don't set me off (i can't take another loss)

У Ён Шиына совсем нет времени на развлечения. До ноября и, соответственно, Суннына осталось совсем чуть-чуть. Шиыну необходимо много учиться, чтобы хорошо сдать экзамен и обеспечить себе место в одном из лучших университетов. Зачем? Шиын и сам больше не знает. Он учился всю свою жизнь. Старался по максимуму в школе, чтобы, в первую очередь, дать родителям повод для гордости. Но сейчас он уже ни в чем не уверен. Почему он до сих пор делает это? По привычке? Или, может, потому что гораздо проще забить голову формулами и датами, чем снова и снова думать о том, кто уже несколько месяцев лежит с закрытыми глазами и не просыпается? Ён Шиын из тех, кто цепляется до последнего, ведь не умеет отпускать. Учеба. Ан Сухо. Гым Сонджэ? Аномалии не видно уже несколько недель. Приближение июньской жары чувствуется все более явно. Теплая школьная форма сменилась на летние рубашки и брюки. Лето уже на пороге, а Шиын не видел Сонджэ с тех пор, как весеннее цветение растворилось в густой зелени деревьев. Справедливости ради, он и сам стал меньше ходить в больницу из-за итоговых экзаменов. Учиться приходилось все больше и больше, поэтому Шиын либо сидел в хагвоне допоздна, либо сразу после школы уходил домой и учился уже там. Иногда Шиын задумывается о том, приходит ли Сонджэ в больницу даже в те дни, когда его самого там нет. Сидит и ждет его, а потом понимает, что сегодня Шиын не появится, и уходит. В таком случае, если Сонджэ и приходил, то делал это максимально незаметно. Каждый раз, когда Шиын приходил к Сухо, все было в строгом порядке. Стул — в углу палаты. Его Сухо — в безопасности. Шторы — плотно задернуты. Сонджэ — так и не появился. Шиын невольно начинает задумываться, куда он пропал, однако сразу же останавливает себя. Его это вообще не должно волновать. Будет хорошо, если в последний раз ему наскучила компания Шиына. Лучше уж быть одному. Таким образом, его прежняя рутина снова возвращается на круги своя. Шиын снова может заранее предсказать свой следующий день и снова не может заснуть из-за одной единственной вещи, предсказать которую не в силах никто. Но важно помнить, что поменявшись однажды, законы Вселенной не могут вернуться в прошлую форму. Ён Шиын выходит из хагвона, когда на улице уже темно, и идет по улице, освещенной слабыми лампами уличных фонарей. В наушниках проигрывается запись лекции. Люди вокруг него только начинают свою вечернюю жизнь, идут в клубы или на ночные смены. Пока его день подходит к концу, вокруг него просыпается совсем другой мир. Хотя глаза Шиына, как и у всех этих людей, останутся открытыми до самого утра. Откуда-то доносится табачный аромат, и Шиын неосознанно морщит нос, мысленно ругаясь на всех вокруг, ведь он ненавидит этот запах. Вообще-то курить посреди улицы запрещено, но некоторым людям плевать на закон. Гым Сонджэ, к примеру, шепчет подсознание, однако Шиын не обращает внимание на эту мысль. Но уже поздно, мысль стала навязчивой, поэтому Ён крутит головой в разные стороны, чтобы найти курящего. Просто на всякий случай. Это оказалась женщина, молча печатающая что-то в своем телефоне и вообще не замечающая Шиына. Ну конечно. Гым Сонджэ — не единственный курящий человек, забивающий на законы. Шиын разворачивается, чувствуя себя немного глупо. Он понятия не имеет, почему вообще подумал про Сонджэ. Это бессмысленно. У него и без того хватает забот, чтоб отвлекаться на кого-то, чье поведение не поддается никакой логике. Но, завернув за угол, он резко останавливается. Кто-то лежит на земле, облокотившись о стену, и затягивается сигаретой. Человек поворачивается к нему, впиваясь взглядом глаз, скрытых очками, и улыбается. Гым Сонджэ. Он одет в форму школы Ганхак, тоже измененную к лету: пропал его привычный красный пиджак, оставив только белую