летние ночи
25 июня 2026 г., 03:44
Сонджэ не приходил в больницу уже неделю.
В этом нет ничего необычного, Сонджэ уже пропадал на такой период времени, и это привело к тому, что Шиын написал ему сообщение и оказался у него дома, узнал, что Сонджэ живет практически один, ведь отец не обращает на него внимания, а мать мертва. А потом еще и учился, сидя совсем рядом.
А потом… это.
Именно из-за этого Шиын ничего ему не пишет, несмотря на то, что прошла целая неделя и в какой-то степени он волнуется. Он вообще не уверен, как стоит вести себя с Сонджэ. Зачем Сонджэ придвинулся так близко? Чтобы посмотреть на его реакцию? Он снова играет с ним? Решил, что использовать Сухо для своих странных целей уже недостаточно? Хотя… разве он вообще играл через Сухо? Поначалу Шиын был уверен, что именно так и есть, но теперь…
В тот раз Сонджэ пришёл к Сухо именно потому, что знал: прошел ровно год с того дня, как тот впал в кому. Он пришел, чтобы Шиын не был один.
Неужели Сонджэ действительно к нему привязался?
Он… нравится ему?
Это звучит как бред.
Они едва знают друг друга. Что вообще Гым Сонджэ знает о Ён Шиыне, кроме того, что он несчастный парень, который частично винит себя в коме Сухо, постоянно учится и что он готов на всё ради людей, которых любит?
Скорее всего, Сонджэ просто одинок, из-за чего путает симпатию с сочувствием. Потому что Шиын тоже одинок. Они оба потеряли дорогих им людей, вот и всё.
Гым Сонджэ просто пытается заново построить что-то вроде близкой эмоциональной связи с кем-то, однако делает это неумело, и Шиыну от этого далеко не легче.
Одно дело — объяснить поведение Сонджэ, а другое — объяснить своё собственное.
Почему не оттолкнул его? Почему он даже не захотел этого сделать?
Он запутался настолько, что теперь значительная часть его ночных мыслей занята Гым Сонджэ, что немного даже забавно, ведь раньше Сонджэ отвлекал его от мыслей о Сухо, а теперь сам стал ещё одной причиной, по которой Шиын не может уснуть.
Он снова лежит без сна глубокой ночью, пока Хумин, Хёнтак и Джунтэ давно спят.
На пляж они так и не съездили. Отец Хумина, разумеется, поймал его с поличным на краже денег, поэтому поездка сорвалась. К тому же они уже выпускники, и мать Хёнтака с родителями Джунтэ не были в восторге от их поездки на море, так как им нужно усердно готовиться к Сунныну.
Поэтому на пляж они не поехали, но всё равно решили хотя бы устроить ночевку у Хёнтака.
Официально это называлось «ночью подготовки к учёбе», хотя на самом деле они хотели просто весело провести время вместе.
Мать Хёнтака согласилась оставить им квартиру, не подозревая о настоящих планах, и сама уехала на несколько дней в другой город с друзьями. Она сказала, что доверяет Хёнтаку, если рядом будут Шиын и Джунтэ — уж слишком ответственными они казались.
Шиын лишь кивнул, а Джунтэ виновато отвёл взгляд.
Ну и ладно, что плохого в том, чтобы один раз нормально провести время?
Действуя по такому принципу, Хумин, достав из холодильника бутылку соджу, захихикал.
Шиын непонимающе уставился на него, Джунтэ ахнул, а Хёнтак закатил глаза.
— Ну что… попробуем выпить? Как вам идея?
— Это соджу моей мамы! Она сразу заметит, если я его трону! Она меня убьёт!
— Скажешь, что случайно разбил бутылку, пока доставал сок. Тебя всё равно прибьют, но хотя бы не так сильно как за то, что мы её выпили.
— Ты реально хочешь, чтоб мне прилетело? Я точно не буду пить!
— Мне тоже кажется, что это плохая идея… Мы всё ещё несовершеннолетние, — осторожно добавил Джунтэ.
— Зато в следующем году уже не будем! — возразил Хумин. — Мы обязаны выпить вместе именно сейчас! Это последнее наше лето в роли старшеклассников, мы должны оторваться по полной!
