Поводок: "Пастораль"

Я лечу вниз, думая лишь о том, что наёмник успел перехватить чип раньше меня. Группируюсь и приземляюсь на ноги. Этот делает то же самое. Быстро кидаю взгляд на его бок — ткань куртки стремительно темнеет, внутри торчит кусок металла. Вижу, как он открывает рот, чтобы что-то сказать, но из вентиляционных решёток начинает лупить густой газ. И хвалёный Джейк Мюллер вдруг просто валится на колени, опираясь рукой о стену. Серьёзно? В отчётах его выносливость описывалась совершенно иначе. Пока он сдавленно кряхтит, вставляя через каждое слово мат, я спокойно подхожу к нему. Достаю из разгрузки шприц со стимулятором и вкалываю ему в шею. Должно ускорить заживление. Снова смотрю на его кровоточащий бок. Что-то его «особенные гены» как-то хреново работают. Отхожу в сторону, сканируя помещение. На стене выцветший логотип лаборатории. Подземная контора. На уцелевшем терминале мигает красное уведомление об активации протокола «Карантин». Вероятно, выброс газа как-то связан с этим. Снова смотрю на Мюллера. Должно быть, в газ подмешан какой-то ингибитор, подавляющий его мутацию. Плевать. Главное, чтобы он не сдох раньше времени. Вижу, как он, облокотившись спиной о стену, достаёт из кармана штанов помятую пачку сигарет. Чиркает металлической зажигалкой, прикуривает и, выпуская дым через нос переводит взгляд на меня. — Кто ты, блядь, такая? Что за херь ты мне вколола? И какого хуя ты тут забыла? — цедит он, не скрывая своего раздражения. Как много вопросов, однако. Ладно. — Изабелла Джонс. Вколола стимулятор для ускорения заживления ран. Забыла я тут то же самое, что и все остальные, — спокойно отвечаю я, отворачиваясь и обходя комнату в поисках схемы здания. — Все остальные не вкалывают незнакомцам шприцы в шею, — говорит он, поднимаясь и держа сигарету одними губами. Замечаю, как он на автомате тянется к кобуре под курткой, проверяя на месте ли оружие. — Если тебе это как-то облегчит твоё замешательство — я знаю, кто ты, — говорю я, перезаряжая пистолет, и кивая на вентиляцию. — Я иду искать систему управления, чтобы деактивировать режим карантина. Возможно, газ перестанет валить после этого. Потому что что-то мне подсказывает, что из-за него твоя знаменитая ДНК не может разгуляться в полную силу, раз ты до сих пор с дыркой в боку. А мне ты пригодишься живым. В следующую секунду он оказывается прямо передо мной. Газ газом, а рефлексы наёмника никуда не делись. Он нависает надо мной, и я готовлюсь к удару или захвату, но происходит что-то странное. Как только он оказывается вплотную — так близко, что я чувствую запах крови, табака и едва уловимого одеколона, — его лицо вдруг неуловимо меняется. Буквально на секунду. Его звериный оскал вдруг смазывается, а плечи, до этого натянутые как тросы, на мгновенье расслабляются, в глазах мелькает что-то похожее на растерянность. Или облегчение. Его дыхание сбивается, словно он резко забыл, что хотел свернуть мне шею. Я внимательно сканирую его лицо. Резкий спазм от газа? Или побочный эффект от моего стимулятора? Но эта заминка длится лишь миг, и в следующую секунду его растерянность сменяется абсолютным бешенством. Как будто эта внезапная слабость взбесила его в сто раз сильнее, чем мои слова о его ДНК. Джейк резко отшатывается от меня, будто ошпаренный, и с силой впечатывает кулак в стену рядом с моей головой. — Слушай сюда, — рычит он, и его голос звучит куда более хрипло, чем раньше. — Мои гены — это не твоё собачье дело. И если ты работаешь на тех ублюдков с аукциона, или на очередную контору, которая хочет пустить меня на биоматериал… ты сдохнешь в этом подвале первой. Уяснила? Я смотрю в его разъяренные глаза, мысленно отмечая, что объект психически нестабилен. Мой пульс, однако, даже не участился. — Допустим, — ровным тоном отвечаю я, смотря ему в глаза снизу вверх, и отхожу от его нависающей фигуры. — А теперь кончай с угрозами, Мюллер. У нас нет на это времени. Я иду к двери и выхожу в тёмный коридор. Включаю фонарь на стволе, освещая пространство, и бросаю быстрый взгляд на Джейка. Он уже тушит свою сигарету, придавливая окурок ботинком, достаёт пушку и… его руки дрожат. Настолько психически нестабилен? Запущенный случай. И с этим мне предстоит работать. Не дожидаясь его, я иду дальше по коридору, в поисках терминала системы управления. И тут слышу за спиной его быстрые шаги. В следующую секунду он просто отталкивает меня плечом к стене, выходя вперёд и поднимая пистолет. — Не отсвечивай, — чеканит он, даже не оборачиваясь. — Не знаю, что ты там себе нафантазировала, но ты идёшь за мной, а не наоборот. Сделаешь шаг не туда — я сам тебя пристрелю, чтобы под ногами не путалась. Я молча закатываю глаза и иду сзади. Клинический случай. Абсолютно. Пройдя пару метров, я выхватываю лучом фонаря дверь с табличкой «Система управления». Не окликая «контуженного», молча толкаю створку и захожу внутрь, осматривая помещение. Темно. На втором этаже за стеклом светится нужный терминал. Вожу фонарём: лестница наверх обвалена, на полу — следы засохшей крови и какой-то дряни. Пока я оцениваю обстановку, из коридора снова