Пока не прошла весна

I

Насыщенный цветочными ароматами воздух убаюкивал Гвен не меньше, чем ласковое солнце, лучи которого касались её закрытых век, согревали щёки, шею, руки. Для дороги она выбрала лёгкое платье, не стала надевать украшения. Объяснила сопровождавшим её дамам, на лицах которых отразилось возмущение подобным выбором: «— Я оденусь, как подобает, перед въездом в Камелот. У нас ведь запланировано несколько остановок на постоялых дворах. При этом посмотрела на Крисанию — та всегда знала ответы на все вопросы, даже незаданные. И, конечно, только Крисания встретила её решение мягкой полуулыбкой. — Конечно, Ваше Высочество, — отозвалась она. — Но, принцесса, ходят слухи, что король Артур может лично встретить вас по пути, появиться в любой момент… Неужели вы не хотите сразить Его Величество своей красотой? Укрепить его в намерении жениться на вас? Я для того и выбрала подобный наряд, а не дорожное платье… — заметила леди Маргарет, славившаяся любовью к роскошной одежде. Гвен с тоской взглянула на тяжёлый наряд из алого бархата, который держала перед ней пара придворных дам, а к нему — гранатовое колье, браслеты, серьги. Верховный король, вероятно, как и все мужчины, любил, чтобы леди походила на сокровищницу, выставленную напоказ, но при том, разумеется, "скромную и покорную". Как иначе…» Гвен вздохнула — свой выбор она отстояла, во многом благодаря Крисании. Дочь герцога Таринского, давняя наперсница принцессы Гвиневры, умела быть убедительной, при неудобных разговорах обращаться в прочнейший лёд. А Гвен… Гвен любила солнце, ветер, прикосновение льна к коже. И совсем не любила своего жениха, которого никогда в жизни не видела. «Артур. Могучий Верховный король Артур, объединивший Альбион, а позже защитивший свои земли от вторжения тёмной богини Такхизис. Говорят, немалую роль в том сыграл его брат-маг… но, может, люди врут, пытаются приписать заслуги Артура брату-магу и его чарам, чтобы унизить короля… Вот только… почему король выбрал меня? Лишь из-за удачного портрета?» Из всех сопровождавших Гвиневру леди только Крисания сидела на траве рядом с ней. Гвен знала, как красиво они смотрятся рядом: золотые локоны Гвен — к чёрным волосам Крисании. Порой, когда их никто не видел, девушки лежали рядом на кровати, шептались, приблизив головы друг к другу так, что пряди смешивались. В такие моменты Крисания улыбалась по-настоящему, и Гвен — тоже. Сейчас Крисания казалась задумчивой. Придвинувшись к Гвен, она сказала шёпотом: — Нам пора ехать дальше. Ты же понимаешь… — Хорошо тебе говорить, — пробормотала Гвен, почти не разлепляя губы. Знала — Крисания поймёт. Они обсуждали это с тех пор, как к королю Эдварду — отцу Гвен — приехали сваты от верховного государя: «Дело верное, Его Величество настроен серьёзно — он непременно женится на вашей дочери». Сваты тоже сейчас дожидались, когда путь продолжится, держались особняком, поодаль от свиты Гвен, но она не сомневалась — тайно заглядывались на самых красивых леди. Особенно — на Маргарет и Крисанию. — У каждого из нас — свой долг, — тихо ответила Крисания. Возможно, Крисания хотела добавить: «Я ведь тоже пока не могу удалиться в храм и стать жрицей Паладайна». Но промолчала. Подруги переглянулись, будто эти слова всё же были сказаны, будто Гвен — как часто бывало — ответила: «Запереться от мира… И что за мечта такая, Крисания? Нет, я тебе не позволю». — Что ж… не будем больше медлить, — сказала Гвиневра, наконец вставая с травы и отряхивая платье. Крисания последовала её примеру.

