Surprise, Charlie

Шарль сидел на старом изношенном диване в общей комнате кампуса, беспомощно глядя на остатки кофе в бумажном стаканчике. Где-то под ребрами ныло чувство несправедливости. Его не трясло от животного ужаса, но внутри разливался холодный, тянущий дискомфорт. Жестокость всегда его отталкивала, а то, что произошло прошлой ночью, было за гранью понимания. Шарлоту убили. Шарль закрыл глаза, и в памяти невольно возник её образ. Они не были друзьями – их едва ли можно было назвать знакомыми. Она просто училась с ними на одном курсе. В голове всплыли воспоминания о недавней вечеринке: Шарлота смеётся, наклоняется к нему слишком близко, пытаясь флиртовать. Шарль лишь одаривает её вежливой улыбкой, закончив разговор и сославшись на то, что ему нужно найти Макса. Обычная. Слегка навязчивая. Но порядочная девчонка. Она была обычной, слегка настойчивой, но добропорядочной девушкой. И мысль о том, что кто-то оборвал её жизнь с такой первобытной жестокостью, вызывала у него тошноту. Тёплая тяжёлая рука лежала на его бедре, большой палец привычно и успокаивающе поглаживал джинсовую ткань. Шарль выдохнул, слегка расслабляя плечи, и инстинктивно наклонился вправо, плечом прижимаясь к Максу. Макс слегка повернул голову, коснувшись губами виска Шарля, – этот простой жест немного снизил тревогу. — Говорят, крови было так много, что она пропитала ковёр насквозь, до самого пола, — прозвучал голос Юки сквозь повисшую тишину, заставляя Шарля вздрогнуть. Юки сидел на подлокотнике кресла, нервно покачивая ногой, а в его глазах читалась неподдельная тревога. — Полиция вынесла тело в закрытом пакете, но кто-то видел, что он промок насквозь… — Господи, Юки, заткнись, пожалуйста, — Ландо обхватил руками плечи и вжался в стул, словно пытаясь исчезнуть. Он выглядел по-настоящему напуганным. Лицо его было бледным, под глазами залегли тени бессонной ночи. Каждое слово Юки заставляло его вздрагивать. Пьер, сидевший на полу, тяжело вздохнул и протянул руку, чтобы сжать колено Цуноды. — Серьёзно, чувак, прекрати, — голос Пьера звучал устало и напряжённо. — Ты же видишь, Ландо вот-вот стошнит. Нам всем не по себе от твоих подробностей. Мы не в дешёвом фильме ужасов. Юки надулся, но промолчал, скрестив руки на груди. Пьер бросил на Шарля извиняющийся взгляд, и тот едва заметно кивнул, благодарный за то, что жуткие теории прекратились. Оскар, сидевший на полу в полуметре от стула Ландо, оторвал взгляд от телефона. Его лицо было, как всегда, ничего не выражающим, но в движениях прослеживалась скрытая неуверенность. Он медленно и неловко, будто боясь обжечься, коснулся своими кроссовками кроссовок Ландо. Это было мимолётное, почти незаметное движение. Взгляд Ландо скользнул вниз, и после короткой паузы он придвинул ногу поближе, принимая эту молчаливую поддержку. Оскар мгновенно вернулся к своему телефону, хотя Шарль мог поклясться, что тот даже не разблокировал экран. Эти двое уже несколько месяцев ходили вокруг да около, скрывая свои чувства, и в любой другой ситуации Шарль бы их подколол. — Если мы посмотрим на факты, без лишних эмоций, — Джордж выпрямил спину, сидя на стуле, стоящем напротив дивана, и скрестил пальцы. — Как показывает статистика, в восьмидесяти процентах подобных случаев жертва знала убийцу. Преступление совершено в стенах кампуса, и охрана не зафиксировала взлома. Это может означать только одно. Убийца — один из студентов. Кто-то, кто свободно расхаживает по тем же коридорам. Пальцы Макса на бедре Шарля на мгновение замерли, а затем сжались чуть сильнее. Шарль почувствовал, как напряглось тело Макса. Это было обычным делом: Макс заводился каждый раз, когда Джордж открывал рот, и неважно, что именно тот собирался сказать. Казалось, они едва могли выносить существование друг друга. — Я каждый раз задаю себе один и тот же чёртов вопрос, – Макс не повышал голос, но в его тоне промелькнула резкая агрессия. Ферстаппен покосился на Джорджа, взгляд его был тяжёлым. — Почему