О принятии себя

Наконец, вернувшись домой, Тэхён не находит Миён. Впрочем, как обычно. Приняв душ, он решает посмотреть фильм, чтобы не заснуть к приходу девушки. Разговор больше не может откладываться. После просмотра двух фильмов слышится поворот ключа. На часах одиннадцать вечера, где пропадает Миён в такое время — загадка. Её занятие заканчивается примерно в пять-шесть вечера, она нигде не работает, её полностью обеспечивают родители и Тэ. – Привет, ты чего не спишь? – целуя в щеку спрашивает девушка. – Привет, я тебя ждал, – серьёзно говорит он. – Ты в последнее время поздно приходишь. – Да, проблемы в университете, готовлюсь к экзаменам. А сегодня с семьёй ужинала. – немного неуверенно отвечает Миён. Тэхён ей не верит. Потому что любые проблемы можно решить деньгами, в случае с Миён даже денег не надо, она и так отличница и поэтому никогда не готовилась к экзаменам так тщательно. – Понятно. Я хотел поговорить с тобой, садись. – на этих словах девушка напрягается и садится рядом с парнем. – Миён, пожалуйста, скажи мне правду, я не хочу с тобой ругаться. Давай ты мне скажешь правду, и мы мирно разойдемся. Девушка нервно прикусывает губу и начинает теребить подол платья. Наверное, самое время всё закончить, сказать правду. – На самом деле я... – смотрит в глаза Тэхёна – беременна. Тэхён думал, что готов ко всему, но это. — Но... у нас ведь давно ничего не было. – Тэхён немного в шоке, хотя слово «немного» — это большое преуменьшение. — Он… он не твой, — опустив взгляд, тихо говорит девушка. После недолгой паузы она продолжает: — Я тебе изменяла. С самого начала я знала, что ты меня не любишь, но ты был подходящим вариантом для замужества. Идеальным женихом для моих родителей. Мне казалось, что любовь не так уж важна. Сначала всё было хорошо, но ты был таким холодным и отстранённым. Я думала, ты со всеми такой, но с Чимином ты какой-то другой. А потом… я привыкла. Но два месяца назад встретила Хосока и влюбилась. — Честно говоря, я догадывался, что ты мне изменяешь, но не думал, что всё настолько серьёзно, — спокойно отвечает Тэхён, поднимаясь с места. — Похоже, у наших отношений с самого начала не было будущего. Он выходит на балкон и закуривает. Тэхён не впервые слышит, что он холодный и отстранённый. Об этом говорили бывшие друзья, девушки… Он старался не быть таким с Миён, но, видимо, этого оказалось недостаточно. Тэ давно подозревал её измену. И сейчас ему даже не больно — внутри только пустота. И странное ощущение, будто так будет всегда. Вернувшись в гостиную, он понимает, что Миён ушла. Вот так и закончились первые серьёзные отношения Тэхёна. *** На следующий день в университете Тэхён рассказал обо всём Чимину. Друг был в шоке, но всё равно поддержал Кима. — Слушай, давай в клуб пойдём, там Джихёк вечеринку устраивает. Тебе нужно развеяться. – Ладно, всё равно дома нечего делать. – уже заходя в аудиторию отвечает Тэ. *** Вернувшись домой, они с Чимином выбрали Тэхёну одежду. И спустя полчаса с зеркала на Тэхёна смотрел красивый, сексуальный и уверенный в себе парень в чёрной полупрозрачной рубашке, через которую были видны тёмные соски, и в чёрных кожаных брюках. – Ну чувак, уверенно могу сказать, что все девушки на вечеринке твои. – подмигивает друг. – Кто бы говорил. – смеётся Тэ. Рассматривая друга, он одел чёрную бархатную рубашку, растёгнутую на несколько пуговиц, и чёрные джинсы. Завершил образ, добавив несколько цепочек на шею и выделив уголки глаз. К клубу они приехали ближе к одиннадцати. Неоновая вывеска ярко мерцала в темноте, а музыка была слышна ещё с улицы. Возле входа толпились люди — кто-то смеялся, кто-то снимал истории, кто-то уже выглядел слишком пьяным. Внутри было душно, шумно и слишком ярко. Свет постоянно мигал, музыка