рубашку с коротким рукавом и красные брюки. Почему-то странно видеть его в чем-то с короткими рукавами. Как будто что-то летнее Сонджэ вообще не подходит, будто он должен существовать только среди зимнего холода и исчезать с приходом тепла. Шиын первый раз видит его руки и, что неудивительно, они в достаточно хорошей форме, но вот что цепляет его взгляд — это количество синяков, порезов и шрамов. Белая рубашка покрыта пятнами засохшей крови и грязи, то же самое и на брюках, однако это не так сильно заметно на красной ткани. Под глазом Сонджэ расплывается синяк, а на щеке тянется порез, выглядящий так, словно кто-то серьезно пытался его пырнуть, но получилось слабовато. Одну ногу Сонджэ вытянул перед собой, другую подтянул к себе и разместил на колене руку с зажатой в ней сигаретой. Быстрым нажатием кнопки на телефоне Шиын ставит запись лекции на паузу. Он видит, что Сонджэ следит за его действиями, все еще улыбаясь: — Миленькая форма, — он выдыхает клуб дыма, — тебе идет. Шиын никак не реагирует, чем почему-то вызывает только легкий смех у Сонджэ. Он снова затягивается и отворачивается, словно для него диалог уже закончился, будто все это в полном порядке и вообще ничего не произошло. В какой-то степени это хорошо и даже удобно для Шиына, ведь он мог просто взять и уйти, однако он все еще смотрит на кровь, текущую по щеке Сонджэ. Его это вообще не должно волновать, но мозг подкидывает воспоминания о Сухо, что вечно дрался и ходил в синяках. Это привело его к больничной койке и бессознательному состоянию на уже долгое время. — Тебя поранили, — все, что говорит Шиын. Сонджэ оборачивается на него с таким выражением лица, словно он уже забыл, что кто-то тут стоит. — Верно, Шерлок. — Почему ты подрался? Сонджэ ухмыляется: — Ты сегодня любопытный. Тебе повезло, что у меня хорошее настроение, иначе я бы уже давно вмазал по твоему милому личику. Шиына никак не удивляет это заявление. Он переводит взгляд на ногу Сонджэ: — Не в настроении дело. Ты просто не можешь самостоятельно встать. Взгляд Сонджэ становится более жестким, тело напрягается, пальцы так и замирают в воздухе. Дым, словно змея, обвивается вокруг него, готовый отравить любого, кто подойдет слишком близко. Шиын продолжает упрямо смотреть в ответ, не сдавая позиции. Ему бы хотелось схватить свою ручку, просто чтобы почувствовать себя немного безопаснее, однако это было бы чересчур. Если он неправильно что-то разглядел и Сонджэ все-таки сможет встать и ударить его, то Шиын совсем не уверен, что у него сейчас есть силы, чтобы защитить себя. Затем, непонятно почему, Сонджэ смеется: — Блять, Ён Шиын, я тебя ненавижу. Шиын лишь хмурится. Сонджэ говорит это с таким довольным видом, что Ён совершенно не понимает, как на это реагировать. Гым Сонджэ — одно сплошное противоречие. Шиын ненавидит думать о нем дольше положенного, ведь это сложно, утомительно и до невозможности раздражает. Сонджэ похож на задачу, ответ к которой хочется подсмотреть в конце учебника, чтобы наконец понять решение. Только вот Гым Сонджэ — не задачка из книги, и готового ответа не существует. Его поступки не подчиняются ни одному закону логики, для таких, как он, нужно придумать что-то новое. Нет, возможно, хаос — его естественное и неизменное состояние. Как бы ни сложились обстоятельства, все приводит к беспорядку. И мир подчиняется этим законам. Сонджэ не встает, все еще лежит на земле, не двигая раненой ногой. — Насколько сильно тебя ранили? — спрашивает Шиын. — Волнуешься? — в привычной манере язвит Сонджэ, — не переживай, я не как твой парень, скоро смогу подняться. Просто продолжай пялиться на меня, и я точно буду в порядке. Шиын сверлит его взглядом, а Сонджэ только хихикает над своими же словами. — Вывихнул лодыжку? — Не, — делает еще одну затяжку, чем еще больше раздражает Шиына. У него