— Может, у тебя еще не последнее, —сказал Хёнтак и тут же получил подзатыльник.
Шиын прекрасно понимал, что это плохая идея, пить точно не стоило.
Он читал множество историй про пьяных людей, и все они творили какую-нибудь глупость.
Но Шиын устал, ему нужно отвлечься от собственных мыслей, от Гым Сонджэ, а еще говорят, что алкоголь в этом помогает и к тому же, от него хочется спать.
— Давайте.
В комнате воцарилась тишина и три пары глаз одновременно уставились на него с искренним удивлением.
Потом Хумин расплывается в улыбке, будто выиграл спор, и закидывает руку ему на плечи.
— Вот! Шиын меня понимает! Вперед!
— Да какого хера… — бормочет Хёнтак.
Судя по его голосу, он уже не так категорично настроен, как до этого.
Джунтэ бросает на Шиына обеспокоенный взгляд, но тот его игнорирует, внимательно смотрит, как Хумин разливает соджу по стаканам.
Одной бутылки оказывается достаточно, чтобы уложить всех.
Джунтэ засыпает, Хумин начинает реветь навзрыд, Хентак обнимает унитаз, а Шиын чувствует себя странно, тяжело, будто алкоголь не избавил его от нежелательных переживаний, как это обычно происходит у людей, а наоборот.
Шиыну кажется, что на него абсолютно все действует наоборот, не так, как надо. Пока остальные поднимаются вверх, он всё глубже проваливается вниз, сильнее застревая в прошлом, рядом с Сухо.
Мозг работает медленней, в ушах стоит гул, ему очень жарко и тошнит. Ощущение, что поднялась температура, хотя он знает, что не болен, просто пьян.
Теперь Шиын точно знает: ему ненавистно это состояние. Пить было плохой идеей.
Он ложится на спину и устало проводит рукой по лицу.
Хумин и Хёнтак уже уснули.
Голова раскалывается, даже дышать тяжело и, честно говоря, хочется плакать, но слез, как обычно, вообще нет.
Шиын ненавидит чувствовать себя настолько плохо и при этом быть не в состоянии выплакаться.
Ему хочется закричать, рассказать обо всем Хумину, Хёнтаку и Джунтэ, но что-то словно стоит поперек горла, его организм боится показать, насколько на самом деле уязвим.
Если они узнают, какой он хрупкий… Останутся ли они его друзьями или поступят так же, как родители, которые отвернулись от него, когда увидели, насколько он слаб?
Глупые мысли, Шиын ведь знает, что его друзья другие, они не бросят его, но тут он вспоминает Бомсока, Ёни, Сухо, он же тоже доверял им, очень сильно, и всё равно всё разрушилось.
Он оказался недостаточно сильным, что тогда, что сейчас.
Он не один, слышит тихое дыхание Хумина, Хёнтака и Джунтэ, чувствует их присутствие рядом, но всё равно ощущает себя бесконечно одиноким.
Он знает только одного человека, который способен его понять.
Шиын берёт телефон и совершает безрассудный поступок, на который решился бы только в таком состоянии.
Открывает чат с Гым Сонджэ и отправляет ему свою геолокацию.
Без объяснений, подписей, фотографий, вообще без ничего.
Он не ожидает, что Сонджэ придет к нему. Сейчас поздняя ночь. Да, он до этого отвечал ему на сообщения посреди ночи, но прибегать к нему по первому зову? Слишком большая честь.
Шиын может представить его, сонного, читающего его сообщение с нахмуренными бровями, а затем снова засыпающего. Эта картина почти заставляет его улыбнуться.
Он закрывает глаза, но алкоголь словно всеми силами держит его в сознании, создавая ощущение тяжести в голове, мешающее сну.
Через какое-то время на телефон приходит уведомление, и Шиын сначала сомневается, но все-таки решает туда посмотреть:
Гым Сонджэ
Сегодня, 02:24
Ты вообще где нахуй
Шиын удивленно пялится в экран, сам не замечая, сколько времени проходит, ведь мозг напрочь отказывается думать. Он ничего не отвечает настолько долго, что теперь Сонджэ ему звонит.
