвалось. Где-то совсем рядом послышались шаги. Много. И голос Романова: — Они где-то здесь.       Макс мгновенно отстранился. Грудь тяжело поднималась от сбитого дыхания. А потом он вытащил из-за пояса пистолет. У Артёма внутри всё похолодело. — Макс…       Артём смотрел на пистолет. Потом на лицо Макса. Холодное. Сосредоточенное. И не узнавал его, но ноги всё равно не двигались. Он не мог уйти.       «Ты же не выстрелишь», — хотел сказать Артём. Но не сказал, потому что уже не был в этом уверен.       Тот медленно снял оружие с предохранителя. И тихо сказал: — Что бы сейчас ни случилось… не подходи ко мне.