еще куча дел помимо разговоров с кем попало, кого он вообще почти не знает и знать не хочет. Чем он вообще занят и почему не может просто уйти? — просто немного не чувствую ногу в данный момент, но это бывает, скоро пройдет. Шиын выглядит не особо удовлетворенным таким ответом. Это бывает? Это пройдет? Сонджэ снова довольно светит нотками веселья в глазах, что злит Шиына, ведь он знает причину. Зря вообще что-то спрашивает. — Да… я мог бы и сейчас пойти, будет немного некомфортно, но все же. Но не хочу. Не настолько сильно спешу домой. Шиын моргает, и перед глазами появляется воображаемый портрет Сонджэ со своей семьей: он сам, родители, рука мамы на плече, отец с гордым выражением лица, Сонджэ улыбается. Все как на тех портретах, которые раньше висели у Шиына в гостиной, до того, как родители развелись. Было ли у Сонджэ когда-то что-то подобное? Простое семейное счастье. Как он вообще живет? Есть ли у него люди, которые о нем заботятся? Семья? Шиыну сложно это представить. Сложно представить образ Сонджэ с родителями. Но, разумеется, это как-то глупо, ведь он несовершеннолетний, а значит, у него должен быть хотя бы опекун. Но что ждет его дома? Как выглядит место, куда он возвращается каждый вечер? Такая же пустая квартира, как у Шиына? Просто тишина, лишенная любых теплых чувств? — Почему? — Шиын решает просто спросить вместо того, чтобы что-то выдумывать. Сонджэ отводит взгляд, ставший слишком серьезным. Молча докуривает сигарету, затем, вздыхая, выкидывает её в сторону. Запах дыма все еще долетает до Шиына. Сонджэ не хочет отвечать, Шиын понимает. Гым вообще и не обязан ничего делать, они же друзья, но, как бы это ни звучало, Ён не совсем доволен, ведь появилась еще одна вещь, которую он не может узнать о Сонджэ. Он подтягивает лямки рюкзака на плечах и уже собирается уходить. — Тебе лучше сходить в больницу. Раны выглядят серьезно. Сонджэ фыркает и тут же снова расплывается в улыбке: — Хочешь представить меня своему парню? «Привет, это мой новый парень, ты же все еще не проснулся»? Думаешь, от этого он тянется быстрее? Может этот способ и сработает, в отличие от всех предыдущих. Шиын, потеряв дар речи, просто сверлит Сонджэ взглядом, полным отвращения. Иногда он искренне не понимает, как Сонджэ вообще до сих пор существует. Устало выдыхает: — Забудь. С этими словами он разворачивается и уходит. Некоторое время все еще чувствует легкий шлейф табачного дыма, смешивающийся с прохладным ночным воздухом. Сонджэ не изменил своего положения, и почему-то какой-то части души Шиына это не дает покоя. Как долго он еще собирается там лежать? Что, если полезет в еще одну драку? Сможет ли он вообще драться в таком состоянии, или кто-то вырубит его так сильно, что он не будет приходить в себя целую вечность? Он поворачивается в сторону Сонджэ. Тот лишь невозмутимо достает еще одну сигарету из пачки, но его глаза загораются, словно призывая к чему-то, когда он встречается взглядом с Шиыном, и последнему это не нравится. Ему не нравится вообще все, что связано с Сонджэ, честно говоря. — Ты собираешься тут остаться? Сонджэ доволен его реакцией. — А что? Переживаешь? Очень мило с твоей стороны, принцесса. Шиын от злости сжимает челюсти и молча уходит, больше не думая о табачном шлейфе, крови на лице Сонджэ и его травмированной ноге. Шиын не считает себя хорошим или добрым человеком. Его волнуют только те, кого он любит и считает близкими. Ему плевать на всех остальных, в особенности на Гым Сонджэ, который издевался над ним забавы ради. Но когда он уже дома, в кровати, снова мучается от бессонницы, его посещает мысль: Сонджэ вернулся домой? Он в безопасности? А что с ногой? Он может ходить? Он берет в руки телефон, не совсем уверенный в своих действиях. Перечитывает историю их диалога и все-таки бросает эту идею. Ему плевать.