***

— Сегодня вечером я исчезну. Может, вернусь к следующей зиме, — сообщил Рейстлин, когда рыцари покинули их. В большом зале советов остались только два брата. И круглый стол между ними. Артур взглянул на Рейстлина, напрасно пытаясь погасить вспыхнувшее в крови раздражение. Почему маг хочет покинуть двор именно сейчас? Понимает ведь, что свадебные хлопоты отвлекут Артура от дел государственных. Сказал властно: — Исключено. Нужно приглядывать… — Это дело Верховного короля, — холодно оборвал брата Рейстлин, его золотые глаза заволокла тень. Облачённый в чёрную мантию, опиравшийся на магический посох Рейстлин выглядел зловеще, но Артура таким не пронять. Король заметил: — Ты клялся во всём помогать мне. Рейстлин нахмурился — была такая клятва, давняя, взятая матерью перед смертью. Ради этой клятвы Рейстлин уже сделал много больше, чем любой другой брат на свете… Вспомнились слова мага в тот далёкий день — надрывные, словно из сердца вырванные: «Она… теперь в моей голове… забрала моё лицо… и я вижу… вижу только смерть, Артур». Артуру стало не по себе: зря он сейчас напомнил Рейстлину о клятве. Если бы не был так взвинчен предстоящим приездом неизвестной невесты, не стал бы опускаться до шантажа… «Это всё же из арсенала Рейста. Эх, брат… Хоть лицом мы перестали быть похожи, но как тесно переплелись наши души». Артур тяжело вздохнул, сделал шаг к брату. — Ладно… Это был запрещённый приём, знаю. Просто… «Поймёт ли он?» — Ты ведь знаешь, как я не хочу этого брака… да и любого другого. Рейстлин кивнул. Ободрённый Артур продолжил: — Но она… приедет. И всё свершится… И… ты нужен мне здесь на время торжеств. Немного после. Трудно объяснить другому то, чего сам толком не понимаешь. Артур боялся, что сейчас Рейстлин ввернёт какую-нибудь колкость о том, как глупо ведёт себя его брат и король. Артур и сам, с тех пор как под молчаливым давлением Совета, всё же выбрал невесту — он велел показывать ему только портреты блондинок, одна из них была чуть милее остальных, — убеждал себя: «Не стоит волноваться. Ритуал давний как мир. Всем известный. Нужен наследник, двое или трое, чтобы снизить риски… а затем можно вовсе её не видеть». Но тревога, смутная, подавляемая, не отпускала его. Эта девушка, его будущая королева, станет новой фигурой при дворе. Будет ходить по коридорам и залам, говорить с его придворными, участвовать в праздниках. Познает почести и уважение. А всё лишь потому что ей повезло родиться в королевской семье, а та другая — много лучше её… Рейстлин заинтересованно посмотрел на брата: — Ты что же… до сих пор… Артур отвёл взгляд. Рейстлин отошёл на шаг, затем потёр виски и произнёс: — Хорошо. Я задержусь на пару дней. Но «пара» — это слишком мало… — Десять дней. Рейстлин покачал головой, и Артур ожидал вновь услышать отказ, но маг, кажется, устал спорить… или тут было что-то другое? Маг произнёс: — Ты будешь мне должен. На мгновение Артуру стало не по себе от того, как холодно блеснули глаза брата. Но… «Это ведь просто его привычная присказка — свой долг Рейстлин ни разу не взыскивал». Поэтому Артур улыбнулся уголками губ и кивнул. Правда, благодарить за уступку не стал — всё ведь и без того понятно.

II

Рейстлин никогда не опаздывал. Хватило одного — рокового — раза, когда он родился на десять минут позже Артура и навсегда потерял право претендовать на трон. Конечно, потом Артур ещё совершил это эффектное и бессмысленное деяние — вынул меч из камня, — но в глубине души Рейстлин не сомневался в том, что всё подстроил Мерлин. Старый хитрец, ныне давно покинувший подлунный мир, часто говаривал: «Артур станет легендарным Верховным королём, а тебе, Рейстлин, суждено защищать его трон». Ну конечно. Будто у Рейстлина дел других нет… Да, у него хватает забот, однако… он пришёл на эту скучнейшую церемонию встречи Артуровой невесты, и стоя рядом с братом, лениво посматривал на тот из экипажей, в котором должна была находиться леди. «Гвиневра… лорд Олмак в своём письме отзывался о ней как о леди достойной, но с неспокойным характером. Правда, толком не объяснил, что это значит… недостаточно усердно молится белому богу? Или тут что-то серьёзнее?» Когда Рейстлин рассказал о донесении Артуру, тот отмахнулся: «Не могу же я развернуть экипаж леди на полдороги. Решил — значит, решил. Да и другие говорили, что она девушка честная, добрая, а это главное». «Добрая! Что значит быть доброй в её годы, при положении её семьи?» Рейстлин задумчиво огладил навершие посоха — устал он от всех этих брачных дел, от двора брата, где к нему относятся с подозрением... И неважно чем ещё он для них пожертвует, от клейма «жуткого, завистливого колдуна» ему не отмыться. И плевать. Пусть Артур женится, и Рейстлин отправится в путь — за подходящей белой жрицей… Мысли о тайном, давно лелеемом плане подбадривали, отвлекали от унылой действительности. Рейстлин и не заметил, когда дверца экипажа открылась, когда невеста Артура ступила на землю. Теперь один из лордов вёл её к королю. Маг лениво скользнул взглядом по миловидному лицу будущей королевы — правильные черты, глаза зеленоватые, нос аккуратный, волосы светлые, как и на портрете. Рейстлин знал об условии брата: «Только не темноволосая». Знал, о ком Артур не хотел вспоминать, потому что и без того — сентиментальная глупость — не забывал. «Хранить верность мёртвой — это в духе моего братца-героя». Маг подавил зевок, снова перевёл взгляд на посох. Услышал краем уха: — …ваша подруга? — Она мне как сестра, Ваше Величество. И голос брата, полный холодноватого дружелюбия: — Раз так, то мой брат, верховный маг Рейстлин сопроводит её. «Ну хоть принцем не назвал. Мерзкий титул». Давать обещания за него — то, в чём Артур особенно преуспел. Но сейчас не время препираться. И Рейстлин с обречённой готовностью посмотрел на сопровождавшую Гвиневру цветную стайку высокородных леди. «Наверное, вон та белокурая с крупными зубами. Чем-то напоминает невесту Артура, но далеко не такая красивая», — подумалось ему, когда он разглядел каждую. Разряженные. Любопытные. Одинаковые. А затем Рейстлин услышал совсем рядом ещё одно обращение, которое терпеть не мог, ведь в нём крылось напоминание «не Величество, никогда не Величество». — Ваше Высочество… И встретился взглядом с той, кого Гвиневра звала своей сестрой. «Разве… подруга невесты может быть настолько…»