Секунда. Две. Пять.
Медленно принимает вызов и подносит телефон к уху.
— Ало, Ён Шиын, если ты не объявишься в течение пяти минут, я реально тебя прибью.
Шиын тихо вздыхает. Он так устал, ноги забились, он даже сесть не может, не то что идти куда-то. Даже говорить нет сил.
Он мечтает повернуть время вспять, не отправлять свою локацию Сонджэ и вообще не пить.
Вернуться в момент до того, как Сухо заснул вечным сном.
— Придурок, ты чего молчишь?
Шиын хочет сбросить трубку, однако мысли держатся за Сонджэ, стоящего одного, где-то на улице, поднявшегося среди ночи из-за одного единственного сообщения. Почему он вообще это сделал?
— Ало, Шиын, ты же прикалываешься? Ты, блять, где?
Голос Сонджэ звучит гораздо строже, чем до этого. Возможно, он и правда его прибьет, если Шиын не подаст признаки жизни.
— Иду, — бормочет и сбрасывает звонок.
Все оставшиеся силы уходят на то, чтобы просто встать. Его тело устало, глаза болят, каждый шаг ощущается как пытка, словно кто-то или что-то тянет его к земле, мешая ходить.
Голова раскалывается, хочется спать, однако сон никак не приходит. Честно говоря, хочется просто исчезнуть прямо сейчас. Сдаться, лечь на пол и ждать, пока смерть не заберет его.
Возможно, смерть — не такое уж и плохое решение. Может, хоть там он встретится с Сухо, увидит его улыбку. А Сонджэ наконец-то исчезнет из его головы.
Шиына неприятно обдает жарой и влажностью, когда он выходит из дома Хёнтака. Несмотря на то, что сейчас ночь, сеульское лето все равно поразительно горячее. Это только усиливает ощущение изнеможения, разливает жар по телу, такой, с которым Шиын ассоциирует смерть. Почему люди считают, что смерть холодная?
Он поворачивает голову вправо и видит фигуру, сидящую на корточках, с сигаретой в руке и отражением дыма в очках.
Шиын молча стоит. Ему очень хочется упасть в обморок и больше не просыпаться.
Прямо как Сухо.
Но тут Сонджэ его замечает. Смотрит прямо ему в глаза, встает и выбрасывает сигарету куда-то в сторону. Медленно идет в его сторону, спрятав руки в карманы, и выглядит так важно, словно весь мир крутится вокруг него.
Останавливается всего в паре метров от Шиына, из-за чего до Ёна все равно доходит его запах. Почему-то Шиыну от этого спокойно, он чувствует что-то знакомое. Запах, не ассоциирующийся с Сухо и страхом смерти. На секунду он будто приходит в себя.
— От тебя несет спиртягой, — первое, что говорит Сонджэ.
Шиын ничего не отвечает, просто пялится на него, осматривая с ног до головы. На Сонджэ надеты футболка и шорты, выглядящие достаточно комфортно, но при этом они не сочетаются друг с другом, будто он напялил первое, что попалось под руку перед выходом. Его волосы лежат как попало, из-за чего Шиыну очень хочется провести рукой по ним, чтобы исправить это и удовлетворить собственный перфекционизм.
Кстати, Сонджэ не выглядит так, будто он дрался. Как и обычно, на теле видны старые шрамы и синяки, но новых ран на лице нет. Шиын спокоен, наконец-то увидел то, что не давало ему уснуть.
— Ты чего? Наслаждаешься моей красотой, принцесса? Скучал?
Он невыносим.
Шиын вздыхает. Сонджэ усмехается и осматривает здание, возле которого они стоят.
— Ты тут живешь?
Шиыну приходится приложить все усилия, чтобы открыть рот и хоть что-то сказать.
— Нет. Это дом Хёнтака.
В конце его голос дрожит и ломается, переходя на шепот, с каким-то надрывом, словно он совсем теряет способность говорить.
— Хёнтак, — Сонджэ хмурится.
Шиын не верит, что Сонджэ не знает, кто такой Хёнтак.
— Го Хёнтак. Друг Хумина.