***

Он правда пытается себя в этом убедить. Однако от Сонджэ нет никаких новостей уже несколько дней, и, конечно, они не друзья, и Сонджэ ничего ему не должен, но иногда фрагменты их диалога появляются в мыслях. Гым был ранен, однако ему было плевать, он просто лежал и курил. Никого это не волновало и никто не пытался ему помочь. Возможно, он поднялся только через пару часов после их диалога и, хромая, добрался до дома, где его встретила холодная пустота и молчание. Сонджэ выглядит очень одиноким, и Шиына бесит, что ему это тоже знакомо. Одно дело — понять, что Гым просто одинок, а другое — чувствовать жалость по этому поводу. Наверное, он просто проецирует это на себя. Ему тоже одиноко и в Сонджэ Шиын видит схожие черты, что, наверное, глупо, ведь они абсолютно разные. Но иногда, когда они вдвоем сидели в палате Сухо, что-то замирало в сердце Шиына, так как на одну секунду он представлял, что это мог бы быть он и Бомсок. Если бы только Бомсок не выместил все свои обиды на Сухо и они остались бы хорошими друзьями. Тогда, наверное, Ёни тоже приходила бы. Но это все невозможно. Бомсок уже не вернется, с Ёни потеряны все контакты, а Сухо все еще не приходит в себя. Периодически Шиын размышляет над тем, сколько еще это продлится. Сможет ли Сухо проснуться или уже нет? Иногда ему хочется, чтобы Сухо уже наконец-то принял решение, даже если оно будет неприятным. Тогда Шиын хотя бы сможет выбраться из бесконечной временной петли. Он ненавидит подобные мысли. Вина гложет все его тело, он бесконечно много извиняется перед Сухо, однако этого недостаточно. Вина съедает заживо, и Шиын чувствует, что медленно исчезает. Пропадает огонек в глазах, также как и тяга к жизни. Учеба. Место в хорошем университете. А что потом? Придется ли ему до бесконечности долго ждать, пока Сухо проснется? Или ему придется до конца жизни нести бремя «выжившего»? Иногда Шиын не выносит сам себя. Он не может смириться с тем, что придется жить дальше, даже если Сухо уже не будет рядом. — Шиын-а, ты в порядке? В последнее время выглядишь так, будто совсем не спишь. Пока Хумин и Хёнтак дурачатся, выясняя, кто из них умнее, путем сравнения результатов теста, Джунтэ разбирает с Шиыном одну из новых тем. Он волнуется, и Шиын понимает почему. Он бы тоже волновался, если бы кто-то из его друзей был в подобном состоянии. Вся проблема в том, что они никак не могут помочь ему с той невидимой цепью, которая все туже затягивается вокруг шеи, навсегда связывая его с Сухо. Пока Сухо жив — Шиын тоже держится. А если Сухо не очнется — Шиын, скорее всего, не выкарабкается. Сухо — единственное, что притягивает Шиына обратно в этот мир, заставляя жить. Если Сухо не станет, Ён исчезнет вслед за ним. — Я в норме, — очевидно, врет. — Магния недостаточно? Ты говорил, что тебе помогает… Шиын качает головой: — Не в этом дело. Просто экзамены сложные, пришлось много трудиться, вот и все. Джунтэ ободряюще улыбается. — Хорошо. Не забывай беречь свое здоровье, пожалуйста! Шиын слегка кивает в ответ. — Ребят, какие планы на лето? Хумин резко врывается в их диалог, облокотившись на плечи Шиына и Джунтэ. — Блять, я просто не могу поверить, что Баку обошел меня на один единственный балл! — Ворчит Хёнтак, усаживаясь рядом с Джунтэ. — У вас что, нет дополнительных занятий? — интересуется Шиын, наблюдая, как Джунтэ пытается приободрить Хёнтака. Хумин фыркает: — Пока что у нас каникулы! Нужно использовать свободу по максимуму! Точно. Пока Шиын и Джунтэ будут пропадать за учебниками и учебой в хагвоне, Хумину и Хёнтаку придется ходить в школу — они не набрали проходной балл. Впрочем, это особо ничего не меняет. Сдал ты или нет, последнее школьное лето все равно проходит одинаково: за учёбой, ведь впереди выпуск. Уже следующим летом они будут свободны. Сухо, очнешься ли ты к тому моменту? — Короче, я хочу на пляж! — восклицает Хумин, — круто будет, если мы с вами запустим