Хоумтаунский карлик

Казалось бы, история должна была подойти к своему логическому завершению ещё в мае, закончиться на этом неловком диалоге. Но нет, нихуя подобного. Маховик дерьма только начинал раскручиваться. Об инциденте с "сынишкой" я никому более не рассказывал. Ни в сети, ни в реальности, а Рудольф держал стойкое молчание. С последних событий прошёл уже практически месяц, наступил довольно жаркий июнь, самый разгар летних каникул. Я работал в огороде как проклятый, Ториэль железной хваткой правила там, помыкая мной и Азгором. Урабатывался так, что после вечерней гулянки с друзьями заваливался спать как убитый и просыпался только где-то часов в 9, что для моей матери уже было довольно поздно. Как я слышал, Андайн, наша участковая, к Альфис ходила потом в конце мая, разобраться с неучтёнышем, о котором слухи ходят, да только вернулась ни с чем и не рассказывала ничего. Видать, тоже увидела этого "сынишку" и тоже его "испугала". Обоюдно они там испугались. До чёртиков. Отец Альвин тоже ходил, покрестить ребёнка, но ушёл он молча и, как говорят, за Альфис потом весь вечер молился у алтаря. И вот, прошёл уже месяц как я впервые повидал "сынишку". В огороде мы наконец разобрались со всем, не без помощи наших соседей и знакомых, в том числе и Альфис, конечно, но разобрались. Осталось лишь по мелочи — полоть грядки да поливать их, ну и за цветами ухаживать, само собой. Ничего такого, чтобы горбатиться с утра до вечера, однако же режим сна, довольно своеобразный, у меня сформировался. Засыпать я начал чуть ли не в 9 вечера и знали бы вы, как надо мной тогда насмехалась Сьюзи, тыркая в плечо, стараясь так своеобразно "разбудить меня", хотя было ещё только 7-8 вечера. Так как работать не разгибая спины я перестал, то, уснув в 9 вечера, пробудился я в 4 утра, полностью выспавшийся. Усталости не было вообще — такого чувства не было у меня ещё с прошлого лета, ну да неважно. Сесть за компьютер я не мог — та шутка, которую Бёрдли с умным видом называл "винт-честер", гремела так, что разбудит и мёртвого, не говоря уже про моих родителей, что спали вот буквально за стенкой. Выбора деятельности у меня не особо оставалось — либо валяться в кровати, мечтать и, будем честны, полировать своё копьё, либо же выйти на улицу и обойти кругом дом, подышать свежим воздухом. Второе казалось мне тогда более симпатичным и я тихонечко вышел на улицу, стараясь никого не разбудить. На небе не было ни облачка, оттого ничто не мешало предрассветному солнцу активно наступать на владения и так довольно яркой ночи. Стояли утренние сумерки, мне они, кстати, всегда нравились своей особенной атмосферой. На востоке брезжил рассвет алым пламенем, а на улице стояла полная тишина, даже ветра не было, воздух словно стоял. Я, как и планировал, сделал круг около дома, рассматривая в полутьме нераспустившиеся цветы и зеленеющие грядки, а затем подошёл к калитке, оперевшись на неё и бросив взор через большую полянку на лес. В ту же секунду, что я взглянул туда, среди деревьев промелькнула какая-то то ли высокая, худая, словно палка, тень, то ли что-то в этом роде. Я вздрогнул от этого рывка и уставился в лес, стараясь разглядеть то, что ходило в лесу. Но ничегошеньки я там не увидел, ни шевеления, ни даже шороха какого-то не услышал, сколько не вглядывался и не вслушивался. Я помотал головой, потёр глаза ладонями и, снова посмотрев вглубь леса, убедился, что там ничего нет. Понятно всё, просто обман зрения или же мираж, мало ли, что спросонья причудится. Пожав плечами, я вернулся домой и лёг на кровать, поскольку на улице делать мне было нечего, тем более в такое время. Проснулся я через пару часов, сам не заметил, как уснул. То ли от скуки, то ли усталость заново накатила на моё тело, не знаю, но факт остаётся фактом. Потирая глаза, я отправился на кухню, где на стуле уже сидел читающий газету Азгор и разговаривал с Ториэль. — ...