Взгляд Сонджэ меняется, словно он услышал что-то новое и удивительное.
— О, да. Лакей Баку.
Шиын хмурится. Ну естественно, у Сонджэ и Хёнтака весьма неприятное прошлое, да?
— Это же ты сломал ему колено, верно?
Сонджэ снова смотрит ему прямо в глаза:
— Че за бред? Нет.
Шиын удивленно моргает. Ого.
— А кто это тогда был?
Сонджэ сжимает челюсть и лезет в карман за пачкой сигарет, но вдруг замирает. Шепотом ругается и убирает пачку обратно, шумно выдыхая. Шиын хочет знать ответ: если не Сонджэ, то кто это сделал?
— На Бэкджин, — Сонджэ говорит резко, словно ругательство.
Это заставляет Шиына протрезветь. Он и правда чувствует себя лучше с тех пор, как почувствовал на себе взгляд Сонджэ.
Гым словно вытянул его из безрадостных и немного суицидальных мыслей. Это очень глупо, однако он и правда больше не думает о перспективе скорой смерти. Его мысли заняты Сонджэ, его внутренним миром.
На Бэкджин и Гым Сонджэ.
Шиын и Сонджэ почти никогда не произносят его имя вслух. Только один раз, в самом начале их странных взаимодействий, Ён упомянул Бэкджина.
Ты мечтаешь оказаться на моем месте. Навещать друга, которого ты уже потерял.
— Ты скучаешь по нему?
— С чего бы это? — Сонджэ фыркает, — он конченный. Видел всех людей своими пешками, и не более.
— Разве ты не думал, что ты для него исключение, раз ты был с ним дольше всех?
Сонджэ только сильнее сжал челюсть и перевел взгляд куда-то вдаль, ничего не говоря. Шиын все понимает.
— Ты скучаешь, — выносит вердикт.
Сонджэ резким движением прижал его к стене здания, вцепившись в воротник. Шиын коротко поморщился от удара, спину тут же прострелило болью. В глазах Сонджэ не было злости, только опасный, колючий холод. Желваки на челюсти ходили ходуном, всё тело было напряжено до предела. Казалось, он едва сдерживается, чтобы не сорваться.
— Слушай сюда. Я пришёл не для того, чтобы ты устроил мне ебаный сеанс психотерапии, Ён Шиын. Какого чёрта тебе вообще надо? Если решил использовать меня как способ отвлечься, потому что бухло не помогло, то даже не надейся, что я это просто стерплю.
Шиын молча смотрел на него. Долго. Внимательно. В его тёмные глаза, похожие на ночное небо без единой звезды.
И странным образом эта пустота его успокаивала.
Он даже не попытался отстраниться, хотя они стояли слишком близко.
— Но ты ведь тоже использовал меня как отвлечение, — тихо сказал Шиын, — Разве не для этого ты приходил ко мне?
На секунду Сонджэ будто опешил. А потом рассмеялся.
Не так, как обычно. Скорее устало, словно у него уже закончились силы спорить.
— Ого… А ты, оказывается, тоже умеешь ошибаться.
Он отпустил воротник Шиына.
Ошибаться? В чём именно? Тогда зачем Сонджэ вообще приходил?
Неужели переживал за него?
Звучит нелепо. Это же Шиын постоянно думал о Сонджэ, не наоборот.
И всё же… Его визиты в больницу, то, что он всегда ждал Шиына по несколько часов… Задумавшись об этом с другой стороны, Шиын окончательно запутался.
— Я пиздец как хочу спать. Может, всё-таки пустишь в квартиру? — устало протянул Сонджэ.
Шиын уже собирался ответить отказом, когда его вдруг осенило: он ведь ушёл из дома Хёнтака, дверь подъезда захлопнулась за его спиной, а код он не знает и, значит, попасть обратно не сможет.
Сонджэ поймал его взгляд и тут же всё понял.
— Подожди… — на его губах появилась улыбка, — только не говори, что ты запер сам себя.
Шиын промолчал, но этого оказалось достаточно, чтоб Сонджэ звонко расхохотался.
Шиын даже не смотрит в его сторону. Он слишком устал, ему хочется просто лечь и вырубиться.