фейерверки? — А деньги откуда возьмешь? — Хёнтак настроен скептически. — Немного утащу у отца, не беспокойся, — Хумин подмигивает, на что Хёнтак только закатывает глаза. — Тебе же придется ночевать у меня как минимум месяц, если ты и вправду это сделаешь. — Нет! Я не попадусь! — Расскажешь! Ты думаешь, что твой отец не знает, сколько у него денег? — Я буду о-очень вежлив, и, возможно, он не будет сильно злиться. — Как он может не злиться, если узнает твои результаты экзаменов? — А что насчет твоей мамы? Она же тебе голову оторвет. — Так, а с чего ты вообще её сюда приплетаешь? Не обращая внимания на продолжение перепалки, Шиын думает о предстоящем лете. Прошлым летом, сразу после своего дня рождения, 9 июля, Сухо заснул. У него и Шиына так и не было совместных летних каникул. Шиын пытается представить, как проходил бы их совместный отдых. Наверное, Сухо приходил бы к нему домой, стучал в дверь и вытаскивал на улицу кушать мороженое под палящим солнцем. Шиын шумно выдыхает, стараясь успокоиться. Все хорошо. Все будет хорошо. Сухо обязательно проснется. А если нет… Шиын старается об этом не думать. Чуть позднее в этот же день Шиын наконец-то выходит из хагвона. На улице уже почти ночь, температура упала. Как обычно, Ён надевает наушники, идет на остановку, чтобы поехать в больницу. Экзамены позади, впереди летние каникулы, так что у него снова больше времени на визиты к Сухо. Непонятно, надолго ли. Сухо, пожалуйста, проснись, пока у меня есть так много времени навещать тебя. Шиын грустно вздыхает, смотря в небо. Из-за ярких огней города звезд почти не видно. Ни одной, за которую можно было бы зацепиться взглядом и представить, что где-то там есть бог, который наблюдает за ним и однажды положит конец всему этому. Хотя кого он пытается обмануть? Если бы боги действительно существовали, Шиыну не пришлось бы пройти через всё это. Сухо не лежал бы в коме. Он бы уже давно открыл глаза. Почему им обоим приходится так страдать? Что они вообще сделали, чтобы заслужить подобное? Иногда Шиыну кажется, что жизнь ужасно несправедлива. И всё же он продолжает жить. Зачем? Не знает. Никогда не знал. Просто это как-то автоматически. До появления Сухо у него не было особой причины жить. Но и причины умереть тоже не было, и его это устраивало. Однако сейчас, имеет смысл жить или нет, зависит от только от Сухо. Не зная, что делать дальше, Шиын иногда чувствует себя призраком. Подходя к пешеходному переходу, Ён замечает знакомый силуэт на противоположной стороне. Он узнает школьную форму Сонджэ — белую рубашку и красные брюки. В этот раз он не курит, просто стоит, положив руки в карманы. Издалека Шиын не видит, ранен ли он, однако хотя бы он может стоять и ходить. На секунду в груди промелькнет что-то вроде облегчения, затем сменяясь на раздражение. Ему плевать, что Сонджэ в порядке, и его бесит, что он снова встречается с ним в очень неподходящий момент. Подходящих моментов, если что, нет. Шиын останавливается. Наверное, ему стоит пойти в обход, пока Сонджэ его не заметил. Однако Сонджэ резко делает шаг вперед. Шиын переводит взгляд на светофор, горящий красным. Что? На секунду кровь в жилах стынет, и в глазах мелькает образ Сухо, лежащего на больничной постели. Сонджэ Шиын действует быстрее, чем успевает обдумать свое решение. Срывается в сторону Сонджэ и слышит гудок автомобиля где-то сбоку. Перед глазами вспыхивает воспоминание: телефонный звонок, который сообщает о критическом состоянии Сухо, после чего мир словно замер. Но белый грузовик, летящий в его сторону, замереть не успел. Шиын хватает Сонджэ и резко толкает в сторону тротуара ровно в тот момент, когда автомобиль проносится мимо, на секунду ослепляя светом фар. По инерции они откатываются по асфальту еще дальше и останавливаются тогда, когда между ними и дорогой появляется безопасное расстояние. Шиын словно разучился дышать, а сердце бьется в бешеном темпе. Он