don't set me off (i can't take another loss)

Ён Шиын застрял в бесконечной временной петле. Он ходит в школу. Видится с Хумином, Хёнтаком и Джунтэ. Учится. Ест. Учится. Уходит со школы и идет в хагвон. Учится. Уходит и идет в больницу. Поднимается на лифте на третий этаж. Здоровается с медсестрой. Расписывается в журнале посещений. Идет по коридору направо. Несколько секунд стоит перед дверью палаты 3203. Открывает дверь. Закрывает. Подвигает стул к кровати Сухо. Садится. Общается с Сухо. Через какое-то время доктор просит его уйти, потому что часы посещения закончились. Возвращает стул в угол палаты. Открывает дверь. Закрывает дверь. Снова расписывается в журнале. Прощается с мед сестрой. Уходит. Садится в автобус. Возвращается в тишину своей квартиры. Не спит. Тиканье часов сопровождает его ночи, пока он лежит с широко открытыми глазами в полной темноте. Союза больше нет. На Бэкджин умер. Все хорошо. Но Ан Сухо все еще не пришел в себя. Его состояние нестабильно. Кто знает, не окажется ли следующий звонок из больницы последним. Ан Сухо скончался. Три слова, которые его преследуют. Не дают уснуть. Смерть непредсказуема. Она может наступить сейчас. Или через десять минут. Или завтра. Или через год. Вероятность этого невозможно рассчитать, а Ён Шиын не любит то, что высчитать невозможно. Не любит непредсказуемость. Вот почему он не может уснуть. Что, если Сухо не станет, пока Шиын спит? Что, если он пропустит звонок и не узнает о том, что Сухо в критическом состоянии? Он не может этого допустить. Ему нельзя засыпать. Это его наказание за то, что он не смог защитить своего лучшего друга. Того, кто научил его всему. Того, кто однажды спас его. Шиын не смыкает глаз. Следующий день выглядит так же, как и все предыдущие в этой бесконечной петле. Шиын просыпается. Идет в школу. Встречается с Хумином, Хёнтаком и Джунтэ. Они выглядят счастливыми. Хумин и Хёнтак дурачатся и препираются, как дети. Джунтэ смеется. Шиын иногда позволяет себе раствориться в их беззаботном настроении. Он представляет, что тоже мог бы ходить и смеяться над всем вокруг так, как это было с Сухо и Бомсоком. Но потом он вспоминает взгляд Бомсока, когда он почти что ему врезал. Вспоминает Сухо, лежащего без сознания в больнице. Взгляд Шиына тут же потухает, а сердце пропускает удар. Это не его вина, Джунтэ уже много раз об этом говорил. Он бы хотел в это верить. Сухо не хотел бы, чтобы Шиын грустил из-за него. Он бы хотел, чтобы Ён улыбался и заводил друзей. Ведь друзья — это важно, да, Сухо? Но со временем вина снова возвращается. Как сорняки в прекрасном саду, она медленно, но необратимо прорастает, пробивается даже сквозь асфальт, неровную и слабую землю. Даже если избавиться от сорняков, они все равно вернутся. Что, если Сухо никогда не очнется? Сможет ли Шиын считать, что это не его вина? В потоке этих мыслей он снова возвращается к Сухо. Расписывается в журнале посещений, идет по коридору направо. Останавливается у палаты 3203 и- Замечает кого-то внутри. Временная петля Шиына дает сбой. Происходит аномалия. У аномалии ярко-оранжевая куртка, пряди волос, спадающие на шею, и руки в карманах. Она сидит на стуле, который обычно занимает Шиын. В груди Шиына все холодеет, челюсть сжимается, и все тело моментально напрягается. На всякий случай он сжимает ручку в кармане. Щелк Шиын открывает дверь, что тут же привлекает внимание аномалии». Скрытые за очками глаза поворачиваются к нему, и на лице « аномалии медленно расползается улыбка — наконец-то пришло то, чего она ждала. Шиын замирает в проходе. Ноги будто слились с полом и отказываются шагать дальше. Гым Сонджэ полностью разворачивается в его сторону, скрипя колесиками стула. С каким-то странным безумным