— Ладно, пошли ко мне, — сказал Сонджэ, отсмеявшись.
— Я домой пойду. Тут недалеко.
Сонджэ замер и вопросительно посмотрел на него.
— А родители?
Шиын опустил глаза и пошёл вперёд.
— Их нет дома.
Их никогда нет дома.
Сонджэ не развивает тему дальше, просто тенью следует за ним. Самое странное, что Шиын, не задумываясь, позволяет ему. Как будто для него в порядке вещей, что Гым Сонджэ идет вместе с ним домой.
Дом Шиына недалеко от дома Хёнтака. Мама специально выбрала это место, чтобы он мог быть рядом со школой, не тратить много времени на дорогу и больше внимания уделять учебе. Хёнтак живет рядом с Хумином, оба возле школы, только Джунтэ живет немного дальше, но все еще в том же районе.
Но сегодня дорога до дома ощущается дольше, чем когда-либо, ведь каждый шаг дается с большим усилием. Шиын очень устал, больше никуда не хочет идти, мечтает уснуть мертвым сном. Вырубиться под звездами.
Однако тень, следующая за ним по пятам, подгоняет его идти дальше, потому что Шиын боится, что тот его просто съест живьем, если они остановятся.
Точно ли Сонджэ такое уж воплощение зла, если сейчас это самое зло его сдерживает от перспективы быстрой смерти?
Пока они идут, Сонджэ задает кучу вопросов. Что он делал дома у Хёнтака, почему они пили… Шиын отвечает в двух словах: учились; Хумин предложил. Упускает ту часть, где он был тем, кто поддержал эту идею.
— Хочешь выпить еще? — спрашивает Сонджэ.
— Нет, — Шиын хмурится.
— Я теперь хочу увидеть тебя пьяным. Любопытно.
— Не увидишь.
Сонджэ фыркает.
Наконец-то они добрались до дома Шиына. Он быстро вводит код на двери, открывает её, вызывает лифт. Едут молча. Шиын опустил голову и смотрит в сторону выхода, а Сонджэ, облокотившись на стену, рассматривает себя в зеркале.
— Бля, выгляжу дерьмово, — пытается поправить свои волосы.
Шиын это никак не комментирует.
На этаже Ён из последних сил вводит код от входной двери и толкает её. В квартире тихо, как и всегда. Его мама сейчас на семинаре в Штатах и вернется только через два дня.
Пока он разувался, Сонджэ сзади него присвистнул:
— Ого, вот как ты живешь.
Шиын ничего не отвечает, молча пропуская Сонджэ в квартиру, хотя сам всё еще не знает, зачем вообще привел его сюда. Возможно, ему просто надоело быть одному в этом доме.
Сонджэ разувается и проходит в гостиную, плюхается на диван с довольным мычанием. Шиын кривит лицом.
— О да, наконец-то, — Сонджэ довольно бормочет и закрывает глаза.
Шиын молча за ним наблюдает, чувствуя, словно ему надо присматривать за ребенком. Видеть Сонджэ в собственной квартире ощущается очень странно, как будто дурацкий сон, вызывающий смех от абсурда.
Однако хотя бы сейчас он не чувствует надоедливое одиночество, его мысли заняты только Гым Сонджэ.
— Останешься на диване? — сухо спрашивает Шиын.
Сонджэ резко открывает глаза, но с места не двигается, продолжает лежать на диване, прикрыв лоб ладонью.
Мягкий лунный свет, пробиваясь сквозь занавески, ложится на его лицо и бликует на стёклах очков. В таком освещении Сонджэ выглядит совсем иначе — мягче, живее. Шиын невольно вспоминает, как тот выглядел после того, как он вытащил его из-под машины. Почему-то от этого воспоминания перехватывает дыхание. Где-то глубоко внутри что-то сжимается и тревожно переворачивается.
— А что? Хочешь пригласить меня к себе в постель? А твой ненаглядный парень не будет ревновать? — хмыкает Сонджэ.
— Мы не встречаемся.
— Чего?
— С Сухо. Он не мой парень.