уверен, что практически видел смерть. Наверное, еще ни разу в жизни он не чувствовал такой адреналин. Обычно Шиын другой: спокойный и рассудительный. Да, иногда эмоции берут верх и ярость вырывается наружу, ведь только так он может выразить свои чувства. Однако еще никогда он не давал панике взять контроль над его телом. Сонджэ все еще лежит на земле и хмурит брови, пытаясь сфокусироваться на Шиыне. Ён чувствует искреннюю злость, видя его таким: почти расслабленным, словно ничего и не произошло, в то время как Шиын пережил один из самых стрессовых моментов в жизни. — Ён Шиын…? — бормочет Сонджэ. Ён принимает сидячее положение, чувствуя себя выжатым, как лимон. Он чувствует себя так, словно пробежал марафон, хотя в его жизни бывали и более долгие дистанции, например, когда надо было помочь Джунтэ и Хёнтаку. Каким-то образом, причины его забегов каждый раз связаны с Сонджэ. Он пилит его взглядом, в то время как Гым все еще выглядит потерянным, что злит Шиына еще сильнее. — Зачем ты это сделал? — Сделал что? — Там был красный. Ты не видел машин? Ты чуть не умер. Шиына удивляет его собственный голос. Почему-то он нервный и трясущийся, хотя Ён всю жизнь приучал себя не показывать эмоции, особенно рядом с Сонджэ. Почему сейчас не получается? Почему его трясет так, словно он правда переживал и ему не плевать? Сонджэ просто молча пялится на него. Его глаза широко открыты в искреннем удивлении. Затем он немного закидывает голову и смотрит в небо, расслабляясь всем телом. У Шиына сбивается дыхание, словно его резко ударили в живот. Почему-то сейчас он чувствует, словно смотрит на Сонджэ впервые. Сейчас, лежа на земле, со своими очками на носу, он как никогда похож на подростка. Восемнадцатилетнего парня, потерявшегося в жизни так же, как и он сам. Сонджэ пожимает плечами, как будто ничего страшного не произошло. — Я просто подумал, что если меня собьет машина, то будет не так уж и плохо. Шиын широко распахивает глаза. Волна потрясения накрывает его полностью, немного даже кружится голова. Он никак не ожидал, что Сонджэ является человеком, способным на такие мысли. Он всегда казался тем, кто дорожит своей жизнью и никогда по собственной воле не захотел бы с ней расстаться. — Но если бы и не сбила, то ничего страшного. Я просто проверял свою удачу. Шиын без понятия, что на это отвечать. Сонджэ просто невыносим. Ёну иногда кажется, что он сам начинает сходить с ума. Почему он вообще втянут в это всё? Он отворачивается от Сонджэ. — Если ты хочешь умереть, сделай это где-то в другом месте, — бурчит Шиын, — не хочу иметь никакого отношения к твоей смерти. Спустя несколько секунд тишины Гым смеется. — Очень в твоем стиле. Шиын не знает, хорошо это или нет, так что решает просто проигнорировать. Его все еще переполняют шок, злость и паника, а сердце отказывается биться в нормальном темпе. Он даже перед экзаменами себя так не чувствовал. — Даже если бы я и умер сегодня, это была бы не твоя вина. Шиын поворачивается обратно на Сонджэ, который выглядит так безэмоционально и расслабленно, словно говорит о погоде. — Ты же это понимаешь, да? Шиын снова не знает, что ответить. Эти слова звучат слишком… по-человечески? Словно утешающими. Непонятно, почему такой, как Сонджэ, это сказал. Шиыну казалось, что Гым Сонджэ не наделен навыками эмпатии. Почему он пытается успокоить его, говоря, что это была бы не его вина? Он звучит прямо как Джунтэ, который однажды сказал Шиыну эти же слова про Сухо. Что вообще происходит с Гым Сонджэ? Он потягивается в разные стороны, словно кот, а потом тоже принимает сидячее положение. Только сейчас Шиын замечает новую кучу синяков и порезов на его теле и не может перестать пялиться. — Ты опять дрался, — констатирует факт, сканируя его руки глазами. Сонджэ хмурится: — Ну, и? — Почему? — Мне нужна особая причина, чтобы набить кому-то морду? Ну конечно. Чего еще можно было ожидать от Гым Сонджэ. Обычно