похоже, солидная мокруха в Твери, раз Андайн так и не вернулась. — заканчивал свои рассуждения отец. — Ох, не знаю, не зна... — морщась, мотала головой Ториэль, но только она заметила меня, так сразу переменилась в лице. — Сынок, Крис, доброе утро! — Доброе утро, Крис. — вторил ей Азгор. — Доброе. — сонно промямлил я, заходя в туалет. Несмотря на то, что мне на тот момент уже было 14 лет, Ториэль запрещала Азгору рассказывать что-либо о своей работе в моём присутствии. Думала, что это окажет на меня плохое влияние, но я всё равно всё прекрасно слышал — иногда невольно, иногда подслушивая намеренно. В этот раз эти варианты сложились. — А позвонить ей не вариант? — продолжила разговор с Азгором Ториэль. — Ха-ха, да на что там! На стационарный телефон? Ну, не отвлекать же мне её от работы, пусть я и её начальник. Да пусть хоть город повидает нормальное количество времени, а у нас тут всё равно спокойно. Кража последняя и вовсе была ещё до того, как Аззи родился. — Твоя правда. Крис! Ты там скоро? — Иду уже, иду... — отозвался я и, закончив свои дела, вышел из своего, так сказать, "места силы". В тот момент я не придал этому разговору никакого значения — про то, что творилось в городах, я давно уже слышал, так давно, что для меня это уже было нормальным. Откушав маминых блинчиков, я уже собирался было отправиться в свою комнату и написать Сьюзи, чтобы всех гулять позвать, однако же мать окликнула меня с совершенно неприятным для меня поручением. — Крис, надо бы к Альфис сходить, помочь ей тоже. Мы не должны в долгу остаться перед ней, уважаемый же она всё-таки монстр. Вот чёрт. Ториэль не знала, что находится внутри её дома. А точнее, кто. И какое у меня с этим самым было знакомство. — А ты ч-чего? — А ты пирог ирисковый хочешь на полдник? Делать с таким аргументом было нечего. Вы можете посчитать, что я какой-то глупый или не повзрослел нормально, но вы не пробовали ирисковый пирог Ториэль. Поверьте мне, это просто пища богов, ради которой можно было и потерпеть контакт с этим... существом. В моём мозгу в тот момент начали промелькивать воспоминания из того рокового дня, и я как-то пришёл к выводу, что "сынишка"-то и зла мне не желал причинить, и испугался он происходящего точно не меньше моего, да и вообще я себе всякого напридумывал. Всё-таки, именно Альфис его приютила, а о её малодушии, казалось, было известно всем и довольно-таки давно. — Ну... да. — Так вот, тогда иди, а я пока пирогом займусь. Я снова немножко вздрогну, вспомнив увиденное, казалось, раз в сотый. Ну, всё равно хотел гулять пойти. — Ладно, тогда... Пока, мам. — сказал я и вышел на улицу. Воздух, как и ночью ранее, просто стоял, нагнетая жару от и без того яркого солнца. Я глубоко вдохнул, переводя дух. Ну, двум бедам не бывать, а одной не миновать. Калитка привычно скрипнула, я помахал рукой отцу, что поливал свои столь дражайшие цветы, и выдвинулся к дому Альфис. Былая смелость, что была со мною дома, куда-то резко пропала и вовсе сошла на нет, когда я вышел на нужную мне улицу. Ноги едва двигались, а от страха и стресса я потел даже больше, чем от солнца и сильнейшей жары. Да что же так печёт-то? Когда я наконец снова встал у калитки, калитки, что отделяла тропинку к этому проклятущему дому от улицы, страх снова сковал меня. Но я не боялся неведомой ёбанной хуйни, страх накатывал будто бы сам собой, просто от, как говорится, энергетики этого места. Тут не просто что-то нечисто. Тут явно место гиблое. Я оглядел участок, стараясь увидеть хоть что-то, однако же мой глаз не уловил ничего. В смысле, вообще ничего. Ни живых, ни мёртвых. Только заросли из крапивы, одуванчиков и осоки, которых, кстати говоря, на участке у Альфис никогда на моей памяти не было. У неё всегда был ухоженный садик и... Валить, валить надо, просто лучший момент, чтобы свалить отсюда и никогда не возвращаться. Но и маму огорчать не хотелось, а уж обманывать — тем более, да и не умел я лгать никогда. Умалчивать что-то — да, но не врать. Резко