ты, чёрт возьми, тусуешься с нами? Не блеснуть ли тебе своим умом где-нибудь ещё? Девчонку убили, а ты играешь в грёбанного детектива, рассуждая о статистике. Джордж поджал губы, явно оскорблённый таким тоном. — Я просто стараюсь мыслить рационально. Паника никому не поможет. Анализ ситуации — единственный способ… — Засунь свой анализ знаешь куда, — грубо перебил его Макс, притянув Шарля ещё ближе, словно защищая его от самого присутствия Джорджа. — Ты только усугубляешь ситуацию. Алекс, сидевший на подлокотнике рядом с Джорджем, нервно улыбнулся и приподнял руки в примирительном жесте. — Хей, парни, давайте не будем драться, ладно? — Алекс нежно коснулся плеча Джорджа, словно успокаивая, и перевёл взгляд на Макса. — Джордж не хотел ничего плохого. Мы все на взводе. Это нормально, что каждый справляется со стрессом по-своему. Джорджу просто нужно всё систематизировать, чтобы успокоиться. Верно? Джордж кивнул, не отводя напряженный взгляд от Макса, на что тот лишь фыркнул и отвернулся,уткнувшись носом в макушку Шарля. Шарль закрыл глаза, вдыхая знакомый запах парфюма его парня, и чувствуя как быстро колотится собственное сердце. Ссоры между Джорджем и Максом случались постоянно – они цеплялись друг к другу из-за любой мелочи, — но сейчас их стычка казалось особенно выматывающей. Шарль просто желал оказаться в их с Пьером комнате, запереть дверь и постараться забыть что кто-то, совершающий такие жестокие преступления ходит где-то рядом. Через пол часа, давящая атмосфера в общей комнате стала невыносима, поэтому все разошлись. Шарлю нужно было в соседнее здание, в котором располагался старый университетский театр. Игра на фортепиано всегда помогала парню привести мысли в порядок, и сейчас она требовалась ему как никогда. Но ему не хотелось расходиться Макса ни на секунду. Когда они вышли на крыльцо общежития, Шарль тяжело вздохнул, кутаясь в куртку от прохладного весеннего ветра. Макс с досадой потёр затылок, жалуясь на дурацкий проект по экономике, который он, по привычке, отложил на самый последний момент и теперь вынужден был просидеть за ноутбуком до глубокой ночи. Шарль лишь мягко улыбнулся, качая головой при виде такой безрассудности. И после короткого тёплого поцелуя на прощание они разошлись. Шарль неторопливо шел, смотря под ноги, когда заметил знакомую фигуру. Карлос шел ему навстречу, спрятав руки в карманы пальто. Заметив Шарля, он замер на секунду, словно решая, подойти или нет, но затем выдавил из себя дружелюбную улыбку, которая, впрочем, так и не достигла глаз. –Привет, Шарль. Тоже избегаешь всей суматохи? — Привет, Карлос, — Шарль неловко переминался с ноги на ногу, чувствуя напряжённость в плечах, — да, пытаюсь найти уединённое местечко. Между ними повисла тяжелая пауза. Шарль мог чувствовать эту невидимую стену, которая появилась между ними пару месяцев назад. Карлос всегда был надежным, внимательным, с его постоянной заботой. И когда он признался ему в своих чувствах, Шарль искренне не хотел его ранить. Отказ дался ему нелегко: Шарль долго и сбивчиво объяснял, что вообще не готов к отношениям, что учёба и музыка отнимают все силы и он не сможет дать Карлосу того, чего тот заслуживает. Карлос принял это с пониманием и достоинством, не устраивая драм. А затем, всего два месяца спустя, Шарль начал встречаться с Максом. С тем самым Максом, с которым они, казалось, терпеть друг друга не могли с начальной школы, вечно цеплялись друг к другу в коридорах, спорили и устраивали сцены. Однако теперь было очевидно, что никакой ненависти как таковой не существовало, Шарль и Макс просто пытались скрыть истинные чувства, которые испытывали друг к другу, от которых у обоих захватывало дух. Им потребовались долгие годы, чтобы наконец признать это и принять. Карлос никогда не упрекал Шарля и не устраивал сцен; он по-прежнему здоровался и интересовался делами, но в каждом его взгляде теперь читалась затаённая обида и немой вопрос, который резал Шарля без