блеском в глазах и чуть приподнятым подбородком он выглядит так, словно любуется своей «жертвой». Тишина затянулась. Они молча смотрят друг на друга, и это молчание напоминает затишье перед бурей. В воздухе словно потрескивает электричество, наполняя атмосферу напряжением. Сердце Шиына бьется с такой силой, что он чувствует это в каждой клетке своего тела, в каждой напряженной мышце, глубоко под кожей. Пальцы начинают дрожать. Он наблюдает, как меняется лицо Сонджэ. Уголки губ все сильнее изгибаются в улыбке, а глаза наполняются безумием. Щелк. Сонджэ тихо усмехнулся. — Приветик, новичок. Давно не виделись. Шиын ничего не отвечает, только сильнее сжимает челюсть и смотрит на Сонджэ. В его расчетах какая-то ошибка. Сбой в идеально выстроенном плане. Сонджэ не должен быть тут. Он не должен находиться рядом с Сухо. — Если ты хочешь драться, то я не собираюсь делать это здесь, — Шиын отвечает резко. Сонджэ в ответ смеется и качает головой так, как будто общается с ребенком. — Не хочешь продемонстрировать своему парню, на что ты способен? Какая жалость. Руки Шиына подрагивают от того, насколько сильно он сжимает кулаки, однако он старается сдержаться и не двигаться с места. — Вали отсюда, пока я прошу по-хорошему. Сонджэ хмыкает: — Ого… А что, если не уйду? Его взгляд быстро перебегает на ручку, которую Шиын сжимает в кулаке, и тут же снова возвращается к его глазам. Темные глаза отблескивают насмешкой. — Снова попытаешься меня пырнуть? Если у меня есть выбор, то да, ручкой будет лучше, чем дужкой очков. Ты хоть знаешь, сколько стоят очки, а? Заебешься новые искать. Кулаки Шиына сжаты так сильно, что ручка вот-вот сломается пополам. Сломается так же, как ему хочется сломать шею Сонджэ. Но Шиын не может себе это позволить тут, рядом с Сухо. Слишком опасно. Если вдруг им и придется драться, то нужно это делать снаружи. Однако как ему убедиться, что Гым Сонджэ и пальцем не тронет Сухо? Как бы заставить его свалить? Разум Шиына начинает лихорадочно искать варианты. Он заставляет себя успокоиться, представляя, что это всего лишь обычный экзамен, а перед ним задача, которую нужно постараться решить. Делает глубокий вдох. В его голове проносятся всевозможные переменные, уравнения и формулы. Думай — Зачем ты пришел? Сонджэ все еще безумно улыбается: — Просто скромный визит к Ан Сухо. Надо же было убедиться, что его тут не забыли, понимаешь? Надо было убедиться, что Шиын не забудет, что Гым Сонджэ знает про Ан Сухо Что он может притащиться сюда в любой момент. Навредить ему. Пытать его. Убить. Шиын выглядит еще более напряженным. — Зачем? У Сонджэ больше нет никаких причин приходить сюда. В первый и последний раз, когда Шиын встретил его здесь, это было предупреждение. Угроза. Это было, чтобы привести Шиына к Бэкджину и заключить с ним сделку. Но сейчас — Союза больше нет. Бэкджин мертв. Гым Сонджэ остался один. — Мне нельзя? Это забавно, а еще могу с тобой увидеться, — Сонджэ хихикает. Шиын делает шаг внутрь палаты, но не закрывает за собой дверь, намекая Сонджэ на то, что тому стоило бы уйти. А еще, таким образом, если он закричит, то кто-нибудь точно услышит. Каждый его шаг сопровождается внимательным взглядом Сонджэ. Он будто тянет Шиына к себе за веревку, привязанную к шее. Шиын понимает, что это ловушка и ему стоило бы уйти. Тогда Сонджэ, вероятно, тоже ушел бы. Однако Шиын не может рисковать Сухо. Он останавливается в паре метров от Сонджэ. Слишком близко к нему и слишком далеко от Сухо. Напряжение в воздухе никуда не делось — такое чувство, что еще одно лишнее движение, и комната разлетится к чертям. Шиын любой ценой должен заставить Сонджэ свалить первым. — Найди-ка себе друзей где-то в другом месте, Гым Сонджэ. Я не буду твоим