***

Гвиневра не хотела отпускать Крисанию от себя ни на шаг — вот и сейчас попросила, чтобы её сопровождал в замок сам брат-близнец короля. Крисания, тяготившаяся такой заботой, подождала немного… но брат короля — тот самый маг, о котором столько шептались — не спешил подходить к ней, вместо этого рассматривал, правда, то и дело отводя взгляд, других леди. «Неприлично с его стороны. Мог бы быть и повежливее, раз его брат — Верховный король. Или стыд магам совсем неведом?» Вообще-то Крисания с радостью поменялась бы местами с одной из тех леди, на кого маг обратил внимание. Гвен не подумала, конечно… «Идти рядом с чёрным магом, подать ему руку — коснуться того, кто черпает силу у тёмной богини... Но я должна снести всё безропотно. Это ведь ради Гвен…» И обещая себе быть стойкой, не убояться зла и позже помолиться Небесному Отцу, Крисания сама подошла к магу, который выглядел как настоящий демон: кожа золотая, испещрённая шрамами, с глазами и вовсе что-то странное… Только волосы… седые, как у старца, но, к удивлению Крисании… «Кудрявые? И лежат на его плечах, точно серебристое облако. Как-то… забавно». И улыбнувшись про себя этой странной детали, сказала уважительно: — Ваше Высочество… Глаза и правда нечеловеческие — со зрачками в виде песочных часов — остановились на ней. Он кивнул: — Миледи. Резко отвёл взгляд и снова посмотрел. Он деликатно подал ей руку — пальцы Крисании, защищённые белой перчаткой, легко коснулись его золотой тонкой ладони. Сам он перчаток не носил и вообще выглядел как человек, попавший ко двору против своей воли. Но это ощущение Крисания могла понять. Она пошла рядом с магом, не глядя на него и пытаясь мысленно перенестись в какое-нибудь прекрасное место. Отцовский дом при жизни матери… Или храм. Да, пусть Гвен скорее выйдет замуж за Артура — он человек благородный, достойный, все так говорят, — а Крисания, побыв немного при дворе, отправится в далёкий храм. Там будет тихо. Одиноко. Там она встретит смерть, а Гвен никогда ничего не узнает. Точно назло в сердце кольнуло — видимо, рука Крисании дрогнула, потому что маг посмотрел на неё внимательнее прежнего. И снова… Она сбилась на полшага, едва не схватилась за сердце. Боль была сильнее обычного. Перед глазами всё поплыло… Нет. Только не сейчас. Нельзя тревожить Гвен. «Но маг… он…» — Тише, — попросила Крисания, близкая к обмороку, заранее зная, что ему незачем исполнять её просьбу. Он поднимет шум, разоблачит её. Но почему-то вокруг по-прежнему было тихо… Лишь донеслось далекое, будто и не здесь сказанное: — Передайте Его Величеству, что… мне нездоровится… Леди вызвалась мне помочь. Кто это произнёс? Или там были другие слова? Крисания не знала, вновь содрогнувшись от боли в грудной клетке, она провалилась в забытьё.