ножа. Шарль чувствовал себя виноватым в том, что так вышло, хотя головой понимал: нельзя заставить себя любить кого-то просто из благодарности. — Полиция уже допрашивала тебя? — Карлос нарушил тишину, его голос звучал ровно, но в нём чувствовалась усталость. — Они пол часа мучали меня расспросами о том, где я был прошлой ночью. Как будто мы все здесь внезапно стали подозреваемыми. — Ага, они приходили ко мне сегодня утром, — Шарль вздрогнул, вспоминая пронзительный взгляд детектива и то, каким холодным тоном он его расспрашивал, — Это выматывает. Все на взводе, никто не понимает, что происходит. Только лишь распространяются слухи. — Береги себя, хорошо? — Карлос сделал полшага вперед, его тон на мгновение стал таким же искренним и заботливым, как прежде, но он тут же остановился и опустил взгляд, — сейчас лучше не гулять одному поздно вечером. Разве твой... Макс не с тобой? — Ему надо доделывать проект, — Шарль отвёл взгляд, чувствуя неприятный комок внутри от колебания Карлоса перед именем Макса, — я иду в театр на репетицию. Там всё равно обычно кто-нибудь есть — Хорошо, увидимся, Шарль. — Пока, Карлос. Шарль смотрел ему вслед, ощущая в душе горький осадок, и прибавил шагу ‒ ему хотелось поскорее оказаться в стенах театра и спрятаться от этих смешанных чувств. Он толкнул тяжелую дверь, делая шаг внутрь, и вдыхая знакомый запах старого дерева, пыльных занавесок и канифоли. В фойе было пусто, но из главного зала доносились голоса. Шарль вошел внутрь и увидел нескольких студентов театрального курса, которые собирали свои рюкзаки возле сцены и тихо что-то обсуждали. — Ой, Шарль, привет! — Одна из девушек помахала ему, закидывая рюкзак на плечо, — мы уже закончили, поэтому фортепиано полностью в твоем распоряжении. Только не засиживайся допоздна, сегодня в кампусе жутковато. — Спасибо. Я буду недолго, — Шарль благодарно кивнул, стараясь улыбнуться как можно естественнее. Когда за последним студентом захлопнулась тяжелая дверь, в комнате повисла угнетающая тишина, нарушаемая лишь шумом вентиляции. Шарль подошел к краю сцены, проводя рукой по гладко отполированной крышке инструмента., затем уселся на стул. Он закрыл глаза, делая глубокий вдох , стараясь сбросить невидимое напряжение в плечах, накопленное за день. Эти нескончаемые перешёптывания на лекциях, испуганные глаза Ландо, вопросы полиции о том, насколько хорошо он знал убитую Шарлоту — всё это выматывало до предела. У него было такое чувство, будто он соткан из туго натянутых струн, которые готовы оборваться с минуты на минуту. Он плавно коснулся холодных клавиш и первый тихий аккорд нарушил тишину пустого зала. Шарль не играл ничего конкретного — он просто позволил своим рукам двигаться самим по себе, выплёскивая в музыку всю тревогу, чувство вины и тупую усталость, накопившееся в душе. Шарль почти закончил композицию, когда звуки игры прервал телефонный звонок. Шарль вздрогнул от неожиданности, его пальцы невольно соскользнули с клавиш, создавая фальшивую ноту. Он достал телефон из кармана, и взглянув на экран слегка нахмурился. Номер был заблокированным. На секунду в голове мелькнула мысль просто сбросить вызов — мало ли, спам или назойливые журналисты, которые с самого утра названивали студентам, —но потом он передумал. А вдруг это кто-то из знакомых звонит с другого номера? Или, может быть, Пьер забыл ключи от комнаты? Никогда ведь не знаешь наверняка, насколько это важно. Шарль ответил на звонок, и как обычно, зажал телефон между плечом и ухом, чтобы освободить руки. Он потянулся к музыкальному блокноту на подставке, лениво перелистывая толстые страницы в поисках следующей композиции, над которой планировал поработать. — Да, слушаю. — Привет, Шарли. — Голос на другом конце звучал совершенно незнакомым. Он был низким, странно искаженным – словно пропущенным через какой–то дешёвый синтезатор, однако звучал уверенно. Очередная глупая студенческая шутка. Кто–то думал, что это смешно — развлекаться таким