другом. — Нахера мне вообще это надо? — улыбка пропадает с лица Сонджэ. Он хмурит брови, а его взгляд вдруг темнеет. — Разве ты не поэтому здесь? Из-за того, что тебе одиноко? Сонджэ резко поднимается. Шиын тут же напрягается, готовясь к нападению, к удару, к чему угодно. Однако Сонджэ просто стоит на месте, насмешливо фыркает и осматривает Ёна таким взглядом, словно размышляет, на какие куски разделает его после убийства. — Ты и правда в моем вкусе, Ён Шиын. Шиын хмурится. В прошлый раз он уже слышал эту фразу в этом же месте. Тогда Сонджэ сказал, что лицо Шиына идеально подходит для ударов, прям в его вкусе. Это звучало отвратительно. Сонджэ сокращает дистанцию между ними, а Шиын пятится назад. Один маленький шаг позволяет вернуть контроль над собой. Гым лишь смеется над этим маленьким шажком. Он слегка похлопывает Шиына по плечу и подается ближе, почти касаясь губами его уха. Шиын чувствует его горячее дыхание на своей коже. Становится не по себе. Слишком близко и неприятно. — Увидимся, новичок, — Сонджэ подмигивает и проходит мимо Шиына, задевая его плечо своим. От него пахнет засохшей кровью, табаком и пылью. Неправильный запах. Звук его шагов в коридоре постепенно затихает, и через некоторое время в палате совсем не остается следов его присутствия. Будто вообще не приходил. Аномалии никогда и не было. Несколько секунд Шиын слышит только собственное сердцебиение, гулко раздающееся в ушах. Тело все еще сковано напряжением, будто Сонджэ проник под кожу, растекся по венам и теперь намеренно не дает Шиыну забыть о себе. Он смотрит на Сухо, лежащего прямо перед ним и размеренно дышащего через маску. Все еще живой Звуки вокруг постепенно приходят в норму, сердце наконец успокаивается. Плечи сами собой опускаются, следом за ними разжимаются пальцы, из которых едва не выпадает ручка. Шиын шумно выдыхает, только сейчас осознавая, что все это время не дышал. Но когда он делает новый вдох, опять чувствует запах табака. Стул все еще стоит возле кровати, никем не тронутый.

***

Вселенная дала сбой. Её законы изменились. Шиын просыпается. Идет в школу. С тревогой вглядывается в школьные ворота, будто что-то там могло поменяться. Встречается с Хумином, Хёнтаком и Джунтэ. Учится. Уходит из школы. Вместо короткого пути через туннель идет до хагвона в обход. Учится. Уходит. Идет в больницу. Здоровается с медсестрой. Расписывается в журнале посещений. Делает глубокий вдох перед тем, как зайти в палату 3203. Он снова здесь. Гым Сонджэ. Сидит, закинув ногу на ногу, на том же стуле, что и вчера. В руках телефон с какой-то игрой. Новый пунктик в законах вселенной. Шиын молча наблюдает из коридора. Как будто если он будет долго пялиться, то Сонджэ магическим образом исчезнет. Оставит его одного. Но Гым Сонджэ — не галлюцинация. Выругавшись из-за проигрыша в игре, он поворачивается в сторону двери. Выпрямляется, чуть наклоняет голову, и по его лицу расползается жутковатая улыбка. Сонджэ машет рукой, приглашая Шиына зайти в палату, как будто он хозяин этого места. Шиын вздыхает. Очередная задача, требующая решения. Он толкает дверь, но остается стоять в проходе. — Приветик, новичок, — лениво тянет Сонджэ, — так ты реально навещаешь своего любимого каждый день? Ты прям как врач на блядском дежурстве. Ан Сухо не очнется быстрее от того, что ты на него постоянно пялишься, придурок. — Даже не смей произносить его имя, — Шиын стискивает зубы. Он вообще не должен был отвечать Сонджэ и давать ему наслаждаться его реакцией. Но Ан Сухо всегда был его слабым местом, и Гым Сонджэ прекрасно об этом знает. Не из-за этого ли он снова пришел в палату к Сухо? Из-за того, что знает, что именно тут Шиына легче всего вывести из себя. Ён чувствует, как в его жилах