доносятся эти пружинистые шаги. Псих летит на всех скоростях. Он влетает в помещение так, будто собирается вынести дверь с петель, хотя она итак открыта. Пистолетом хищно рыскает по тёмным углам, а сам он тяжело дышит — явно не от пробежки в пару метров. Наконец, его бешеный взгляд останавливается на мне. — Какого, мать твою, хера ты творишь?! — рявкает Джейк, преодолевая расстояние между нами в два широких шага. — У тебя проблемы со слухом, или инстинкт самосохранения атрофировался? Он нависает надо мной, и я снова вижу, как его плечи едва заметно расслабляются, хотя он всё ещё остаётся таким же угрожающим. — Я, блядь, для кого сказал идти сзади?! Ещё раз ты выкинешь подобную хуйню и исчезнешь из поля зрения — я прострелю тебе колено. Будешь ползти следом, чтобы не потерялась. Я спокойно переживаю его тираду. — Охраняй вход и будь начеку, — ровным тоном произношу я и до щелчка убираю пистолет в кобуру. Слышу, как психованный на мгновенье давится воздухом от моей наглости. — Нихера себе раскомандовалась. Я тебе что, блядь, сторожевой пёс? — зло шипит он мне в спину. Я даже не оборачиваюсь. Беру короткий разбег, отталкиваюсь от пола и запрыгиваю на уцелевший металлический шкаф у стены. Упираюсь ладонями в его пыльную поверхность и сильным рывком подтягиваю тело наверх. Не теряя времени, тут же отталкиваюсь от края крышки и прыгаю вперед. Пальцы мертвой хваткой смыкаются на толстой железной арматуре, торчащей из разбитого бетона. Металл тихо скрипит под моим весом. Повиснув на руках, я раскачиваюсь вперед-назад, набирая инерцию. На пике амплитуды разжимаю пальцы, делаю короткий кувырок в воздухе, пролетая над провалом, и точно цепляюсь за стальные перила балкона второго этажа. Привычное мышечное усилие — подтягиваюсь, перекидываю ноги через ограждение и твердо приземляюсь на решетчатый пол. Оставив недовольного Мюллера внизу, я толкаю стеклянную дверь кабинета. Уже переступая порог, краем уха улавливаю снизу его раздраженное бормотание: — Грёбанная циркачка… Нашла же время повыёбываться. Я лишь мысленно усмехаюсь и направляюсь прямо к терминалу. Пара минут работы с консолью — и система издает подтверждающий писк. Гудение вентиляции меняет тональность. Газ перестает поступать, а мигающие красные лампы сменяются на тусклый аварийный свет. Перемахиваю через перила и мягко приземляюсь обратно на первый этаж, оказавшись в паре метров от Мюллера. Воздух уже очищается от дымки. Бросаю выразительный взгляд на его бок. Куртка пропитана кровью, и рана, судя по всему, даже не думает затягиваться. — Карантин снят, вентиляция вытягивает остатки газа, — спокойно говорю я. — А легендарный супер-наёмник всё ещё с дыркой в пузе. Кажется, лабораторные отчёты тебе сильно льстили, Мюллер. Он раздраженно цыкает, прикрывая окровавленный бок ладонью в перчатке, и бросает на меня убийственный взгляд. — Заткнись и не пялься, циркачка. Само заживёт, — огрызается он, хотя в его голосе проскальзывает нотка недоумения. — Ты нашла выход, или мы так и будем тут торчать и обсуждать мою анатомию? — Нам нужно на крышу, — я достаю пистолет и снимаю его с предохранителя. — Вниз спускаться — самоубийство. Там сейчас по-любому проснулась какая-то хуйня, которую эти ублюдки держали в клетках. Лифты мертвы, но по чертежам в западном крыле есть техническая лестница наверх. Выдвигаемся. — Ты у нас теперь капитан отряда, блядь? — ядовито бросает Джейк мне в спину. — То прыгаешь по стенам, то маршруты прокладываешь. Я пропускаю его ворчание мимо ушей, просто ускоряю шаг, уверенно двигаясь по тёмным коридорам к западному крылу. Нахожу массивную обшарпанную дверь с табличкой технического доступа. Толкаю её плечом и сразу начинаю подниматься по крутым бетонным ступеням, даже не оглядываясь. Успеваю преодолеть пролёта три, когда снизу раздаются тяжёлые, агрессивные шаги. Мюллер нагоняет меня резким рывком, перемахивая через ступеньку. Он тяжело дышит, а когда перехватывает пистолет, луч моего фонаря на долю секунды выхватывают его кисть — его пальцы снова заметно дрожат. — Какого хера ты опять скачешь вперёд? — глухо рычит он, оттесняя меня к металлическим перилам, чтобы перегородить путь. — Тебе жить надоело? Я предельно ясно, блядь, сказал: не лезть на рожон и не заниматься самодеятельностью. — Если бы я ждала твоей команды, мы бы до сих пор сидели внизу и обсуждали твою медленную регенерацию, — парирую я, спокойно глядя ему в глаза. — Ты плетёшься как старый дед. — Я плетусь?! Да я тебя сейчас… Он не успевает договорить. Наша перепалка обрывается в ту же секунду. Сверху, из непроглядной темноты доносится звук. Влажный, булькающий хрип. Мы оба мгновенно замолкаем, как по команде вскидывая оружие. Джейк в долю секунды меняется в лице — вся его злость испаряется, уступая место холодной концентрации. С пролета этажей на пять выше раздается глухой удар чего-то тяжелого о металлические прутья ограждения. Затем — отчетливый, мерзкий скрежет когтей по бетону. И снова этот звук: протяжное, неестественное шипение. Судя по нарастающему шуму возни и множественным шагам, там явно не одна тварь. И они быстро спускаются прямо на нас.