образом на фоне всеобщей паники. — Мы знакомы? — Шарль перелистнул очередную страницу, расслаблено глядя на блокнот. — Смотря, что для тебя «знакомы». Я знаю тебя. Знаю как ты звучишь. Тебе нравится музыка? Шарль усмехнулся и покачал головой. Фразы звучали слишком витиевато и вычурно, словно звонивший читал плохо написанные реплики из дешёвого сценария. — Допустим да. Слушай, если это какая-то шутка, то я сейчас немного занят.. — Я не шучу, Шарли, – синтезированный голос прервал его, — мне просто очень нравится твой голос. Хотелось бы знать есть ли у парня вроде тебя кто-то особенный? Парень? Уголки губ Шарля скользнули вверх, в почти искреннюю улыбку. Ситуация становилась абсурдной. Сидеть в пустом театральном зале после ужасных новостей и слушать нелепые подкаты незнакомца было почти комично. — Если это такой необычной способ подкатить ко мне, то спешу огорчить, что уже слишком поздно, — Шарль фыркнул, — у меня уже есть парень. — Какая жалость,– голос стал тише, почти мурлыкающим, несмотря на противный металлический скрежет фильтра. — Надеюсь, он сможет защитить тебя. Шарлотта, например, тоже думала, что она в безопасности. Пальцы Шарля замерли на уголке страницы. Улыбка мгновенно сползла с его лица, уступая место ледяному оцепенению, которое сдавило грудь. Воздух в зале вдруг показался невероятно тяжёлым и спёртым – словно кто-то отключил вентиляцию. — Что ты сказал? — Я говорю, что она была слишком доверчива, — голос оставался ровным и медленным. — Но признаю, разрезать её было...невероятно приятно. Как легко и податливо человеческое тело рвётся, если знать, куда нанести удар. Потрошить её было гораздо интереснее, чем слушать её глупую болтовню. Желудок Шарля болезненно сжался, и к горлу подступила горькая тошнота. В то же мгновение всю его расслабленность, как рукой сняло. От этого механического, совершенно безжизненного голоса, говорившего об изувеченном теле как о будничном хобби, по спине побежали мурашки, и у него перехватило дыхание. — Ты больной псих, – голос Шарля дрожал. Но он старался вложить в него весь свой нарастающий гнев, чтобы скрыть подкрадывающийся липкий страх. — Перестань пугать людей своими жуткими звонками. Я прямо сейчас звоню в полицию. — Давай. Но вряд ли они оценят ту печальную мелодию, которую ты наигрывал несколько минут назад. Сердце парня казалось остановилось. Он выпрямился, как будто его ударило током. Хотя, — человек на другом конце телефона слегка усмехнулся, и этот звук отозвался противным эхом в голове у Шарля, — Мне намного больше нравится то, как сейчас ты нервно перебираешь край этой странички. Шарль с ужасом уставился на свою руку, пальцы которой до побеления сжимали плотную бумагу музыкальной тетради. Телефон выскользнул и Шарль едва успел поймать его в воздухе. Он подпрыгнул на ноги, отчего скамейка, на которой он сидел с громким, режущим уши звуком упала и ударилась о сцену. Его дыхание стало прерывистым, и паника захлестнула его. Шарль в панике огляделся, вглядываясь в густой мрак огромной аудитории, в чёрные провалы между рядами стульев, в тяжёлые бархатные занавеси и закрытые двери балкона. Тот, с кем он разговаривал, не просто прятался где-то в кампусе. Этот урод был прямо здесь, в этом самом здании, и не спускал с него глаз. Пальцы Шарля отчаянно нажали красную кнопку, заканчивая вызов. Он тяжело дышал, а руки так сильно дрожали, что телефон чуть не выскользнул из вспотевших ладоней. Надо было позвонить. Кому-то, кто находился поблизости. Полиция могла не приехать вовремя – господи, они никогда не приезжали вовремя. Пьер был с Юки в кофейне на другой улице, а Макс сидел в библиотеке, совсем недалеко от театра. Из-за подступивших слёз экран телефона расплывался перед глазами. Шарль отчаянно листал контакты, пытаясь нажать нужное имя непослушными пальцами. Резкий, скрежещущий звук металла по дереву донёсся откуда-то из темноты аудитории, оборвав нарастающий гул в ушах. Шарль замер, чувствуя, как кровь стынет в