холодеет кровь. Глаза Сонджэ удовлетворенно блестят. Он тыкает пальцем в Шиына и медленно водит вверх-вниз, будто одобряет. — Да, вот так. Именно то, что я и хотел увидеть. Шиын напрягается сильнее: — Я же говорил тебе, что мы не будем друзьями? Сонджэ как-то жутковато пялится на него в ответ: — Я не хочу дружить с тобой. Я хочу с тобой поиграть. Шиын не знает, что делать. Он не хочет доставлять удовольствие Сонджэ своей реакцией, но кто знает, что сделает этот псих, если ему отказать? Они все еще в палате Сухо. Ан дышит прямо рядом с ними. Беззащитный. Слишком уязвимый. Убивал ли Гым Сонджэ кого-нибудь раньше? Это не так сложно представить, и это пугает. Пугает, что он уже не впервые попытается кого-то убить. — Я убью тебя, если увижу тут еще раз, — голос Шиына стальной и безэмоциональный. — Ого. У ледяной принцессы, оказывается, есть зубки. Шиын собирает в кучу все свое самообладание, чтобы не всадить ручку Сонджэ в череп. А еще он понятия не имеет, с какого перепугу Гым выдумал ему такое прозвище, но это, наверное, не самое главное сейчас. — Свали отсюда. — А если нет? — Сонджэ нагло ухмыляется. — Ты хочешь оказаться на месте Сухо? — Кто знает. Может я мечтаю о том, чтобы лежать без сознания на больничной койке и чтоб мой милый парень каждый день приходил ко мне? — он глупо хихикает. Шиыну надоел этот разговор. — А разве не этого ты хочешь? Мечтаешь оказаться на моем месте. Навещать друга, которого ты уже потерял. С лица Сонджэ резко пропадает улыбка. Безумный блеск его глаз сменяется на что-то более тяжелое и живое. Они молчат какое-то время. Из звуков вокруг — тихие шаги медсестер, разговоры врачей и скрип колясок по полу. Шиын не понимает Сонджэ и, наверное, никогда не сможет. Но почему-то сейчас он думает про На Бэкджина. Шиын всегда знал, что Бэкджин доверял Сонджэ больше, чем кому-либо, хотя ему не понятна природа их отношений. Он знает только, что Сонджэ был на похоронах, курил, как и это всегда, но ни с кем не разговаривал. Если бы не шлейф табачного запаха, Шиын не выглянул бы в окно и не увидел исчезающий силуэт Сонджэ, словно его тут и не было. Шиыну интересно, о чем он думал в тот день. Что он думает о На Бэкджине? Если Ан Сухо — слабое место Шиына, то Бэкджин — Сонджэ? Сонджэ хватает маску Сухо. Шиын в шоке распахивает глаза. На секунду его мир словно замер. Рука Сонджэ на Сухо. Бледно-желтый свет, отбрасывающий жутковатые тени на лица. Капля, медленно стекающая через капельницу. А затем все летит к чертям. Мир Шиына будто вспыхивает красным, а в голове ревет сирена тревоги. Шиын бросается на Сонджэ и валит его на пол. Стул отлетает в другой конец палаты, неприятно скрипя колесиками, а телефон Сонджэ выпадает из его рук и звонко падает. Руки Шиына крепко сжимаются на его шее. Ему хочется задушить Сонджэ прямо здесь и сейчас, чтобы он больше никогда не прикасался к Сухо. Сонджэ ухмыляется так, будто он ждал того, что сейчас происходит. — Ну же, дави сильнее. Шиын замирает, все еще держа руки на шее Сонджэ. Слышит дыхание свое и чужое. Чувствует тепло Сонджэ под пальцами и его быстрое сердцебиение под ладонью. Тудум. Тудум. Как будто Сонджэ искренне наслаждается происходящим. Шиын чувствует, как его собственное сердце тоже начинает биться чаще. Однако это не из-за удовольствия или, наоборот, страха. Скорее от злости. Он мог ударить Сонджэ. Задушить. Сделать инвалидом на всю жизнь. В конце концов, он уже делал такое с другими. Однако сейчас, держа Сонджэ под собой, он вспоминает Бомсока. Год назад они были в такой же позиции. У Сонджэ и Бомсока едва ли есть что-то схожее. У Бомсока совсем не было уверенности в себе, а его разум был полон мыслей о том, что его ненавидит весь мир. Сонджэ же слишком самоуверен и сам