отдавалась тяжёлыми басами где-то под рёбрами. Чимин почти сразу утаскивает Тэхёна вглубь клуба, где за большим столом уже сидела компания Джихёка. Смех, алкоголь, громкая музыка — всё смешивалось в один сплошной шум. — О, наконец-то вы пришли! — Джихёк поднимает стакан. — Мы как раз собирались играть. — Только не говори, что снова в «правду или действие», — устало произносит Чимин. — Именно в неё. Тэхён уже хотел отказаться, но Джихёк буквально силой усадил его на диван. — Не будь занудой хотя бы сегодня. Только сейчас Тэхён замечает сидящего напротив Чонгука, Юнги. Они почти всегда вместе. Тот лениво развалился на диване, закинув руку на спинку. Чёрная футболка обтягивала широкие плечи, а в татуированных пальцах медленно крутился стакан с виски. Хоть они и учились вместе уже третий год, но всё равно почти никогда не разговаривали. Чонгук не общался ни с кем, кроме Юнги. Тэхён несколько раз встречается с ним взглядом. — Ну что все в сборе, давайте начнём, — громко говорит Джихёк. Бутылка крутится по столу несколько раз, пока не останавливается на Чимине. — Правда или действие? — Правда. — Кто тебе нравится? — Следующий вопрос. Компания взрывается смехом. Игра продолжается ещё минут двадцать, пока бутылка наконец не указывает на Тэхёна. — Правда или действие? — спрашивает Джихёк с подозрительно довольной улыбкой. — Действие. — О-о-о… Джихёк оглядывает комнату и расплывается в ухмылке. — Тогда поцелуй человека напротив. На несколько секунд за столом становится слишком тихо. Потому что напротив Тэхёна сидит Чонгук. Все в университете знали, что эти двое гомофобы. — Ты издеваешься? — начинает злиться Чонгук. — Да ладно вы что, ссыкло?! — смеясь, говорит Джихёк. Остальные поддакивают. — Я не буду этого делать. — твёрдо говорит Ким. — Да брось, это просто игра, — смеётся кто-то из компании. — Тогда сам иди и целуйся с кем хочешь, — холодно отвечает Тэхён. За столом снова становится шумно. Кто-то смеётся, кто-то начинает подначивать их ещё сильнее. — Да вы оба ведёте себя так, будто вас жениться заставляют. — фыркает Джихёк. — Я вообще-то тоже не собираюсь в этом участвовать. — Чонгук раздражённо ставит стакан на стол. — Ой, какие нежные, — тянет кто-то с другого конца дивана. Юнги, всё это время молча наблюдавший за происходящим, усмехается: — Отстаньте уже от них. Видно же, сейчас кто-нибудь подерётся. — Это угроза? — приподнимает бровь Джихёк. — Это факт. — спокойно отвечает Юнги. Чимин тихо смеётся, наклоняясь к Тэхёну: — Ну зато вечер перестал быть скучным. Тэхён закатывает глаза, но уголки его губ едва заметно дёргаются вверх. И именно в этот момент он снова сталкивается взглядом с Чонгуком. Несколько секунд. Слишком долгих секунд. Будто весь шум клуба резко становится тише. Тэхён первым отводит взгляд и раздражённо проводит рукой по волосам. — Крутите дальше, — бросает Чонгук. Игра продолжалась, но атмосфера за столом уже изменилась. После того задания все будто стали внимательнее наблюдать за Тэхёном и Чонгуком, ожидая хоть какой-нибудь реакции. Тэхёна это начинало раздражать. Он делает большой глоток алкоголя и откидывается на спинку дивана, стараясь игнорировать шум вокруг. Чимин о чём-то спорит с Джихёком, кто-то снова смеётся слишком громко, музыка давит на виски. Бутылка снова крутится по столу. — Юнги! — радостно объявляет Джихёк. — Правда или действие? — Правда. — Сколько людей ты послал сегодня? Компания смеётся. — Недостаточно, — спокойно отвечает Юнги, даже не меняясь в лице. — Боже, я его обожаю, — драматично вздыхает Чимин. Пока все отвлекаются на новую волну шуток, Тэхён замечает движение напротив. Чонгук встаёт с дивана. — Я выйду покурить, — коротко бросает он Юнги. Тэхён провожает его взглядом сам того не замечая. Спустя