жилах. Он медленно, словно во сне, повернул голову на звук. В проходе между рядами, всего в нескольких метрах от сцены, стояла фигура. Бесформенная чёрная мантия сливалась с мраком. Но лицо... Искажённая белая маска, застывшая в вечном беззвучном крике, попадала в тусклый свет ламп. Лезвие ножа тускло блестело в руке в чёрной перчатке. Это была уже не шутка. Телефон с глухим стуком ударился о пол, выскользнув из ослабевших пальцев и Шарль бросился бежать. Дикий ужас обрушился на него, заставляя мышцы сокращаться до предела. Он побежал не к главному входу, который был отрезан убийцей, а устремился прямо в темноту закулисья. Позади него раздался тяжелый стук ботинок; фигура в маске бросилась за ним с пугающей, нечеловеческой скоростью. Шарль влетел в узкий коридор между кулисами и гримеркой, почти врезаясь в кирпичную стену. Воздух обжигал лёгкие, а пульс бешено отдавался в висках. Он спотыкался о брошенные декорации, опрокидывая тяжелые вешалки для одежды, надеясь хоть немного задержать преследователя. Звук падающих металлических подставок эхом разносился по пустому зданию, но шаги позади не прекращались. Они звучали ритмично, словно хищник не просто преследовал жертву, а наслаждался охотой и паникой, которую излучал Шарль. Коридор резко поворачивал направо, заканчиваясь тупиком с аварийным выходом. Шарль с разбега толкнул железную дверь, но она была заперта. Он дернул ручку сначала первый раз, потом второй, в отчаянии прислонившись всем телом к холодному металлу. Это было бесполезно. Шорох ткань оказался слишком близко. Шарль резко обернулся, вскидывая руки в защитном жесте. Черная фигура нависла над ним, преграждая пути к отступлению. Убийца не колебался, и лезвие со свистом рассекло воздух. Шарль инстинктивно отшатнулся в сторону, но недостаточно быстро: острый металл прорвал толстый тканевый рукав и глубоко скользнул по предплечью, оставляя за собой жгучий след боли. Шарль закричал, но боль мгновенно сменилась адреналином. Фигура только замахнулась для следующего удара, как Шарль с отчаянием загнанного животного бросился вперед, впечатывая своё плечо в грудь убийцы. Удар был неожиданно сильным, словно удар о каменную стену. Они вместе упали на пыльный пол, сплетаясь в кучу. Запах дешевого синтетического материала черного плаща смешался с резким, тошнотворным запахом свежей крови. Убийца был физически сильнее. Он прижал Шарля к полу, болезненно надавливая коленом на его ребра, и сжал нож. В каждом его движении было что-то глубоко садистское; он не пытался сразу нанести смертельный удар, ему нравилось сопротивление. Нравилось то, как Шарль хрипел, извиваясь под ним, как отчаянно он обеими руками сжимал запястье в черной перчатке, пытаясь изо всех сил удержать лезвие, которое медленно, сантиметр за сантиметром, опускалось к его лицу. Силы начали покидать Шарля. Мышцы на руках жгло от напряжения, и его пальцы скользили по запястью убийцы, мокрые от пота. Осознание того, что он не сможет сдерживать нож вечно, ударило под дых. Он перевел взгляд и резко пнул нападавшего коленом в бок, одновременно схватив свободной рукой с пола тяжелую деревянную доску из брошенного реквизита. Взмахнув ею, он ударил человека в маске тыльной стороной ладони. Убийца дернулся, его хватка на долю секунды ослабла, и этого было достаточно. Шарль с силой оттолкнул его, с трудом поднимаясь на дрожащие ноги. Он не оглядывался. Прижав ладонь к кровоточащему плечу, он побежал обратно по коридору и выбежал на сцену. Шарль не помнит, как его пальцы схватили телефон, лежавший на холодном полу. Дверь театра распахнулись с громким, паническим грохотом, впуская спасительный, но пронизывающий холодный ночной воздух. Шарль, споткнувшись, выскочил на крыльцо и, чуть не упав со ступенек, бросился бежать по тускло освещенной дорожке. Он не оглядывался. Ужас так сильно сковал его, что повернуть голову казалось физически невозможным. Он чувствовал, что если бы просто оглянулся, то наверняка увидел бы