делает так, чтобы мир его ненавидел. Но они оба очень одиноки. Одиночество — чувство, которое очень хорошо знакомо Шиыну. Оно сопровождает каждую его бессонную ночь. Шиын чувствует, что хочет слишком многого. У него же есть Хумин, Хёнтак и Джунтэ. Они все стали очень дорогими ему людьми. Но они — не Сухо. Пока Сухо не приходит в себя, Шиын постоянно будет чувствовать себя одиноким. Постоянно будет знать, что ему кого-то не хватает. Им всем не хватает. Словно мир лишился света. И так как Шиын потерял свой свет, в каком-то смысле он может понять Сонджэ. Понять, почему ему одиноко и почему он приходит к нему. Это раздражает и только усиливает желание пырнуть его. Но, как и с Бомсоком, он этого не делает. Просто встает. Сонджэ выглядит разочарованным. Его плечи опускаются, а взгляд теряет прежнее безумие. — Ты и правда скучный, придурок. Шиын ничего не отвечает. Тогда Сонджэ встает и подбирает свой телефон, протирает его от пыли и прячет руки в карманы. И, не произнося ни слова, уходит. Какое-то время Шиын просто бессмысленно пялится в дверной проем. Он ушел так внезапно, что Шиыну снова кажется, что он сам это всё и выдумал. Стул всё еще валяется у стены.

***

Шиын просыпается. Идет в школу. Встречается с Хумином, Хёнтаком и Джунтэ. Учится. Идет в хагвон. Учится. Идет в больницу. Делает глубокий вдох перед входом. Какая-то часть его сознания уже ожидает очкастую аномалию в палате Сухо. Он заранее настраивается на предстоящий неприятный диалог. Расписывается в журнале для посещений с ощущением неприятной тревоги внутри. Каждый шаг по дороге к палате ощущается как шаг напрямую в ад. Подходит к двери и…. Стоп. Никого нет. Шиын аккуратно открывает дверь, слыша, как громко бьется его сердце. Осматривает комнату: Сухо все еще лежит на своем месте, в полном порядке. Шторы палаты плотно закрыты. Здесь и правда никого. Шиын облегченно выдыхает, однако не дает себе полноценно расслабиться до окончания часов посещения. Вдруг аномалия заявится позже. Чуть ли не на цыпочках он выходит из палаты и направляется к выходу из больницы. Только вернувшись домой он понимает, что сегодня был самый обычный день. Без надоедливого Гым Сонджэ. Отлично. Следующий день проходит точно также. И затем еще один. Просыпается. Идет в школу. Встречается с Хумином, Хёнтаком и Джунтэ. Учится. Идет в хагвон. Учится. Идет в больницу. Расписывается в журнале. Подходит к палате 3203 и замечает, что там никого нет. Открывает дверь. Двигает стул ближе к– Нет. Стул уже стоит возле кровати Сухо, как будто кто-то его уже навещал. Шиын чувствует, как его кровь стынет в жилах. Этого не может быть. Он проверил журнал посещений и только сейчас увидел его имя. Гым Сонджэ, палата 3203 В горле застревает ком. Паника начинает нарастать и он бежит обратно к Сухо. Однако Ан в порядке, ничего не случилось. Что тогда? Что Гым Сонджэ тут делал? Зачем он приходил и даже не дождался Шиына? В следующий раз, когда Шиын приходит в больницу, он внимательно проверяет журнал посещений. Имени Сонджэ нет. Перед входом осматривает палату. Аномалий нет. На следующий день Шиын снова проверяет журнал и не видит чужого имени, однако на полу в палате лежит пустая упаковка чипсов, будто кто-то здесь поел и забыл вынести мусор. И затем, следующей ночью, ему приходит сообщение. Неизвестный Сегодня, 01:14 Что, наговорился? И фотография. Шиын открывает её и замирает. Дыхание сбивается, словно кто-то ударил его в живот. Его накрывает ужас. На фотографии он, возле кровати Сухо. Угол фотографии… кто-то сфотографировал его из-за двери. Гым Сонджэ. Шиын был уверен, что заблокировал Сонджэ после его предательства Союза и драки со школой Ынчан, однако, как известно, от паразитов не так легко избавиться.       