выдохнув, я зашёл на участок и зашагал к двери, сразу начав стучать в неё. В ответ — тишина. Ну, думаю, коли не откроет, то и я уй... Дверь отворилась и из тьмы дома выглянула Альфис. Она была одета в какое-то платье, поверх которого был напялен странного вида красный фартук, отчасти выцветший. — Крис? Ч-что ты тут делаешь? Я замешкался, мои глаза начали бегать по полу, пока дверь открывалась всё шире. — Да так... Решил вам пришёл помочь. — ответил я. — Вы же нам в саду помогали почти весь июнь, и я вот подумал что... — Тебя Тори послала, да? — Честно? Да. — А, ну, проходи, проходи, К-Крис. Я, правда, сейчас обед стряпаю, но буду не против, если ты поможешь. — промямлила ящерица и отправилась в дом по коридору, всё также вразвалочку. Я зашёл внутрь и машинально ударил по выключателю. От того, каким предстал коридор, я обомлел. От чистоты, которой дом Альфис славился, не осталось и следа. Ковёр, некогда чистый и опрятный, был загваздан какой-то тёмной жидкостью, то ли тёмно-красной, то ли действительно чёрной, притом у входа её практически не было, а вдали ковёр полностью был ей покрыт. Обои, как казалось, состарились лет на сто — потемнели на несколько тонов и местами облезли. То тут, то там на стенах, дверцах шкафов, да даже на потолке красовались тёмные пятна, точно такие же, точно такого же цвета, что и на ковре. Я вновь оглядел всю эту композицию и понял, что всё это вкупе выглядит так, будто бы в конце коридора кто-то со всей силы на пол бросил шарик с чёрной краской, а потом ещё и пальцами по образовавшимся пятнам поводил, чтобы создать полосы. — Не обращай внимания, Крис, это... просто... временные трудности. — стала успокаивать меня Альфис, пусть это вообще не помогало. — С-сейчас вот-вот обед будет. Не хочешь п-присоединиться? На ватных ногах я выдвинулся к ней и на свою беду взглянул на кухню через дверной проём, в то время как Альфис шмыгнула за мою спину. То, что я увидел, навсегда врезалось в мою память и останется со мной до самого гроба. В абсолютно грязной, покрытой теми же тёмными пятнами, где-то ещё даже мокрыми, кухне, за столь же испачканным столом, на котором стояли покрытые толстым слоем уже начавших гнить объедков и несколько тазов с чем-то непонятным, сидели два существа. "Сынок" сидел на столе и уплетал кусок чего-то из одного из тазов, отрывая кусок массы своими белыми зубами. Держался он так крепко, что из куска сочилась непонятная жижа, которая сразу была мной идентифицирована как самая что ни на есть настоящая кровь. Однако центральным элементом композиции был далеко не он. Совсем не он. Буквально в самом центре кухни, вытянув тонкие, оканчивающиеся шипами ноги под стол, сидело нечто, что, как я понял, некогда было монстром. Рога, что практически касались небольшого плафона, величественно венчали голову этого существа, и были они не костяные, а словно из тёмной материи или типа того. Из чего-то неземного уж точно. Длинные, чёрные то ли от грязи, то ли от естественной пигментации, волосы патлами свисали до пола, частично закрывая обезображенное лицо твари, которая среагировала на моё движение и уставилась на меня своими пустыми глазницами, в глубине которых горели огоньки. Один фиолетовый, а другой — жёлтый. Рот существа неестественно двигался, пережёвывая кусок того же, что ел и "сынишка", и источал такую же тёмную и вязкую жижу, что была повсюду в этом доме. Руки этого существа были неестественно длинными, а на ладонях красовались довольно большие сквозные дыры с неровными краями, будто бы кто-то... или что-то вырвало кусок плоти вместе с кусками костей из кисти. На существе даже была какая-то одежда, а если быть точным — её обрывки. Рваные, засаленные джинсы, дырявая, некогда белая майка и покрытая засохшей кровью красная клетчатая футболка, также рваная, едва угадывались в этом ужасно грязном тряпье. Я стоял так несколько секунд, не отрывая взгляда от происходящего на кухне, парализованный от ужаса. В