белую маску, выплывающую из мрака. Пока он бежал, марая экран кровью, бежавшей по плечу, Шарль нажал кнопку вызова, набирая Макса. Гудки продолжались, казалось бесконечно, каждый отзывался болезненным звоном в висках. Шарль задыхался, легкие горели, а порезанное предплечье пульсировало от острой, тянущей боли, но он заставлял себя бежать еще быстрее, не глядя, куда идет, и вдыхая ледяной воздух. — Да, малыш? ‒ голос Макса раздался из динамика так спокойно и привычно, что Шарль чуть не задохнулся от собственных рыданий. — Макс... Макс, пожалуйста, помоги мне! — голос Шарля перерос в истерический, сдавленный крик. У него не было ни сил, ни времени объяснять, что кто-то только что пытался разорвать ему грудь прямо на сцене. — Пожалуйста... спаси меня. ‒ Шарль? Что происходит? ‒ спокойствие Макса исчезло в ту же секунду, сменившись напряжением, — Где ты? — Я выбежал из театра... — Шарль запнулся, оглядываясь вокруг, как загнанный зверь, на пустые, пугающие силуэты кустов и деревьев. — Я не знаю… — Беги к главному зданию колледжа, где яркий свет, — быстро и четко скомандовал Макс, не давая Шарлю полностью впасть в панику, — Я выбегаю из библиотеки прямо сейчас, чтобы встретиться с тобой. Не останавливайся, слышишь? Я иду к тебе. Звонок оборвался, оставив Шарля наедине с оглушительным стуком собственного сердца. Он бросился к главному зданию, чувствуя, как ноги подкашиваются. Каждая тень от уличных фонарей казалась затаившейся фигурой в черном плаще. Каждый шорох сухих листьев под подошвой кроссовок звучал как шаги преследователя. Шарль ждал удара в спину. Он ждал, что убийца выскочит из-за угла ближайшего здания, преградив ему путь, играя с ним, как хищник с полумертвой добычей. Тишина давила на его барабанные перепонки, и тот факт, что он больше не слышал погони позади себя, был, можно сказать, еще страшнее. А вдруг это ловушка? А что, если маньяк просто обошёл здание и теперь ждал его впереди? Свет из больших окон главного здания уже виднелся сквозь ветви деревьев, когда Шарль почувствовал, что силы окончательно покидают его. Он споткнулся, чудом удержав равновесие, и в этот момент из-за угла быстро выскочила знакомая фигура. Макс бежал к нему, тяжело дыша. Шарль издал приглушенный, жалобный звук, и горячие слезы облегчения наконец хлынули из его глаз. Он не сбавил темп, а просто позволил себе упасть прямо в объятия того, кто его подхватил. Макс врезался в него, крепко схватив за плечи, обнимая с такой отчаянной силой, словно пытался спрятать его от всего мира. Шарль дрожащими пальцами вцепился в свою одежду, уткнувшись мокрым лицом в знакомое плечо и дрожа от сильной, неконтролируемой дрожи. Он не мог сказать ни слова, только шумно дышал, отказываясь верить, что он смог все провернуть, что он был живой, и что Макс смог найти его. Шарль вцепился в курточку Макса настолько сильно, что костяшки его пальцев побелели. Он дышал свистящими стонами, сопровождавшимися тихими, неудержимыми рыданиями. Макс гладил его по спине, крепко обнимая, пока его ладонь внезапно не скользнула по чему-то теплому и липкому на рукаве Шарля. Макс замер, а затем мягко, но настойчиво отстранил Шарля настолько, чтобы свет упал на его лицо и разорванную одежду. Лицо Макса исказилось от тревоги, когда он увидел глубокий порез на предплечье и кровь, пропитавшую ткань. — Господи, Шарль, что произошло с твоей рукой? — голос Макса дрогнул. Он аккуратно взял запястье Шарля, не касаясь раны, и заглянул в его бледное, заплаканное лицо, — Что за чертовщина? Кто сделал это? — Он... Он был здесь, в театре, — голос Шарля дрожал, слова слипались в один комок паники. Он снова попытался прижаться к Максу, ища защиты, — Звонок… сначала был этот жуткий звонок. Он говорил о Шарлотте, о том, как… как он убил ее. А потом я обернулся, и он стоял там в черном плаще и белой маске. Он напал на меня с ножом, — Шарль снова задрожал, вспомнив тяжесть тела незнакомца и холодное лезвие у своего лица. Макс с силой прижал