Ён Шиын

      

Серьезно, зачем ты это все делаешь?

      

Неизвестный Сладких снов, принцесса Этой ночью Шиын спит даже меньше, чем обычно. Он постоянно чувствует себя, как на иголках. Напряженно оглядывается вокруг. Боится того, что очкастый придурок появится из ниоткуда. А еще боится услышать звонок, по которому ему сообщат те самые три слова, которые постоянно гложут его. Он уже долго живет в непредсказуемой временной петле, и это его очень злит.

***

Спустя две недели после их последнего взаимодействия Шиын снова встречает аномалию. Гым Сонджэ одет в темную куртку с красными полосками. Он сидит на скамье, скрестив ноги, будто находится у себя дома. Немного лениво играется со своей зажигалкой, пока не замечает Шиына. Его губы растягиваются в улыбке. — Приветик. Скучал? Они прямо за дверью палаты Сухо. Шиын резко срывается с места и хватает его за воротник куртки. — Что за игры ты устраиваешь? Сонджэ продолжает невинно улыбаться: — Ты о чем? — Почему ты постоянно ходишь к Сухо? Что ты задумал? — А тебе не нравится, что кто-то еще переживает о твоем парне? Может, он проснется быстрее, если его будут навещать сразу два человека, ты так не считаешь? Гнев берет верх над Шиыном. Он безумно сильно хочет убить Сонджэ. Выколоть ему глаза, истыкать ручкой столько раз, чтобы он истек кровью и умер прямо здесь. Но если Шиын сорвется, это будет значить, что он принял правила игры Сонджэ. Это именно то, чего Гым и добивается. Он любит выводить людей из себя. Шиын заставляет себя успокоиться. Он отпускает Сонджэ и делает шаг назад, но Сонджэ все равно выглядит очень довольным. — Вперед, иди на свой ежедневный осмотр. Тебе есть что ему сказать, да? — он говорит и жестом зазывает Шиына зайти в палату. Шиын теряет дар речи. Точно. Этот псих реально пришел сюда специально для того, чтобы сфотографировать его рядом с Сухо и уйти, не сказав ни слова. Для чего? Чтобы отправить сообщение, из-за которого Шиын всю ночь не мог сомкнуть глаз? Зачем он делает это всё? Однако Шиын решает не спрашивать его ни о чем. Сонджэ — тот, кого он никогда не поймет, и Шиын это уже давно понял и смирился с этим. С тем, что не всё в мире можно логически объяснить. Есть вещи, которые остается только принять. Ну и, в конце концов, Шиын умеет пользоваться тем, что изучил. А еще он умеет не задавать себе слишком много вопросов. Это выматывающе и, честно говоря, бесполезно. Особенно если это касается таких мудаков, как Сонджэ, явно не заслуживающих его внимания. Так что Шиын молчит и даже не смотрит в сторону Сонджэ, пока заходит в палату Сухо. Закрывает за собой дверь и садится на стул, ожидая, что Сонджэ последует за ним. Однако этого не происходит и он просто сидит в своем маленьком мире, только он и Сухо. Достаточно комфортно. Его окружают звуки капельницы, запах больничного антисептика и тихие вдохи Сухо через маску. Это в какой-то степени расслабляет. Заставляет не думать о том, что за дверью его ждет монстр. Сонджэ, вероятно, уже давно ушел, несмотря на то, что диалог с Шиыном у него не особо вышел. Шиын не понимает, чего добивается Сонджэ. Если он пытается быть друзьями, то Ён уже сказал, что это бесполезно. Он не сможет заменить Бэкджина, и Сонджэ это, скорее всего, тоже понимает. Они оба слишком разные. Взаимоотношения Шиына и Сонджэ не могут быть похожи на взаимоотношения Сонджэ с Бэкджином. Но что тогда? Может, он и правда делает это только потому, что ему одиноко? Хотя вряд ли он стал бы проводить все свое время в больнице только для того, чтобы пару минут пообщаться с тем, кого он едва знает. Какая ему вообще от этого польза? Шиын правда его не понимает от слова совсем. — Сухо-я, — тихо зовет Шиын. Сухо, разумеется, снова не отвечает. Каждый раз это ломает какую-то частичку внутри Шиына. Да, это глупо, но… он хотел бы, чтоб Сухо слышал его. Чтоб он мог посмотреть на Шиына. Улыбнуться. Как раньше — до того, как все пошло наперекосяк. Шиын кладет свою руку поверх ладони Сухо. Кожа немного грубая, но теплая. В этом тепле есть что-то пугающе хрупкое. Это то тепло, которое держится из последних сил и неизвестно, сколько