нос ударила невыносимая вонь, состоящая из запаха крови, начавшегося гниения и чего-то ещё, чего именно — я понять так и не смог, да и не стремился. Мой взгляд начал скользить по кухне и остановился на тазике, что стоял рядом с раковиной на небольшой столешнице. На нём лежал кусок мяса, довольно плохо обработанный, но обглоданный с одной из сторон. И именно из этой обглоданной части выступали на свет белый рёбра кого-то антропоморфного. В моей голове промелькнул утренний разговор и теперь всё встало на свои места. Андайн не то, что не приехала в Пермь. Она и из нашего городка-то никуда не уезжала. Окончательно убедился в этом, когда разглядел на куске мяса в тазике синюю кожу. — Ой, а детки мои уже кушать начали, не дождались маму-то. — промолвила Альфис сзади. Какие ещё, нахуй, детки? Ящерица, как мне тогда стало ясно, окончательно рехнулась и даже не заметила, как эти два монстра растерзали нашего участкового, или же... Она сама убила её, так как они её "попросили" покушать мяска. От этой мысли я остолбенел ещё больше и, как мне показалось, моё сердце попросту остановилось на несколько секунд от самого сильного страха в моей жизни. Глаза находили всё больше и больше обглоданных частей тела нашей участковой, которые находились на кухне то тут, то там. Где-то просто лежали покрытые засохшей кровью кости, полностью лишённые даже малейших кусочков плоти. — Крис, хочешь присоединиться к трапезе? — спросила меня "мама" этих голодных до плоти и крови тварей. Я понимал, что присоединиться к трапезе я могу только в той же роли, что и участковая Андайн. Стать частью этой кровавой композиции, стать их плотным обедом. Я замотал головой, едва сдерживая истерику и попятился было назад, когда "дочурка" разявила свою полную странного вида зубов пасть, а "сыночка" обратил, наконец, на меня внимание. — Ну, коли нет, то тогда хоть помоги им мяска приготовить. Я одна тут не управлюсь. — сказав это, Альфис зашла на кухню и втянула меня внутрь. Воняло здесь просто невозможно, а от жары это всё можно было возводить в третью степень. Ящерица протянула мне нож с широким лезвием, ну знаете, для мяса такой. — Снимешь мясо с кости? А то неудобно кушать-то... Кушать им, блять, неудобно! Да они тут людей жрут, и удобства им ещё нужны? — Д-д-да... — едва выдавил из себя я, стараясь дышать по минимуму этим смрадом, и, пододвинув к себе тазик с грудной клеткой, начал дрожащими руками резать то, что осталось от Андайн. Тошнило меня просто невыносимо, но я сдерживал подступающую в горлу рвоту, так как знал, что если опорожню свой желудок, то я отправлюсь в желудок. Кусок за кусочком мясо отправлялось в подставленную тарелку, которая была ещё более грязной, чем те, которые я видел. Время от времени я поглядывал на Альфис, которая, как ни в чём не бывало, продолжала нарезать мясо, будто то и вовсе не монстром ранее было! Я понял, что фартук у неё вовсе не красным был, а полностью испачканным в крови Андайн, если она вообще единственная и эти твари не успели съесть ещё кого-то. Окно было закрыто и в него светило солнце, создавая невыносимые условия для подобного рода работ. Я продолжал и продолжал, в жутком страхе, который всё усиливался. Я не мог поверить в происходящее. Не мог принять то, что я сейчас своими руками снимаю плоть монстра с костей. Будто бы мало жары было, так Альфис начала варить те куски, что я срезал. — Супа для разнообразия деткам моим. Хотите супа? Оба существа издали абсолютно ужасающие звуки, которые, как казалось, доносились из самых глубин не то что ада, а чего-то намного более глубинного. Эти звуки не поддаются описанию, они просто холодили душу, пронзали её ледяными гвоздями. Я продолжал работать, пачкаясь в крови. Руки, тело, моя рубашка с одной жёлтой полосой — всё покрывалось кровью несчастной рыбовидной. Отмазаться от такого будет уже невозможно, и я это прекрасно понимал, но и выбора особо не было. Оставалось только работать дальше