несколько минут шум в клубе начинает окончательно давить. Голова неприятно гудит, а воздуха будто становится меньше. — Я скоро вернусь, — бросает он Чимину и поднимается с места. На улице оказывается намного прохладнее. Тэхён глубоко вдыхает ночной воздух и проводит рукой по волосам. Из клуба всё ещё доносится музыка, но уже приглушённо. — Не думал, что ты тоже сбегаешь от людей. Тэхён поворачивает голову. Чонгук стоит чуть в стороне, прислонившись к стене клуба. Между пальцев тлеет сигарета, а в темноте особенно ярко блестит пирсинг. — Я не сбегаю, — спокойно отвечает Тэхён. — Ну да. Конечно. Несколько секунд они молчат. Удивительно, но тишина между ними не кажется неловкой. — Они иногда бесят, — вдруг говорит Чонгук, кивая в сторону клуба. — Иногда? Чонгук тихо усмехается. И это первый раз, когда Тэхён видит, как он улыбается не насмешливо и не раздражённо. Почему-то от этого внутри становится странно неспокойно. Вернувшись обратно в клуб, Тэхён сразу жалеет об этом. Музыка снова бьёт по ушам, свет мигает перед глазами, а за столом стало ещё шумнее. — О, смотрите, кто вернулся, — ухмыляется Джихёк. — А мы уже думали, вы там подрались. — Размечтался. — холодно отвечает Тэхён, снова садясь на диван. Чонгук лишь усмехается себе под нос и делает вид, будто вообще не обращает на него внимания. Но после этого они начинают цепляться друг к другу почти постоянно. — Передай лёд, — бросает Чонгук. — Руки сломаны? — Нет, просто ты ближе. — Какая трагедия. Чимин, наблюдая за этим, едва сдерживает смех. — Вы как старая семейная пара. — Закройся, — одновременно говорят Тэхён и Чонгук. На секунду за столом повисает тишина, а потом компания снова взрывается смехом. Чонгук раздражённо цокает языком и отворачивается, а Тэхён делает вид, будто его вообще ничего не волнует. Спустя какое-то время музыка меняется на более ритмичную, и половина компании уходит танцевать. — Пойдём, — Чимин хватает Тэхёна за руку. — Хватит сидеть с лицом телохранителя. — Я не танцую. — Сегодня танцуешь. Не дожидаясь ответа, Чимин буквально утаскивает его в толпу. Сначала Тэхён двигается скованно, скорее просто пытаясь отвлечься. Но постепенно алкоголь, громкая музыка и атмосфера клуба делают своё дело. Он проводит рукой по волосам, запрокидывает голову под ритм музыки, и тонкая ткань полупрозрачной рубашки движется вместе с ним в мигающем свете. Чонгук замечает это почти сразу. И это начинает его раздражать. Он пытается смотреть куда угодно: на танцпол, на людей рядом, в телефон, на Юнги. Но взгляд снова и снова возвращается к Тэхёну. К его движениям. К чёртовой рубашке. — Ты сейчас дыру в нём прожжёшь, — спокойно говорит Юнги, делая глоток виски. — Чего? — резко отвечает Чонгук. — Да ничего. Чонгук хмурится и снова переводит взгляд на танцпол. Тэхён в этот момент смеётся над чем-то, что сказал Чимин, и случайно встречается глазами с Чонгуком. На несколько секунд. И Чонгук неожиданно первым отворачивается. — Бесит, — тихо бросает он. — Кто именно? — невозмутимо спрашивает Юнги. — Всё бесит. Он резко поднимается с места, хватает куртку со спинки дивана и направляется к выходу из клуба. Холодный ночной воздух ударяет в лицо сразу, как только Чонгук выходит из клуба. Музыка всё ещё гремит где-то за спиной, но с каждым шагом становится тише. Чонгук раздражённо проводит рукой по волосам и быстрым движением достаёт сигарету. — Какой же бред, — тихо бросает он себе под нос. Перед глазами почему-то снова всплывает Тэхён. Его чёрная полупрозрачная рубашка. Открытая шея, тёмные соски. Спокойный взгляд. Чонгук резко затягивается сигаретой. — Да какого чёрта… Он злится сам не понимая почему. На Тэхёна. На этот вечер. На себя. На свою реакцию. До дома Чонгук добирается почти в полной тишине. Последний