еще будет держаться. — Тебе уже пора просыпаться, иначе ты пропустишь мой выпускной! А потом у меня будет намного меньше времени навещать тебя. Спустя несколько секунд ничего не происходит. Шиына гложет вина. Если бы он победил в тот день, то ничего не случилось бы. Если бы он родился хотя бы на чуточку сильнее, то, может быть, смог бы защитить всех, кто ему дорог. И тогда, наверное, родителям было бы легче. Шиын закрывает глаза. Позволяет себе раствориться и расслабиться, чувствуя едва уловимое тепло Сухо. Шиын теряется во времени и приходит в себя только когда медсестра оповещает о том, что часы посещения подошли к концу. Да, как обычно. Именно так и завершается его бесконечная ежедневная петля. Он отпускает руку Сухо. Ставит стул обратно в угол палаты, открывает дверь и… аномалия все еще тут. Ждет, вальяжно облокотившись о стену и спрятав руки в карманы куртки. Шиын замер. Чего? Сонджэ, кажется, нравится его реакция. Он отходит от стены и делает медленные шаги в сторону Шиына. В его глазах снова сияют искорки веселья. Шиын понимает, что стоит отвернуться, ведь его очень нервирует поведение Сонджэ, однако ничего не может с собой поделать. От него невозможно оторвать взгляд. Он похож на живое воплощение опасности — слишком непредсказуемый, чтобы позволить себе перестать за ним следить. Нужно постоянно держать его в поле зрения, потому что, если отвернуться хоть на секунду, Сонджэ сразу уничтожит тебя. — Нормально пообщались? Шиыну все еще не верится. — Зачем ты ждал? Сонджэ лишь пожимает плечами и специально избегает прямого ответа: — Почему нет? Шиын не настаивает. Просто уходит и тут же слышит шаги, следующие за ним. Они вдвоем подходят к журналу посещений. Шиын расписывается первым и, не дожидаясь Сонджэ, вызывает лифт. Однако удача явно не на его стороне, ведь Сонджэ подходит ровно в ту же секунду, как открываются двери. — Не мог хоть немного подождать? — он подшучивает, будто они друзья, и тыкает Шиына в плечо. Ён отдергивает руку и делает шаг в сторону, упорно игнорируя Сонджэ. На это Гым лишь хмыкает и на этом их диалог завершается. Они вместе едут в лифте. Вместе выходят из больницы. Шиын идет первым, Сонджэ — на несколько шагов позади. Словно тень, от которой никак не избавиться, и Шиын все еще не понимает для чего это. Ён доходит до остановки и садится на скамейку. Сонджэ, разумеется, делает то же самое, копируя каждое движение. Однако тут он делает что-то новенькое — достает пачку сигарет. Поджигает одну и делает первую затяжку. Шиын ненавидит запах сигарет. Ненавидит особенно сильно, если курит Сонджэ. Морщит нос, однако Сонджэ абсолютно нет никакого до этого дела. Он делает еще одну длинную затяжку и выдыхает в небо. — Ебаные пожарные сигнализации в больницах. Не покурить даже. Ты реально псих, раз хочешь покурить в больнице — Шиын думает, но не произносит вслух. Они сидят в тишине. Шиын как-то странно себя чувствует. Они ведь должны пытаться перегрызть друг другу глотки? Почему Сонджэ не пытается ему вмазать? Он же так в этом хорош. Разве он не для этого приходит к Шиыну? Не для того чтобы повеселиться? Почему Сонджэ такой спокойный? У Шиына очень много вопросов, но он решает, что это не его дело. Если он так и продолжит молчать и не обращать внимания на Сонджэ, то тому это надоест. Он найдет себе других жертв для своих игр. Сонджэ молча курит. Автобус подъезжает, когда его сигарета уже почти истлела. Шиын заходит внутрь и ожидает, что Сонджэ последует за ним, но он все еще сидит на скамейке, на прощание машет рукой с сигаретой, а другую прячет в карман. — Сладких снов, принцесса. Шиын пялится на его невинную улыбку. Странный. Все это кажется очень неправильным. Шиын все еще не может понять и разгадать Сонджэ. Это бесит. — Вы едете? — нетерпеливо спрашивает водитель, и Шиын быстро проскальзывает внутрь автобуса, садится на место, не оборачиваясь на Сонджэ. В любом случае, он все еще сидит на скамейке и курит. Зачем? Зачем он остался? Почему не пытался больше заговорить? Он реально чувствует себя менее одиноким, когда находится рядом с кем-то, кого едва знает? Глупость.