и отгонять жирных, зелёных мух... Внезапно, моё тело пронзил холод. Не такой, как зимой или по осени тело продувает, а загробный, какой ещё, согласно легендам, мертвецы излучают. Моё плечо ощутило чью-то загробно холодную руку и начавшую впитываться в рубашку то ли влагу, то ли слизь. — Знаешь, Крис... — произнесло существо, наклонившись над моим ухом и практически прислонившись к нему. — Хороший ты мальчик... Полезный. Я сглотнул. Слова-то были вполне себе понятные, на русском языке произнесённые, но голос... Он не был чем-то земным. Загробным, адским, инопланетным, межзвёздным — да, но не земным, не говорят так земляне, не говорят так, что пробирает до мозга костей. И тут я совершенно перестал контролировать свои действия, положившись на рефлексы. Я резко ударил сущность ножом прямо в глаз, а затем, развернувшись, полоснул его по туловищу. Адреналин вновь зашкаливал, а сердце стучало в висках так, словно над ушами в колокола били, и это только самое мягкое сравнение из всех мне доступных. Всё также держа нож в руке, я со всех сил подорвался из этого проклятого дома и, пробежав весь коридор, упёрся в дверь. Дрожащей рукой я пытался нащупать замок на ней, ну знаете, так, который ещё просто защёлкивается кружочком, а не ключом открывается. Сзади меня раздавался вопль. Хотя нет, это был не просто вопль, а самый настоящий рокот, оглушающий и абсолютно чуждый всему живому. И рокот приближался стремительно. На моё плечо вновь упала рука, снова обдав рубашку липкой жижей. — Ты куда собрался, чудик? Я продолжал нащупывать замок, моё сердце, казалось, вот-вот разорвётся к чёртовой матери, а рука, упавшая на плечо, начал его сдавливать. Чудик... Так во всём нашем селе говорил только один монстр. — Десс?.. — автоматически, с некоторой ноткой надежды, спросил я. Рука разжалась, а я выскочил на улицу и, выбросив нож куда-то в кусты, в несколько шагов пересёк дорожку от крыльца до калитки, в которую я врезался и, перевернувшись, упал на землю уже за пределами участка. Поднялся я в долю секунды и помчался в определённом направлении, которое, почему-то, само появилось в моей голове. В церковь. Тут стоит сказать, что я всю сознательную жизнь не очень-то верил ни в бога, ни в дьявола, ни в какую-либо мистику. Вам могло показаться, что я верил в то, что читал на форумах, но это скорее было просто некой формой иронии, шуткой, по-настоящему я в это всё никогда не верил. До мая. До того самого злоебучего дня, когда я увидел "сына" этой сумасшедшей ящерицы. Да, делал вид для моей верующей матери, но... Сейчас меня самого потянуло к церкви. В подсознании щёлкнуло, что, может быть, против этих... чего бы то ни было, есть там средства. Я, взмыленный, абсолютно без какой-либо адекватности во взгляде, в окровавленной одежде, ворвался в здание совершенно бесцеремонно, испугав до второго поседения сидевшую в церковной лавке тётя Бум. — Кристиан! Кристиан, о, Господи! — закричала бабушка, её можно было понять, учитывая мой внешний вид в данный момент. — Кристиан, Кристиан! Я опёрся руками на лавку, тяжело дыша. Сердце всё ещё стучало в моих ушах ужасающим боем. Я поднял глаза, полные ужаса, на бабушку и, набрав полные лёгкие воздуха, хотел уже было начать рассказывать ей о произошедшем, когда в поле моего зрения наконец оказался отец Альвин. Он быстро подошёл ко мне, схватил за запястье и, несмотря на то, что я пытался вырваться из этой хватки, уверенно вывел из церкви, ведя к своему домику. — Я... я не ви... я не... — Я знаю, дитя. Я знаю. Мы вошли внутрь скромного помещения, которое служило домом для отца Альвина. Он сразу же закрыл дверь и зашторил наглухо все окна, оставив нас в полутьме. Я осел, прислонившись к стене спиной, и, наконец, спокойно выдохнул, потупив глаза в пол. Монстр взял стул, что стоял у его письменного стола и поставил в паре метров от меня, после чего уселся на него и лишь только взглядом спросил меня, что произошло. — Альфис... — начал свой рассказ я, всё продолжая тяжело дышать. — Она совсем с ума сошла. У неё там... У неё... Там... — Дьявол у неё поселился. — спокойным тоном завершил за меня предложение священник, сложив руки на коленях. — Я же ещё в мае к ней когда ходил, слух о "сыне" проверить, и когда увидал это, сразу понял, что не монстр это и не человек даже, а то, что даже в аду не прижилось и оттого было им сюда выкинуто. — Не один... Там ещё... Как бы вам сказать. — Как есть, дитя, как есть. — Там Десс...