Пусть наши сердца и осколки, мы можем стать целыми

Мягкий сумеречный свет над античным храмом внезапно вздрогнул. По белым колоннам побежали глубокие трещины, а сладковатый запах ликорисов сменился резким, холодным озоном. Аномалия стремительно умирала. Дань Хэн распахнул глаза. Дурман мгновенно выветрился из головы, оставив после себя оглушительную пустоту и дикую боль в висках. Он прерывисто вдохнул и замер, упираясь ладонями в каменный алтарь. Лик прекрасного Иньсина перед ним осыпался пеплом фальшивых грез. На него смотрел Блэйд. Настоящий. С израненным лицом, растрепанными прядями седых волос и глубокими тенями под глазами цвета океана из крови. Они всё еще были сплетены телами в этой вязкой, изнуряющей близости. Дань Хэн почувствовал, как к горлу подступает удушливая волна стыда и осознания. Он ласкал чудовище, думая о призраке. Он плакал на груди убийцы, зовя мертвеца. Но Блэйд не отстранился. Он застыл над ним, тяжело дыша, и в его взгляде не было привычного безумия Мары - только бесконечная, выжженная дотла тоска человека, который знал, что его любят лишь как воспоминание. -Пришел в себя? - хрипло, почти шепотом спросил Блэйд. Его пальцы, до этого аккуратно сжимавшие талию Дань Хэна, дрогнули, но не разжались. -Иллюзия кончилась, Дань Фэн . Перед тобой только я. Дань Хэн зажмурился, из-под его ресниц скатилась последняя, теперь уже горькая слеза реальности. Он понимал: через полчаса ядро аномалии окончательно разлетится. За ним прибудет Экспресс, Блэйд уйдет к Охотникам за Стелларонами, и они снова станут врагами, разделенными барьерами из крови и долга. Это были их последние минуты в этой изоляции от времени и вселенной. Прощание, которое невозможно выразить словами. -Знаю, - едва слышно выдохнул Дань Хэн. Наперекор логике и страху, он сам притянул Блэйда за шею обратно к себе. Отрезанный от иллюзий, понимая каждую секунду своего действия, он впился в его губы глубоким, отчаянным поцелуем. В этот раз у них не было ни яростной борьбы, ни фальшивого тепла. Это была их собственная, осознанная казнь. Блэйд поймал этот порыв, двигаясь медленно, с сокрушительной, весомой глубиной. Каждое трение кожи о кожу, каждый влажный звук в полуразрушенном храме отдавались в груди Дань Хэна глухими ударами. Блэйд входил в него полностью, заставляя Дань Хэна судорожно выгибаться навстречу, намертво вцепляясь ногтями в сильные плечи Охотника. Они брали друг друга так, словно пытались запомнить эту боль на всю оставшуюся вечность, выплакать в этих толчках всё то, что сломало их жизни. Когда оргазм накрыл их, это было похоже на падение в бездну. Блэйд до предела заполнил его, глухо застонав в изгиб шеи Дань Хэна, прямо туда, где алел его собственный недавний укус. Дань Хэн содрогнулся под ним, выдыхая имя - на этот раз настоящее, разрывающее легкие: -Блэйд!.. Спустя минуту купол храма с оглушительным треском раскололся, впуская внутрь холодный свет настоящих звезд. Пространство вокруг подернулось белой цифровой рябью. Иллюзия окончательно таяла. Дань Хэн лежал на холодном каменном полу среди настоящих руин. Рядом с ним, на расстоянии вытянутой руки, покоилось его копье Пронзающий Облака. Блэйда рядом уже не было. Лишь на его бледном плече медленно подсыхали капли чужой крови, а укус на шее пульсировал, оставаясь вечным, скрытым под высоким воротником напоминанием о том, что в изнанке зеркального мира они на пару мгновений разделили одну трагедию на двоих. И открылись они друг другу не прошлыми версиям, а настоящими самим себе. Пусть наши сердца и осколки, мы сможем стать целыми