Завтра

Падалеки на следующий день безбожно палится – на площадке смотрит на Энтони в любой удавшийся момент, старается не упустить ни одного слова или реплики. Старр подыгрывает, делает вид, что не замечает, позволят Джареду лидировать в этой порнушной версии “кошки-мышки”. Энтони не выходит из роли и остается Хоумлендером даже пока они все вместе обедают в тени небольшой палатки – и Дженсен уверен, все это для Джареда.  То, что Падалеки тащится от бездушных психопатов выяснилось еще давно, когда Дженсен впервые примерил на себе демона Дина. Еще один пункт в сторону Энтони - тот подсознательно тащит за собой Хоумлендера в койку. Ну, как тут было не проговориться, что Падалеки такое точно оценит?  Джаред плывет и то и дело ловит легкий сабспейс - Дженсен замечает по тому, как скользит взгляд Падалеки, как тот время от времени сжимает-разжимает кулаки, пытаясь ухватиться за связь с реальностью. От этого окончательно сносит крышу. Эта сила, способность вот так заводить друг друга без прикосновений безусловно одна из причин по которой они не потеряли интерес за столько лет. Дженсен знает, насколько Джареду нравится то, что они запланировали на вечер, нравится чувствовать себя под двойной хваткой, на грани эйфории и наступающей неизбежности. Именно тут и кроется самое сладкое – ему хочется не просто быть ведомым, а принадлежать. Тонкая грань между безвкусными ролевыми играми и бесконечной властью, на лезвии которой Дженсен каждый раз без труда с удовольствием балансирует.   «Перерыв 10 минут» – раздается по всей площадке и Дженсен подходит к маленькому стенду с кофе. Энтони уже держит в руках картонный стаканчик и не сводит глаз с Джареда, который о чем-то разговаривает с одним из операторов.  – Ты его до спермотоксикоза хочешь довести? - Дженсен кивает в сторону Падалеки и Энтони расплывается в хищной улыбке. Джаред, словно услышав, что о нем разговаривают, оборачивается и нервно сглатывает – даже издалека заметно. А может, это они просто настолько хорошо друг друга знают.  – Возможно. Ты не рассказывал, какой он ненасытный.  У Дженсена еле получается сдержать гордую улыбку. Поэтому и не рассказывал: делиться Джаредом всегда одновременно лестно и ревностно. Да и зачем, если до этого он не знал, проникнется ли Падалеки идеей. Джареда всегда хочется максимально оставить для себя, чтобы другим не досталось.  Кофе горчит, но так даже лучше, срочно нужно как-то прийти в себя и не запороть оставшиеся кадры. Зная Крипке, тот может заставить их снимать сутки на пролет: запланированные сцены сплошь внутрипавильонные, так что даже наступление ночи их не спасет. Джаред, наконец, заканчивает разговор и смотрит выжидающе, спрашивает без слов, можно ли подойти, но Дженсен незаметно останавливает его поднятым вверх указательным пальцем: “нет”. Просто невозможно отказать себе в удовольствии: Падалеки замирает на месте и смотрит, кажется, даже не моргает. Дженсен демонстративно поворачивается к Энтони и произносит: – Посмотри на него. Он ждет. Хочет подойти к нам, но знает, что то, о чем мы говорим его не касается. Как думаешь, справится? Старр моментально включается в сцену, поправляет на носу очки, которые оказываются на нем, как только останавливают камеры и складывает на груди руки. Каждый раз удивляет, как у него получается держивать Хоумлендера на таком коротком поводке.  – Еще чуть-чуть и моему костюму пизда, – отвечает он так буднично, словно они тут решают, какой сэндвич взять в перерыве. Жаль, Джаред не слышит. – Только попробуй испортить сцену. Чем дольше мы тут, тем меньше времени у меня будет, чтобы показать тебе, как ему хочется, – собственный голос чуть ниже, как всегда, когда возбуждение подкатывает ближе. – Смотри внимательно.  Дождавшись, пока Джаред снова перекинет на них взгляд, он указывает пальцем вниз – снова тайный язык жестов, который они придумали во время работы над списком, на этот раз на случай, если им захочется поиграть прилюдно. Падалеки опускается на одно колено и делает вид, что проверяет шнурки на обуви, но на самом деле смотрит на них снизу-вверх. Собственной властью накрывает с головой и кажется, что гребаный вечер никогда не наступит. Энтони рядом еле сдерживает стон и отворачивается – еще бы, слишком уж громко Джаред транслирует свои желания.  “Ребята, на площадку, приготовились” – громогласно раздается по павильону и приходится оставить так и не допитый кофе на стойке – персонал разберется.