ембер ещё. — Как, Десембер? Она же уехала. — Не уехала она никуда! Её эта штука... Ну вот эта, демоническая, убила походу, а потом... Воскресила. Но уже не ту Десембер. Мало что там от неё осталось. И знаете, что? Альфис их там монстрами кормит! Они Андайн убили и сейчас её кушают,а меня разделывать заставили! Знаю, что грех, знаю, что нельзя было никак, но в противном случае меня бы просто... Съели, как и Андайн, и бог весть кого ещё там они уже успели растерзать за это время. Отец Альвин промолчал. Он смотрел в одну точку несколько секунд, после чего встал со стула и, опустившись на колени перед иконами на полочке в углу, принялся молча молиться, кланяясь до пола. Я лишь молча сидел у стены и смотрел на это действо. Не знал, что делать. Минуты казались вечностью. Каждый шорох, каждая игра светотени казались признаком того, что те твари из дома Альфис уже рядом, бродят за окнами и вот-вот ворвутся в ветхую хижину, чтобы и меня, и священника забрать на ту самую кухню. Как только отец Альвин встал, а до этого минут 20 или 30 прошло, по ощущениям так уж точно, я встал тоже. — А можно у вас... Позвонить? — спросил я. — Конечно можно. Он понимал, насколько потрясло меня увиденное и насколько мне страшно. Я на ватных ногах с трудом подошёл к телефону и, взяв трубку, набрал знакомые ещё с детства цифры. Спустя несколько гудков в трубке раздался такой же знакомый голос, голос Сьюзи. — Алло. — раздражённо буркнула в трубку грубая фиолетовая девочка. — Сьюзи. — Крис? — Да. Приходи к дому отца Альвина и... возьми с собой топор. — Ты что удумал? — Не задавай глупых вопросов. — Нет, ты скажи, придурочный! — Слишком долго объяснять... И ты не поверишь. Просто приходи и я... всё расскажу. На секунду повисло гробовое молчание. — Крис, всё в порядке? — в голосе Сьюзи зазвучали серьёзные нотки беспокойства. — Вот именно, что нет. — Я уже выдвигаюсь, доходяга. На той стороне раздались лишь гудки. Через буквально 5 минут Сьюзи уже стояла у двери дома священника и стучала в неё. Отец Альвин открыл оную и я вышел на белый свет, представ перед Сьюзи в моём ужасающем облике. Топора при ней, кстати, так и не было. Я огляделся по сторонам и, взглянув прямиком в её жёлтые глаза, вкратце рассказал, что со мной произошло за это длинное жаркое утро. — Знаешь что, Крис. — чуть ли не проглатывая слова от окутывающего её страха, сказала Сьюзи. — П-пошли по домам. Это не в наших силах. — Чтобы нас всех сожрали? — А что ты ещё предлагаешь делать?! Там буквально мёртвая Десс, а что мертво, то уже не убить! Мы будем из неё бесов изгонять чтоль, по-твоему? Или, быть может, так ушатаем, с руки? Как я поняла, нихрена мы не можем! Наш максимум — это рассказать Азгору и Рождественским о том, что там за хуйня нахуй происходит! Сьюзи бросила многозначительный взгляд на виднеющийся вдали дом Альфис. — Пошли, я отведу тебя домой. — продолжала настаивать динозавриха. — А как мы объясним это... — Как? ДА пусть сами пиздуют и смотрят на то, что там у Альфис творится! И вообще, судя по твоему лицу и по твоим глазам, ты реально видел некоторое дерьмо. Всё, пошли уже! Закончив тираду, Сьюзи схватила меня за запястье и потащила к дому, а что уж было, когда мы прибыли, страшно и вспоминать. Сначала я получил страшнейший нагоняй от Ториэль, а потом мы вместе со Сьюзи где-то полчаса рассказывали ей о произошедшем. Моей подруге надо отдать должное — роль свидетеля она играла прекрасно, ей бы подошёл театральный