Шарля к своей груди, уткнувшись лицом в его растрепанные волосы. Одной рукой он обнял его за талию, а другой продолжал успокаивающе гладить Шарля по затылку. Поверх головы Шарля Макс осматривал пространство вокруг них. — Тише, мой мальчик, тише. Я здесь, я рядом, — шептал Макс, его горячее дыхание коснулось виска Шарля, ‒ Никто не преследует нас. Кроме нас здесь никого нет. Ты в безопасности, — Шарль отчаянно закивал, уткнувшись носом в шею Макса, вдыхая его запах, который теперь казался единственной опорой. Он хотел остаться в этих объятиях навсегда и никогда больше не открывать глаза. — Нам надо уходить отсюда, — голос Макса стал более собранным и решительным, хотя он продолжал прижимать Шарля к себе, словно боялся, что тот упадёт, стоит его отпустить. — Мы сейчас пойдём ко мне в комнату. Мне нужно осмотреть твою рану и остановить кровотечение, пока оно не усилилось. И мы немедленно вызываем полицию. Им нужно прочесать весь кампус прямо сейчас. Макс осторожно обнял Шарля за здоровое плечо, направляя его к общежитию. Шарль позволил вести себя пассивно, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь тупую пульсирующую боль в руке да всепоглощающую слабость. Рядом с Максом было не так страшно: его уверенность словно передавалась Шарлю, и хотя каждый шаг по ночному кампусу давался тяжело, Шарль знал — Макс не позволит никому снова причинить ему боль. Следующие несколько часов превратились в липкую серую муть, из которой Шарль выныривал лишь короткими вспышками. Лица полицейских расплывались перед глазами, их вопросы казались бесконечным шумом, лишённым смысла. Они спрашивали о росте, о голосе, о деталях маски, а Шарль лишь чувствовал, как пульсирует рана под свежей тугой повязкой. Каждое слово давалось с трудом, горло саднило от криков в пустом театре. Весь мир сузился до ощущения Максовой руки, которая покоилась то на его плече, то крепко сжимала его ладонь под столом, пока шёл допрос. Когда их наконец отпустили, ночной воздух кампуса показался ещё враждебнее прежнего. Шарль вздрагивал от каждого шороха листвы. Казалось, убийца никуда не ушёл, а просто затаился в тенях, наблюдая за своей недобитой жертвой и выжидая идеальный момент, чтобы завершить начатое. Одна мысль о возвращении в свою комнату, где, вероятно, уже спал Пьер, вызывала у Шарля тошноту. Он физически не мог заставить себя остаться один или даже просто с Пьером, у которого при всей его преданности не было той уверенности, что источал Макс. Макс, словно без слов почувствовав его состояние, просто повёл его в своё крыло кампуса. Он шёл чуть впереди, заслоняя Шарля своим телом от пустых коридоров, и Шарль был благодарен ему за это. Когда они приблизились к двери комнаты, изнутри раздалось мерное, отчётливое сопение, переходящее в тихий храп. Ландо спал так крепко, как и всегда, и этот обычный, почти комичный звук заставил Шарля на секунду выдохнуть –жизнь продолжалась, кто-то всё ещё мог спать спокойно. Макс осторожно притворил дверь, стараясь не разбудить соседа, и жестом велел Шарлю забираться на его кровать. Шарль стянул с себя кроссовки, чувствуя себя совершенно разбитым, и забрался на постель прямо в одежде. Минуту спустя Макс лёг рядом и притянул его к себе. Его тело было тёплым и надёжным, и Шарль поспешно уткнулся лицом в его шею, прячась от собственных мыслей. Рука Макса легла на его талию, собственнически прижимая ближе, в то время как другая рука осторожно перебирала волосы на затылке Шарля. Шарль закрыл глаза, вслушиваясь в биение сердца Макса под щекой. Оно билось ровно, ритмично, без единого намёка на тот страх, который до сих пор скручивал внутренности Шарля. Он судорожно выдохнул и вцепился в футболку Макса ещё крепче, боясь выпустить его из рук даже на мгновение. Ему казалось, что только присутствие Макса удерживает его на плаву, не давая окончательно сойти с ума от паранойи. Он был уверен, что здесь, в этой комнате, за этой закрытой дверью, он наконец в полной безопасности.