Сиреневая кровь

Утро. В бункере пахнет остывшей кашей и керосином. Айра сидит на топчане, перебирает складки большой футболки, в которой спала. Её шерсть выглядит... странно. Кое-где слиплась, кое-где торчит колтунами. Кровавые разводы на морде и шее засохли тёмными пятнами. Руж стоит над ней, скрестив руки, и рассматривает девочку с выражением профессиональной чистюли. — Так не пойдёт, — заявляет она. — Ты спала в химии, потом в крови, потом в пыли этого бункера. Если мы не отмоем тебя сейчас, твоя шерсть превратится в войлок. Айра поднимает голову. Уши настороженно подрагивают. Она не понимает всех слов, но тон «собираюсь что-то сделать» она узнаёт. — Я приготовлю тёплую воду, — продолжает Руж. — Будем мыться. Шедоу, сидящий у окна, поднимает взгляд. — Она боится воды, — говорит он тихо. — Капсула. Руж на секунду замирает, потом кивает. — Учту. Поможешь? — Я буду рядом, но смотреть не буду, — Шедоу пересаживается на другой топчан, поворачивается к стене. — Она девочка. Это не моё дело. Руж фыркает, но без злости. — Как скажешь, джентльмен. Она ставит на стол большой таз — откуда он взялся в метеостанции, один бог знает. Наливает тёплую воду из фляги, гретой на печке. Проверяет температуру локтем — нормально. — Айра, иди сюда. Девочка не двигается. Её уши прижаты — она уже догадалась. Вода. Ёмкость. Жидкость, в которой её держали. Руж вздыхает. Поворачивается к Шедоу. — Скажи ей что-нибудь. — Айра, — зовёт Шедоу, не оборачиваясь. — Это не капсула. Это просто вода. Она тёплая и не причинит вреда. Руж тебя не утопит. Айра смотрит на его спину. Потом на таз. Потом на Руж. Руж опускается на корточки, протягивает руку. — Давай, маленькая. Я буду аккуратно. Айра делает шаг. Второй. Подходит к тазу, смотрит на воду. Её отражение — сиреневые полоски, испуганные глаза. Она медленно опускает ладонь в воду. Дёргается — но не от боли, от неожиданности. Вода тёплая. Она не сжимается вокруг неё, как та красная густая жижа. Она просто... течёт. Айра поворачивается к Руж, кивает. «Можно». Руж выдыхает, снимает с Айры футболку. Девочка остаётся голой — маленькой, худой, с сиреневыми полосками, которые тянутся от затылка до хвоста. Руж не комментирует, только поджимает губы. Шедоу смотрит строго в стену. — Не подглядывай, — бросает Руж. — Я и не думал. Руж зачерпывает воду ладонью, льёт Айре на плечо. Вода... скатывается. Каплями, будто с воска. Не впитывается, не смачивает шерсть. Айра остаётся абсолютно сухой. — Что за... — Руж трогает шерсть девочки. Сухая. Как будто воды и не было. — Ещё раз. Новая порция воды — та же история. Капли собираются в шарики и падают в таз. Шерсть даже не потемнела. — Шедоу, ты знал? — оборачивается Руж. — Не знал, — он чуть поворачивает голову, но не смотрит. — У неё специальное покрытие. Как у водоплавающих. Чтобы не промокать. — Удобно, — Руж кривит губы. — Но как её тогда мыть? Она трёт шерсть Айры кончиками пальцев — сквозь воду на ладонях. Грязь не сходит. Вода не проникает. — Придётся тереть мочалкой, — решает Руж. — С мылом. Насильно. Она достаёт кусок хозяйственного мыла (откуда? опять загадка), трёт мочалку, намыливает. Айра смотрит на пузыри с недоверием. — Стой спокойно. Руж проводит мочалкой по спине Айры. Девочка вздрагивает, потом... её уши резко встают торчком, и она издаёт звук. Короткий, похожий на «пф-ф-ф». Фырканье. — Что? — Руж замирает. Айра поворачивает к ней лицо — и улыбается. Беззвучно, но явно. Ей щекотно. Руж щиплет её легонько — проверяет. Айра снова фыркает и пытается увернуться. — Ты издеваешься? — спрашивает Руж без капли злобы, скорее с отчаянием. — Я тут пытаюсь тебя отмыть от лабораторной грязи, а ты... щекотки боишься? Айра кивает. Серьёзно. Потом показывает жест: тыкает пальцем в мочалку, потом в свой бок, потом изображает дрожь. «Очень щекотно». Руж закрывает глаза на секунду. — Господи, за что мне это. Шедоу из угла произносит: — Попробуй без мыла. Просто водой. Может, грязь сама отпадёт. Руж пробует. Поливает Айру сверху — та стоит, как маленький чёрный зонтик, с которого вода стекает ручьями. Грязь... действительно сходит. Вместе с водой. Без трения. — Так бы и сказал, — бурчит Руж. — Мытьё водой без мочалки. Никакой романтики. Она ещё несколько раз ополаскивает Айру, особенно мордочку и иголки. Кровь сходит легко. Химический запах исчезает. Айра стоит смирно, только иногда вздрагивает, когда вода попадает на уши. — Всё, — объявляет Руж через десять минут. — Вылита. Или как это назвать... обсушена? Айра поднимает руки, смотрит на них — абсолютно сухие, чистые. Она проводит ладошкой по плечу — ни капли. Она смотрит на Руж с выражением «и что теперь?». Руж вытирает собственные руки о полотенце. — А теперь — новая одежда. У меня припасена майка. Маленькая. Розовая. Не смейся. Айра не смеётся. Но её уши довольно дрыгаются. Руж натягивает на неё розовую майку с крошечным бантиком на груди. Айра разглядывает себя — и поворачивается к Шедоу, который наконец-то оборачивается. — Чистая? — спрашивает он. Руж разводит руками. — Судя по всему — да. Но я ничего не гарантирую. Она какой была сухой, такой и осталась. Шедоу смотрит на Айру — чистую, в розовом, с сиреневыми полосками, торчащими из-под майки. Её уши расслабленно опущены. Она пахнет мылом и теплом. — Хорошо, — говорит он коротко. Руж складывает мокрые тряпки в угол. — Ладно, я в дозор. А ты — не давай ей пачкаться раньше времени. Она уходит. Айра смотрит ей вслед, потом подходит к Шедоу, садится рядом на топчан. Тычет пальцем в свою новую майку, потом в него — «нравится?». Шедоу молчит секунду. — Тебе идёт, — говорит он. Айра улыбается. Беззвучно. И кладёт голову ему на плечо. В бункере тихо, светло и пахнет чистотой.