кружок, в который ходит Ноэлль. Однако же, мама не могла поверить в нашу историю и осаждала нас раз за разом, называя всё это бредовыми выдумками. Я не могу её винить в этом — такое можно лишь придумать в пьяном угаре, либо же исключительно пережить. Она продолжала спорить с нами ещё час, пока, наконец, не посмотрела в мои глаза. Мои повидавшие всё глаза. — Не может... Ах! — лишь произнесла Ториэль, жестом отправляя меня отмываться от крови, собственной рвоты, которую я и сам не заметил, ну и той хрени, что сочилась из того, что осталось от Десембер. Буду честен, отмыться было довольно трудно. Но, сравнивая с тем, что со мной уже было, это были лишь маленькие трудности. Пока я стоял в душе, я понял ещё одну вещь — тот силуэт, что я видел, и был Десс, которая, видимо, с прогулочки домой возвращалась... Или же с охоты. Более из дома я не выходил, стараясь скоротать время со Сьюзи, которая помогала мне, как только могла, ровно до тех пор, пока на улице не стало совсем темно, тогда она ушла домой. А я вот уснуть так и не смог, провалявшись до самого утра в кровати. Мне казалось, что я покрыт кровью, что руки мои по локоть в крови, что я весь липкий и мерзкий, отчего меня тошнило так сильно, что я бегал в уборную несколько раз за ночь, словно отравился. Рвать уже было нечем, кроме пары глотков воды, однако же мой желудок продолжал выворачиваться, выплёвывая желчь и ещё бог весть что, главное — не кровь. Азгор, конечно, ни о чём не узнал. Я мы со Сьюзи и Ториэль соврали ему, что я просто съел что-то не то и плохо себя чувствую. Мама ничего не говорила ему, никому ничего не говорила. Она знала, что если мой отец узнает о произошедшем — он сам и пойдёт в дом Альфис, а что он сделает против нечистого? Один изрядно проржавевший "Парабеллум", пусть и является каким-никаким оружием, но таких существ вообще хрен что возьмёт. Ну, кроме ядерки, конечно. Сгинет он там, и всё. Съедят его. Андайн точно сопротивлялась, и это ей не помогло. Следующие несколько дней я плохо помню. Я просто спал, валялся на кровати и иногда кушал. На улицу выходить боялся до усрачки, и не зря. Слышал иногда в ночи, как что-то под окнами бродит и разговаривает, ну вот точно так, как та хрень, ну, Десс бывшая. Ходит и говорит что-то. Пришёл в себя я полноценно только через неделю, но даже тогда Ториэль говорила, что мне нужно оставаться дома, что я послушно и делал. Знал же, что для моего блага. Прошло ещё пару дней и мне разрешили сходить в гости к Рождественским, а дом их как раз к дому Альфис близко, так что придётся проходить мимо и, возможно, рисковать своей жизнью. Туда дошёл я без происшествий, совершенно даже и забыв о возможных последствиях, но вот беда — засиделся я основательно и домой пошёл когда уже начал смеркаться. Я старался отойти как можно дальше, обойти этот проклятый старый дом по наибольшей дуге из возможных и мне показалось, что это удалось, я уже было начал радоваться и вдруг почувствовал в воздухе запах, который ни с чем невозможно спутать. Запах гниющей плоти, смешанный с запахом крови. — Кри-и-и-ис-с-с-с... — раздалось сзади, всё такое же пробирающее до костей и противоестественное. Я невольно обернулся и увидел стоящую в паре метров от меня Десембер, сзади которой, вместо ожидаемого мной карлика, стояла огромная кошкоподобная фигура, со всё теми же глазами и всё той же улыбкой. — Я же говорил, что ты хоро-о-оший. — продолжало существо, говорившее голосовыми связками Десембер, искажая её голос, пропуская его через чёртов ад. Когда оно говорило, из его рта вытекала кровь. Свежая кровь. Видимо, с голодухи они растерзали и свою собственную "мать", а теперь настал и мой черёд. — Лучш-ш-ш-ше, чем она-а-а. Она до-о-о-орога тебе. Ты хо-очешь её вернуть? Я лишь кротко кивнул. — Тогда я предлагаю заключить сде-е-елку... Тут я понял, на что похож голос существа. На крики тысячи мучимых в аду душ. Мучимых в самых ужасающих пытках, известных обоим видам. — Я