***

Бесконечная временная петля Шиына теперь имеет новую форму. Законы Вселенной снова изменились, и теперь аномалия стала их частью. Теперь есть кто-то, кто постоянно ждет вместе с ним в больнице. На скамейке, на остановке или в палате Сухо. Где-то здесь постоянно трется Гым Сонджэ, очень увлеченный играми на телефоне, вебтунами или какими-то видео. Шиын старается его игнорировать, однако побочный эффект у этого не самый приятный. Если игнорировать Гым Сонджэ слишком долго, он начинает злиться. Он подходит на слишком близкое расстояние к Ан Сухо и Шиыну приходится сказать хотя бы что-то, чтобы остановить его. Этого достаточно, чтобы Сонджэ успокоился, как будто он только этого и ждал все это время. Шиын все еще его не понимает. Сегодня Сонджэ опять сидит на стуле, украденном из соседней палаты, и играет в игру на телефоне. Шиын не обращает на него внимания, направляя свой взгляд только на Сухо. Его состояние не меняется. Все еще жив, но надолго ли? — Ан Сухо проснется тогда, когда ему захочется. Заканчивай пялиться, ты его нервируешь, — фыркает Сонджэ. Шиын сжимает челюсти. Сонджэ просто невыносимый мудак. Шиын, может быть, не понимает его, но терпеть это уже невозможно. — Крайне очевидно, что у тебя никогда не было друзей и что ты чувствуешь себя одиноким. Ты слишком прилипчивый, это выглядит жалко, — атмосфера в палате заметно меняется, — зачем это? Тебе настолько сильно нужно быть с кем-то, чтобы не оставаться наедине с собой? Сонджэ буквально прожигает Шиына тяжелым взглядом. Шиын встает со своего стула на случай, чтобы не быть слишком близко к Сухо, если Сонджэ решит врезать. Но Сонджэ лишь неожиданно усмехается. Шиын хмурится: он был уверен, что разозлил его. Почему он смеется? — Разумеется. Сонджэ встает со стула и лениво потягивается, как будто он только что очень приятно подремал. Зевает, не утруждаясь прикрыть рот рукой. И выходит, закрывая за собой дверь. Шиын растерянно моргает в пустоту. Чего? Он реально ушел, просто так? Что сейчас случилось такого особенного? Шиын уже столько раз пытался его выгнать. Разве его так сильно задели слова Шиына? Он, наверное, начал бы злиться или попытался устроить драку. А что тогда? Шиын все еще не понимает. Он ненавидит то, что не может понять. Садится обратно на стул, чувствуя себя потерянным. Теряется еще больше, когда выходит из палаты и расписывается в журнале в одиночку. В лифте он едет один. На остановке тоже. Без привычного запаха табака, обычно витающего вокруг. И никто не желает ему доброй ночи на прощание. Шиын слишком много думает о Гым Сонджэ. Настолько, что приходит в себя только дома. Щелчок закрывшейся двери звучит слишком громко в тишине пустой квартиры. Вокруг него — темнота. И именно сейчас снова начинает появляться это чувство. До боли неприятное, но знакомое. Одиночество. Не Сонджэ боится оставаться наедине с собой. А Шиын.