Несколько секунд они молча смотрят друг на друга. Шиын не знает, почему решил поправить его именно сейчас, ведь до этого он не обращал внимание на эти шутки. Просто он уже от них устал. В целом от всего устал. Его тело ужасно утомлено, он чувствует себя так, словно заснет в любую секунду.
— Шуток не понимаешь, да? — усмехается Сонджэ.
— Я достаточно долго их терпел.
— Справедливо, — Гым пожимает плечами.
Но глаза больше не закрывает, в упор смотрит на Шиына. Ён не знает, что ему делать. Смотреть в ответ? Отвести взгляд? Что вообще пытается сделать Гым Сонджэ? О чём он думает?
Напряжение постепенно сгущается вокруг, и Шиын начинает чувствовать себя неуютно в собственном доме.
— Хотел бы, чтобы это было правдой?
Шиын удивленно моргает.
— Что?
— Сухо. Ты ведь влюблён в него, разве нет? Вся твоя жизнь так сильно зависит от него, даже как-то жалко на это смотреть.
Черты лица Шиына становятся жёстче.
— Он спас меня, — тихо отвечает он.
— И что? Это причина того, что ты цепляешься за него так, будто сам откинешься, если он умрет?
Челюсть Шиына напрягается, пока Сонджэ отворачивается и смотрит в потолок.
— Будешь продолжать в том же духе — умрёшь раньше него.
На Бэкджин.
Шиын шумно сглатывает.
— Я не умру.
Сонджэ смотрит на него, приподняв брови:
— Да? А до этого ты выглядел иначе.
— О чём ты? — Шиын хмурится.
— Ты выглядел так, будто готов был сложиться на месте.
Глаза Шиына расширяются, дыхание сбивается, словно его ударили под дых. Сонджэ заметил. Так вот почему он пришёл? Подумал, что его сообщение было криком о помощи?
Он беспокоился?
У Шиына нет слов.
Сонджэ чувствовал по отношению к нему то же самое, что он сам чувствует по отношению к Сонджэ. Он тоже боится, что Шиын может покончить с собой.
Но почему?
— Почему тебе не всё равно? Это твой способ отвлечься от смерти Бэкджина?
Сонджэ резко выдыхает и отворачивается.
— Ты думаешь, вся моя жизнь крутится вокруг этого придурка или что?
— Он был важен для тебя.
— Был. Больше нет.
Шиын молчит несколько секунд, смотрит на Гым Сонджэ, который в ночном свете кажется уязвимее обычного.
— Почему ты врёшь? — тихо спрашивает он.
Сонджэ поднимается. Несколько шагов — и он уже перед Шиыном, смотрит сверху вниз. Лунный свет сияет за его спиной, резкое движение снова включает датчик движения и лампу в прихожей, и жёсткие тени ложатся на его лицо.
Шиын делает шаг назад и ударяется спиной о дверь. Это напоминает тот день, когда он был у Сонджэ дома. Гым снова так близко, его тёплое дыхание касается кожи. Он не касался его тогда, не трогает и сейчас, но Шиын ощущает его каждой клеткой своего тела.
— Прекращай этот бред. Думаешь, я пришёл сюда, чтобы говорить о каком-то мудаке?
— Тогда зачем ты пришёл?
Сонджэ ударяет ладонью в дверь рядом с лицом Шиына. Наклоняется ближе. Его глаза оказываются прямо напротив глаз Шиына, а между их губами остаётся всего несколько сантиметров.
Тёмные глаза широко раскрыты, они настолько глубокие, что Шиын уже не может различить радужку и зрачок.
— Не задавай вопросов, на которые уже знаешь ответ, Ён Шиын.
Шиын сжимает кулаки, ему хочется, чтобы сейчас у него была ручка. Не для того, чтобы снова ударить Сонджэ, а просто чтобы было за что ухватиться и не выйти из себя.
Сонджэ усмехается. В его глазах вспыхивает насмешливый огонёк.
— Будешь сопротивляться в этот раз?
Дыхание Шиына сбивается.
Это его квартира, но он даже не может сбежать, если захочет: Сонджэ загнал его в угол в собственном доме.
Шиын опускает взгляд.