Шиын на этом остановился бы и не стал копаться глубже. Но сейчас, когда он стал свидетелем того, как Сонджэ едва не шагнул под машину, он так не может. Он знает, что в Сонджэ есть что-то еще. Что-то, что он глубоко прячет в себе, что способно объяснить, например, почему он приходил к Сухо и постоянно бесил Шиына. — Это потому, что тебе одиноко? Гым хмурится. Шиын продолжает: — Ты дерешься, потому что только так ты чувствуешь связь с другими людьми. Сонджэ долго смотрит на него. Со стороны они, наверное, выглядят нелепо. Сидят на асфальте, пока вокруг них ходят люди, проезжают машины, светофоры меняют цвета огней, отражающихся в очках и на волосах Сонджэ. Два потерянных подростка, так и не научившихся справляться со своими чувствами и эмоциями. У них нет ни одной причины сидеть здесь вместе. И всё же они тут. Сонджэ усмехается: — Если ты уже придумал ответ, зачем спрашиваешь? Шиын не отвечает. Гым не признает, что ему одиноко, однако он точно в курсе, что у него не получится обмануть Шиына. Возможно, именно поэтому он все время и возвращается. Потому что Шиын — единственный, кто смог разглядеть его одиночество. Впрочем, и в обратную сторону это тоже работает. Сонджэ тоже давно понял, насколько одиноко Шиыну. Просто никто из них не собирается это обсуждать, это их негласная договоренность, общий секрет. Сонджэ поднимается с земли, отряхивает брюки и зевает. Шиын видит, что Гым собирается уходить, но он не может просто так его отпустить. Точно не после того, что произошло. Он готов провести всю ночь, вообще не сомкнув глаз, просто на всякий случай. Он поднимается вслед за Сонджэ и смотрит ему прямо в глаза. — Я иду к Сухо, — вдруг говорит Шиын. Сонджэ удивленно приподнимает брови. — Ну… ладно? — Пойдем со мной. На мгновение Сонджэ выглядит совершенно растерянным. Шиын молча ждет ответ, понимая, что его просьба достаточно странная, однако ему не стыдно и не неловко. В любой версии реальности он поступил бы также. Легче всего думать, что он делает это потому, что просто не может сейчас оставить Сонджэ одного, но… Если честно, он не знает, кому из них сейчас опаснее остаться наедине с самим собой. — Эм… это ловушка? Ты меня зарежешь? Шиын со вздохом разворачивается в сторону светофора, и Сонджэ присоединяется, расслабленно пряча руки в карманы. Выглядит так, словно и не пытался свести счеты с жизнью на этом же месте. Шиын кидает на него быстрый взгляд, и Сонджэ хихикает. — Не буду делать одно и то же дважды. Шиын не отвечает. Они ждут на остановке. Сонджэ спокойно курит, в то время как нервы Ёна уже на пределе. Он не понимает, что думать о Гым Сонджэ. Он псих, это не обсуждается. А еще он любит бесить людей (в особенности его самого). Ему нравится мучить людей угрозами. Любит держать все под своим контролем. Зачем ему умирать? Неужели ему настолько одиноко, что пыток и угроз уже не достаточно? В какой момент это началось? Сонджэ никогда не выглядел человеком, который будет рисковать собственной жизнью без причины. Он отступает, если становится реально опасно. Однако в тот день, когда Сонджэ явился в больницу, Шиын четко заметил, что что-то изменилось. Его присутствие нервировало, однако почему-то вместе с ним было легче заходить к Сухо в палату. Мысли очищались от темного и давящего шума, смещая фокус на Сонджэ. На того, кто вместе с ним выходил из больницы, ждал на остановке. Как будто Гым навещал его самого, чтобы убедиться, что он не один. Хотя это звучит притянуто за уши. Гым Сонджэ интересовался Шиыном не как человеком, а как игрушкой. Но если это действительно было бы так, то он уже давно потерял бы интерес. Шиын больше не дерется так, как раньше, и Сонджэ явно это заметил в тот день, когда Ён не стал сильнее сжимать его горло. Однако он все равно вернулся. Сонджэ есть дело до Шиына? Почему? Ён не знает ответа. Они заходят в полупустой автобус. Шиын занимает место, и Сонджэ приземляется рядом. Если так