The Violet Ribbon

Осталось два дня. Джисон стоял посреди своей пустой квартиры и смотрел на вещи, которые не мог взять с собой. Фотографии, которых не было. Воспоминания, которые хотелось забыть. Старую жизнь, которая никогда не была его. Минхо ушёл в клуб — попрощаться с коллегами, забрать последние деньги. Джисон остался один. И нож. Он лежал на тумбочке — подарок наставника, символ семи лет службы. Лезвие блестело в тусклом свете лампы. На рукояти была гравировка: фиолетовая лилия. Единственное красивое, что у него было. Джисон взял нож в руки. Холодный металл привычно лёг в ладонь. Он знал вес этого оружия, знал, как им убивать. Сколько раз он держал его в руке, готовый нанести удар? Сколько раз смотрел в глаза гибридам перед тем, как... Он не мог вспомнить их лица. Ни одного. В памяти остались только фиолетовые волосы, кошачьи глаза и тихое «прощай, маленький охотничек». Джисон подошёл к окну. За стеклом темнело небо — без единой звезды, только тучи и дождь. Город готовился к ночи, не зная, что один из его охотников собирается исчезнуть. — Прости, — сказал он ножу. — Но ты остаёшься. --- Он вышел во двор. Тот самый, где когда-то тренировался под присмотром наставника. Где учился стрелять, уворачиваться, убивать. Где впервые почувствовал, что его жизнь имеет цель. Сейчас здесь было пусто. Только мокрый асфальт и фонарь, который мигал жёлтым светом. Джисон встал в центре. Достал нож. Лезвие блеснуло — и ударило по каплям дождя, разбивая их на тысячу осколков. Он поднял нож над головой. И с силой ударил лезвием о колено. Металл хрустнул — глухо, негромко. Лезвие сломалось у самой рукояти, отскочило в сторону и со звоном упало на асфальт. Джисон стоял, сжимая обломок в руке. Вот и всё. Семь лет клятвы — и один удар. — Ты с ума сошёл? — голос Минхо прозвучал из темноты. Он стоял у входа во двор, тяжело дыша — видимо, бежал. В руках — пакет с вещами. На лице — страх. — Что ты сделал? — Освободился, — ответил Джисон. — Это был твой нож. Единственное, что у тебя осталось от... — От прошлой жизни, — перебил Джисон. — Которую я больше не хочу помнить. Он разжал пальцы. Обломок рукояти упал на асфальт рядом с лезвием. — Мы уезжаем завтра, — сказал он. — Сегодня я хочу попрощаться с тем, кем был. --- Они сидели на ступеньках его подъезда и смотрели на дождь. Минхо держал в руках фиолетовую ленту — ту самую, которой Джисон завязал его волосы в первый раз. Она немного выцвела, но цвет остался. — Ты уверен, что хочешь ехать? — спросил Минхо. — Задавал уже этот вопрос. — Задам ещё раз. — Уверен. — Ты будешь скучать по ордену? — Нет. — По Чанбину? — Да. Но он остаётся здесь. И мы не можем его взять. Минхо кивнул. Он понимал. — А по наставнику? Джисон замолчал. Он думал об этом человеке, который забрал его из дома, полного крови. Который научил его всему, что он умел. Который заменил ему отца. И который хотел, чтобы он убил Минхо. — Не знаю, — ответил он. — Я думал, что он прав. Семь лет думал. А теперь... теперь я не знаю, была ли хоть одна его фраза правдивой. — Возможно, он сам верил в то, что говорил, — сказал Минхо. — Люди часто путают правду с тем, во что хотят верить. — Ты защищаешь его? — Нет. Я просто понимаю. Они замолчали. Дождь усилился. --- Перед тем как вернуться в квартиру, Джисон подошёл к месту, где лежал сломанный нож. Он поднял лезвие и рукоять, соединил их вместе — бесполезно, сломанное не склеить. Но фиолетовая лилия на рукояти всё ещё была видна. — Оставь здесь, — сказал Минхо. — Пусть лежит. Как память о том, кем ты был. — А кем я стал? Минхо подошёл ближе. Встал напротив. Его фиолетовые волосы намокли от дождя и прилипли ко лбу. — Тем, кто выбрал любовь, — сказал он. — А не ненависть. Он взял Джисона за руку — холодные пальцы переплелись с тёплыми. — Пойдём. Завтра рано вставать. Они поднялись наверх. В квартире было темно и тихо. Джисон закрыл дверь на замок, проверил окна. — Ложись, — сказал он. — Я посижу. — Нет, — Минхо покачал головой. — Сегодня мы спим вместе. — На диване не поместимся. — Поместимся. Если ты не будешь брыкаться. Джисон хотел возразить, но передумал. Он лёг на диван первым. Минхо пристроился рядом — тесно, плечо к плечу, бок к боку. — Ты пахнешь дождём, — сказал Минхо. — А ты — мятой. — Это моя синтетика. — Нет. Это ты. Минхо закрыл глаза. Через минуту он уже спал — тихо мурлыча во сне. Джисон смотрел в потолок и слушал его дыхание. Он думал о завтрашнем дне. О дороге. О новой жизни, которая начиналась за горизонтом. Он думал о том, что оставляет позади, и не чувствовал сожаления. Только лёгкую грусть по той версии себя, которая умерла сегодня во дворе, вместе со сломанным ножом. Прощай, охотник. Здравствуй, просто человек.