Сонджэ улыбается. Склоняет голову набок и наклоняется ещё ближе. Его щека скользит вдоль щеки Шиына, а губы касаются уха.
— Думаешь, можешь использовать меня как способ отвлечься и тебе всё сойдёт с рук? Придётся научить тебя хорошим манерам, принцесса, — шепчет он.
Сонджэ отстраняется, но на один миг, а затем резко впивается в его губы.
Жестко, словно удар, столкновение, что угодно, только не поцелуй.
Сонджэ действует слишком быстро. Прикусывает его нижнюю губу, проскальзывает языком внутрь, проводит им по зубам.
Это ощущается как вторжение, резкое и опасное. Шиын замирает, его руки безвольно висят вдоль тела, в животе бушует вихрь эмоций, а сердце стучит так громко, что отдаётся гулом в ушах.
Он не понимает, что должен чувствовать и что вообще происходит.
Он и не знал, что поцелуй может быть… таким. Не знал, что одно лишь прикосновение губ и языка может вызвать столько чувств одновременно.
Но ещё до того, как Шиын начинает задыхаться от переизбытка эмоций, Сонджэ отстраняется.
Это похоже на сон. Все произошло слишком быстро и закончилось слишком рано. Ему нужно больше.
Шиын тяжело дышит, пока Сонджэ смотрит ему прямо в глаза и облизывает собственные губы с хитрой улыбкой, той самой, которой он дразнил его бесчисленное количество раз, приходя к Сухо.
— Я не чья-то замена, Ён Шиын. Я — всё, о чем ты должен думать.
Сонджэ делает шаг назад, затем тянет Шиына на себя за воротник. Тот теряет равновесие и врезается ему в грудь.
Сонджэ снова смотрит сверху вниз, каким-то странным взглядом, проводя пальцами по его затылку и запуская их в его волосы.
— Надеюсь, ты ещё раз напьёшься и снова позвонишь мне. В следующий раз одним поцелуем я не ограничусь.
И с этими словами Сонджэ уходит. С тихим скрипом дверь за его спиной закрывается, и в квартире вновь царит тишина, словно тут никого и не было.
Сердце Шиына вот-вот выпрыгнет из груди, пока он сам едва ли способен переварить то, что сейчас произошло. Еще долгое время он просто стоит в коридоре, а после этого, лежа в кровати, до последнего не может сомкнуть глаза.
Утром Шиын просыпается от звонка в дверь, надоедливого и не прекращающегося уже долгое время. Шиын хмурится. Он даже не помнит, как заснул этой ночью, ведь все его мысли были… о нем. Как бы Ён ни старался отвлечься, в конечном итоге все его размышления уходили в его сторону. Любая мысль в конце концов приводила его к Гым Сонджэ.
Ан Сухо должен был быть его солнцем, центром вселенной, вокруг которого крутится все остальное, а не Сонджэ.
Или, может быть, Сонджэ в его мире является центром Млечного пути, притягивающего к себе все, включая солнечную систему?
Неважно, тянется ли Шиын сначала к Ан Сухо — в итоге он всё равно приходит к Гым Сонджэ.
Эта мысль приводит его в бешенство.
Он встает и тут же хватается за голову: она буквально кипит изнутри, скорее всего из-за алкоголя. Он уже давно протрезвел, но все же. Ошибка уже совершена, он отправил свою локацию Сонджэ. Дважды он такую оплошность не совершит.
Кто вообще названивает ему в дверь?
Шиын встает с кровати и очень медленно двигается в сторону входа в квартиру, смотрит в камеру на домофоне.
О, это Хумин.
Он весело машет в камеру:
— Привет, Шиын! Я рад, что ты дома, уже начал волноваться. Впусти, я принес твои вещи и немного еды!
Шиын мысленно взвешивает все «за» и «против». Он очень устал и не хочет никого сегодня видеть, но это же Пак Хумин.
Хумин, который продолжает улыбаться, хотя совсем недавно потерял дорогого ему человека. Создается впечатление, что у него даже не было времени по-настоящему пережить утрату, ведь сейчас он смеётся так же, как раньше, словно уже оправился.
Но все знают, что это не так. Пак Хумин всего лишь носит маску. Точно так же, как Ён Шиын.