отда-а-ам тебе твою по-о-о-одругу, но мы с-с-станем друзьями! Оба существа многоголосо рассмеялись. — Что-о скаж-жешь? — Что значит "стать друзьями"? — спросил я, избавившись от кома в горле, продолжая дрожать. — Как ты и С-с-сьюзи, как Р-Р-Рудольф и Аз-згор. Нич-чего такого... — Ты... Ты убийца! Ты пожирал их! — Они с-с-сами напр-росились. Поверь мне, я н-не навязчивый, но ты — особенный. — В-в смысле? — Поймёшь. Ну так? Я задумался. В целом, я могу и использовать этих существ в своих целях, будучи их "другом" или типа того. Но с другой... Нет. Слишком всё хорошо. Пусть подвох и есть, но Десс... Пусть будет Десс. — Я... согласен. — Пр-релестно, пр-релестно! — улыбаясь, словно Чеширский кот, воскликнула фигура в виде кота. — Зови меня... ДРУГ. Вновь многоголосо рассмеявшись, силуэт кота исчез без следа, а тело Десс упало на землю и начало заживать на глазах. Ещё минута — и передо мной лежала моя старая знакомая, моя Десс, моя олениха, пусть и покрытая чёрной жидкостью, коя и вытекала из неё столь обильно минутами до. Я подошёл к ней и положил ей руку на плечо, закрыв одну из дыр на рваной рубашке. Десс завернулась в клубочек, стараясь закрыть свои эрогенные зоны и посмотрела на меня. — К-Крис? Как ты?.. — Десс! Я обнял её, забыв в ту секунду, что она голая. Забыв про обстоятельства, забыв про всё. Моя подруга детства была почти полностью вымазана в этой чёрной жиже, измазался от обнимашек и я. Я хотел отвести её домой, вернуть Рождественским их дочь.. И помыться. — К-Крис..? Как ты оказался? Я в городе? — словно спросонья, начала задавать вопросы Десс. — Да, да, ты в городе, почти дома. Ты в... болото попала. — начал импровизировать я, лишь бы сгладить углы от произошедшего. — Б-болото? А... А где он? — Кто? — Кот. — Нет его. — Но он же... — Нет его. И не было никогда. Тебе просто всё приснилось. Давай я отведу тебя домой. Счастью Рождественских в тот вечер не было предела. Кэрол и Ноэлль благодарили меня за то, что я вытащил Десс из болота, как я им сказал тогда. Лишь Рудольф всё понимал и оттого радовался лишь ещё больше. Потом ей амнезию поставили, мол ничего не помнит что за год произошло, так и отмазали всё это дело, а кот был списан на галлюцинации из-за черепно-мозговой травмы. Лишь потом я узнал, что те существа действительно съели и Альфис тоже. Обглодали её почти до костей, как закончили с Андайн. Лишь голову нетронутой оставили. Менты аж с Перми приезжали, головы чесали, всех допрашивали, но ничего никто не знал, а если и знал, то не говорил. Так и закинули дело в долгий ящик. Хоронили Альфис в закрытом гробу всем селом, вместе с Андайн, кое-как уговорили отца Альвина учительницу отпеть по-человечески, а он всё твердил, что она сама продала душу дьяволу, подружившись с ним. А я никому ничего про тот инцидент не говорил. Да и сам списал его на бред или же галюны какие-то. Мало ли, какая утечка была в последние годы? Вдруг надышался или ещё чего... *** С тех пор прошло уже 7 лет. Наш посёлок жил спокойной жизнью, а история о "сынишке" стала простой городской легендой, каковой и была история о хвосте. Точнее, мы все старались сделать вид, что она и была таковой. Что произошедшего никогда и не было. К нам даже приезжали телевизионщики, уфологи и конспирологи разного разлива, но ничего дельного они из местных не извлекли. Со временем воспоминания о происходивших летом 1998 года событиях затёрлись как-то в глубине моего разума, особенно с учётом того, что наш посёлок начал оживать, расцветать и даже расти. Даже Азриэль и Десс поженились, да только на детей всё никак не решатся. Я уж вернулся из колледжа и работаю ныне здесь же, на своей малой родине. Да только вот вся эта моя идиллия была нарушена в один вечер, когда, выйдя на крыльцо, в глубине леса я увидел два глаза — фиолетовый и жёлтый, а под ними — два ряда ярко-белых зубов на фоне огромного кошкоподобного силуэта, который, многоголосо рассмеявшись, растворился во тьме...