автобус давно ушёл, поэтому приходится идти пешком через несколько кварталов старого района. Никаких дорогих квартир, панорамных окон и дизайнерского ремонта. Обычная маленькая квартира в старом доме с облупившимися стенами в подъезде и постоянно мигающей лампочкой на лестничной клетке. Чонгук устало открывает дверь и сразу скидывает обувь. Его встречает привычная тишина. Он проходит на кухню, бросает ключи на стол и машинально открывает холодильник. Внутри почти пусто. — Отлично. Закрыв дверцу, Чонгук тяжело выдыхает и проводит ладонью по лицу, отворачивается и уходит в комнату. Маленькая кровать, старый шкаф, стол, заваленный конспектами и учебниками. Единственное, что сейчас действительно имело значение — университет. Если он вылетит, второго шанса у него не будет. Чонгук слишком хорошо это понимал. Он устало падает на кровать, не включая свет. И почему-то именно сейчас снова вспоминает Тэхёна. Его раздражающе дорогую одежду. Спокойное лицо. Типичный богатый ублюдок. Чонгук закрывает глаза. Но почему-то избавиться от мыслей о нём не получается. *** Утром квартира встречает его холодом. Чонгук морщится от головной боли, натягивая толстовку поверх футболки, и идёт ставить чайник. Пока вода медленно закипает, взгляд случайно цепляется за фотографию на холодильнике. Он и мама. Фотография была сделана когда он окончил среднюю школу. На фото женщина улыбается и обнимает Чонгука. Чонгук быстро отворачивается. Отец ушёл, когда ему было тринадцать. Не просто к другой женщине. К мужчине. И больше никогда не интересовался, как живёт его сын и бывшая жена. После его ухода мать будто начала медленно ломаться. Первое время он слышал, как мама плакала на кухне ночью, думая, что Чонгук спит. Она всё так же улыбалась ему по утрам, спрашивала, как дела в школе, иногда пыталась шутить. Но потом она стала появляться дома всё реже. Сначала одна работа. Потом вторая. Мать возвращалась далеко за полночь, думая, что сын спит. Она осторожно снимала обувь в темноте, чтобы не шуметь, а потом долго сидела на кухне в полной тишине. По утрам под её глазами становились всё заметнее синяки. Чонгук помнил, как однажды она уснула прямо за столом, даже не успев переодеться после смены. Перед ней всё ещё стояла кружка давно остывшего кофе. Тогда он впервые испугался. Со временем её кашель становился всё сильнее. Она стала увядать на глазах Чонгука. А когда они обратились в больницу было слишком поздно. Она умела от рака лёгких. И сколько бы времени ни прошло, Чонгук всё равно винил в этом отца. После её смерти Чонгук окончательно понял одну вещь — если он не поступит в университет, то так и останется в этом районе навсегда. Среди серых домов. Вечных долгов. Дешёвых магазинов у дома. И людей, которые с самого рождения смирились с такой жизнью. Чонгук не хотел так жить. Поэтому последний год школы превратился в бесконечную усталость. Днём — уроки. Вечером — подработка. Ночью — подготовка к экзаменам. Он ненавидел половину предметов. Особенно те, которые казались бесполезными и слишком сложными. Некоторые темы Чонгук вообще понимал с трудом, из-за чего начинал злиться ещё сильнее. Но выбора у него не было. И пока одноклассники ходили к дорогим репетиторам, Чонгук искал старые видеоуроки, бесплатно скачивал материалы и выпрашивал конспекты у более умных учеников. Он не был отличником. Никогда не получал хорошие оценки. Ему приходилось тратить в два раза больше времени, чтобы запомнить то, что другим давалось легко. И это злило. Но именно злость и держала Чонгука на ногах. Он зубрил нужные предметы до боли в глазах. Учил формулы по дороге на работу. Читал конспекты в автобусе. Спал по четыре часа. И когда пришли результаты экзаменов, Чонгук несколько минут просто смотрел в экран, не