подумать, то они первый раз едут куда-то вместе. Словно друзья. Когда Сонджэ меняет позу, его колено случайно касается колена Шиына. Ён замирает. В этом нет ничего особенного — простое, случайное прикосновение, такое же случается и с незнакомцами, занимающими слишком много места, из-за чего Шиыну приходится раздраженно слегка уступать место. Но между ними это впервые происходит так… мягко? Почти бережно и незаметно. Шиын не привык, что прикосновения Сонджэ могут быть такими. И все же… Гым не убирает ногу. Шиын тоже не двигается, ведь момент уже упущен — сначала он был слишком удивлен, а теперь это выглядело бы странно. Поэтому он просто делает вид, что все нормально, и смотрит в окно на вечерний город. Однако все его мысли крутятся вокруг точки их соприкосновения. Это странно, но почему-то легкое касание успокаивает и спускает Шиына на землю. Шиын не может понять причину. Ён сидит на стуле рядом с кроватью Сухо. Сонджэ, как обычно, сидит чуть поодаль. Идеальное расстояние: достаточно далеко, чтоб не раздражать Шиына, но и достаточно близко, чтоб Ён не забывал о чужом присутствии. Сонджэ играет во что-то на телефоне, но, что странно, уже долгое время он не говорит ни слова. Шиын пытается понять, что у него на уме. Может, он разочарован, что не получилось осуществить задуманное? Сонджэ поднимает глаза от телефона и встречается взглядом с Шиыном. Ён, пойманный врасплох, чувствует себя неловко. Сонджэ ухмыляется: — Что? Я думал, ты пришел любоваться на своего парня, а не на меня. Шиын уже почти ответил что-то язвительное, однако вовремя передумал. Переводит взгляд обратно на Сухо, рассматривая его расслабленное лицо. Интересно, о чем бы ты думал в этой ситуации, Сухо-я. Что бы ты сделал на моем месте? Ты всегда справлялся со всем лучше, чем я. Они сидят в тишине. Шиын уже забыл, каково это, когда кто-то сидит с ним в палате. Вообще, он мог попросить Хумина, Хёнтака или Джунтэ сходить вместе, однако ему не хотелось нагружать их проблемами и состоянием Сухо. А еще он не хочет, чтоб они знали, насколько сильно он переживает и чувствует себя уязвимым тут, в палате. Но ему приятно, что он сейчас не один. Даже если компанию ему составляет этот псих. Часы посещения подошли к концу. Сонджэ не пытается завести разговор, когда они расписываются в журнале, и не говорит ни слова, видя, что Шиын ждет его у лифта. Просто слегка улыбается, с каким-то понимающим выражением лица. Молчит, пока раскуривает сигарету рядом с Шиыном, сидя на остановке. Шиын напряжен, но не может заставить себя заговорить о той самой теме. Что странно, ведь обычно нет ситуаций, когда он так тушуется. Возможно, потому что он понимает, что если услышит от Сонджэ что-то о его суицидальных мыслях, между ними возникнет слишком странное взаимопонимание. Ему этого не хочется. — Спокойной ночи, — единственное, что говорит Сонджэ, когда Шиын уже заходит в автобус. Когда двери закрываются, Ён продолжает смотреть в его сторону, словно Гым исчезнет, если он отвернется. Шиын занимает место и видит, что Сонджэ не сдвинулся ни на миллиметр. Сидит, вытянув ноги перед собой, и курит, провожая автобус взглядом. Затем даже машет ему рукой, из-за чего Шиын все-таки отводит взгляд. Почему-то мысли о Сонджэ никак его не покидают. Что-то не так. Шиын оставил его одного, однако будет ли он в порядке? Не попытается ли он снова перейти дорогу на красный? Неприятное чувство продолжает терзать его изнутри даже после того, как он возвращается домой. Не покидает разум пока Шиын ест, учится, принимает душ, ложится в кровать. Несмотря на то, что уже поздняя ночь, на душе у Шиына все равно неспокойно. Он берет в руки телефон и, не думая дважды, отправляет сообщение.

Ён Шиын Сегодня, 03:23

Ты живой?

Ответ приходит спустя минуту. Гым Сонджэ ? Блять, ты разбудил меня только ради этого вопроса? Уголки рта Шиына едва заметно ползут вверх. Он закрывает глаза и проваливается в сон.