Наверное, именно поэтому он решает впустить его.
— Наконец-то! Ты спал? Почему ты вдруг ушел домой? Мы тебе писали, но ты не отвечал, мы все волновались!
Шиын не может ничего объяснить. Ни его резкое желание вырубиться навсегда, ни его сообщение Сонджэ, ни то, что тот и вправду пришел, а затем вместе они оказались у Шиына дома, а еще…
Поэтому он решает частично соврать:
— Я хотел купить что-то от похмелья на утро, но забыл код от дома Хёнтака.
— Ага. Понял.
Хумин разувается и проходит в гостиную, чтобы положить вещи на диван. Шиын следует за ним.
— А почему ты все-таки вчера поддержал идею с алкоголем?
Шиын удивленно моргает:
— В смысле?
— Шиын, которого я знаю, точно не принял бы решение в пользу алкоголя. Может, выпил бы за компанию, но точно не стал бы идти против меньшинства. Не хотел смущать тебя и спрашивать вчера, но ты потом ушел домой среди ночи и… я правда начинаю волноваться.
Шиын виновато опускает взгляд. Даже Хумин заметил. Значит, он не так хорош в маскировке своего состояния, как ему казалось.
— Что тебя беспокоит? — мягко спрашивает Хумин.
Этот вопрос почти становится последней каплей.
Сухо. Бесконечные походы в больницу. Ощущение, что он никогда оттуда не выберется, будто застрял во временной петле, которая никак не заканчивается.
Гым Сонджэ.
Он ворвался в его жизнь так, словно всегда там и был, будто ничего кардинально не изменилось.
Тихие моменты рядом друг с другом, дым на автобусной остановке, свет светофора, падающий на лицо Сонджэ, его рука на покрытом шрамами предплечье, теплое дыхание в сантиметрах от его губ, поцелуй.
Поцелуй.
Губы Шиына покалывает, словно им чего-то не хватает. Сонджэ дал ему слишком мало и заставил бесконечно хотеть большего, будто угостил лишь кусочком торта, а не дал съесть целиком.
Шиын чувствует себя глупо.
Ён открывает рот, но тут же закрывает его. В горле стоит ком, и он не знает, что сказать. Не знает, как озвучить все свои переживания, чтобы не сказать слишком много.
Хумин тепло улыбается и ерошит ему волосы.
— Шиын, он обязательно проснётся. Я его не знаю, но уверен, что он сильный малый. Он справится.
Мир Шиына на мгновение замирает.
Хумин всё так же улыбается ему своей мягкой, доброй улыбкой. Его рука всё ещё перебирает волосы Шиына. Эти слова оказываются удивительно утешительными для какой-то части его души, что очень в них нуждалась.
Вот только Хумин даже не знает, что в последние дни мучает Шиына больше всего. Чувство вины гложет его изнутри. Хумин такой искренний и заботливый, ведь несмотря на собственную потерю, он всё равно думает о Шиыне, старается быть рядом, даже не представляя, через что тот на самом деле проходит.
Шиын и сам не знает, сможет ли когда-нибудь ему рассказать, и захочет ли вообще.
Он знает, что подумают остальные. Они решат, что Гым Сонджэ опасен, что он угрожает ему и с ним нужно разобраться.
Но личность Сонджэ гораздо глубже, чем кажется со стороны, однако Шиын не может внятно объяснить почему, поэтому он просто молчит, позволяя Хумину думать, что тот всё понял правильно.
Он шумно сглатывает, чувствуя, как глаза начинает щипать.
— Спасибо, — тихо говорит он.
Хумин улыбается и притягивает его к себе.
— Всё будет хорошо.
Шиын утыкается лицом ему в грудь.
Хумин гладит его по затылку, и Шиын невольно расслабляется от этого прикосновения. Закрывает глаза, но всё равно видит образ Гым Сонджэ.
Его глубокие, почти черные глаза, его губы.
Шиыну кажется, будто он предаёт всех своих друзей, особенно Сухо.
От этого ему становится только хуже.
Он обещает сам себе: я больше никогда не свяжусь с Сонджэ.