веря собственным глазам. Он прошёл. С трудом. С почти минимальным проходным баллом. Но прошёл. У него появился шанс выбраться из той жизни, в которой медленно умирала его мать. Первые месяцы после поступления были похожи на бесконечный день сурка. Чонгук почти не запоминал дни недели. Иногда ему казалось, что он просто существует на автомате. Утром — университет. Вечером — работа в круглосуточном магазине недалеко от дома. Смена заканчивалась ближе к ночи, после чего Чонгук возвращался в свою холодную маленькую квартиру и садился за конспекты. Он постоянно уставал. Но бросить учёбу не мог. Среди одногруппников Чонгук чувствовал себя чужим. Многие были из обеспеченных семей, носили дорогую одежду, обсуждали вечеринки и поездки за границу. Чонгук рядом с ними выглядел слишком мрачным и злым. Особенно рядом с Тэхёном. Тот всегда выглядел идеально: дорогие часы, чистая одежда, спокойное лицо человека, у которого никогда не было настоящих проблем. Чонгук ненавидел таких людей. Слухи о нём начали появляться уже к середине первого курса. В основном из-за драк. Чонгук слишком резко реагировал, когда кто-то переходил границы. Однажды после пар несколько парней громко обсуждали кого-то с другого факультета. — Слышал, он встречается с каким-то мужиком, — усмехнулся один из них. — Хотя, может, у нас в группе тоже такие есть. Компания засмеялась. — Да, Чон Чонгук подозрительно ни с кем не встречается, — бросил кто-то уже громче. — Может, нам стоит начать переживать? Все снова заржали. И в этот момент Чонгук сорвался. Он даже не успел нормально подумать. Просто резко поднялся со своего места и ударил парня прямо в лицо. Аудитория моментально наполнилась криками. Кто-то пытался их разнять, кто-то снимал происходящее на телефон, а Чонгук уже плохо контролировал себя. Внутри будто снова вспыхнула вся та старая злость: на отца, на прошлое, на то, как разрушилась их семья. После этого случая слухи по университету разлетелись окончательно. «Ярый гомофоб». «Псих». «Лучше вообще не шутить при нём на эту тему». Чонгуку было всё равно. Даже удобно. Пусть боятся. Так к нему хотя бы никто не лез. С Юнги Чонгук познакомился ещё в начале первого курса. Точнее, они и до этого знали друг друга — всё-таки учились в одной группе, — но почти не общались. Юнги вообще мало с кем разговаривал. Всегда сидел где-нибудь на последних партах в наушниках, выглядел уставшим и раздражённым, а после занятий сразу уходил. Из-за этого многие считали его странным и немного пугающим. Чонгуку было всё равно. До одного момента. После той драки слухи по университету разлетелись слишком быстро. Теперь при виде Чонгука люди либо замолкали, либо начинали перешёптываться. Это раздражало. Особенно когда он замечал насмешливые взгляды. В тот день после пар Чонгук сидел один на лестнице за корпусом университета и курил, пытаясь хоть немного успокоиться. — Красиво вмазал, — неожиданно раздался голос рядом. Чонгук поднял взгляд. Юнги стоял неподалёку с банкой кофе в руках. — Чего тебе? — Да ничего, — спокойно отвечает тот. — Просто все теперь тебя боятся. — Мне плевать. Юнги тихо усмехается и садится рядом. — Этот придурок сам нарвался, — наконец бросает Чонгук. — Ага. — Бесит, когда люди несут херню. Юнги делает глоток кофе и спокойно говорит: — Ты слишком легко заводишься. — А ты слишком спокойный. — Кто-то же должен быть. Чонгук впервые тогда слегка усмехнулся. После этого они начали иногда сидеть вместе на парах. Потом вместе уходить после университета. А потом как-то незаметно стали единственными людьми, с которыми друг другу было нормально молчать. Юнги никогда не задавал лишних вопросов. Не лез в душу. Не пытался «исправить» Чонгука. Наверное, именно поэтому Чонгук и подпустил его ближе остальных.