Вселенная бесконечна?

— Кроули, я хочу ещё!       Тишину спальни, прерываемую до этого лишь рваным, тяжёлым дыханием обоих, внезапно нарушил Азирафель. Его голос прозвучал удивительно твёрдо для того, кто всего пару минут назад беспомощно стонал от накатившего блаженства. Ангел успел окончательно прийти в себя после сладкого экстаза, и в его глазах теперь горело новое, доселе незнакомое упрямство. Демону от такого заявления мгновенно стало еще более любопытно: какого это – почувствовать на себе всю силу ангельской отдачи? Впрочем, отказать Азирафелю всерьёз он не был способен никогда за всю их общую историю. Демон лишь тихо, ласково хмыкнул и принялся мягко гладить ангела по взъерошенным светлым кудрям, которые всё еще оставались чуть влажными после душа и выступившего от страсти пота. Другая рука Кроули покоилась на мягком тёплом облаке из белоснежных перьев. Это было удивительно, но после пережитого физического оргазма ангельские крылья стали еще более чувствительными: от каждого мимолетного прикосновения Кроули по ним пробегала мелкая, сладкая дрожь. — Ох... — Кроули заглянул ему прямо в душу.       Все эмоции Азирафеля сейчас было сложно прочитать целиком – они бурлили, словно водоворот, но абсолютно очевидным оставалось одно: ангел был глубоко взволнован, обезоружен и бесконечно влюблён. В этой новой реальности, где небоскрёбы Лондона Богиня зачем-то облицевала белым камнем вместо стекла, их любовь была единственной незыблемой константой. — Я сделаю всё, о чём ты только попросишь, ангел, — Кроули мягко перехватил его ладонь. — Только, пожалуйста, дай отдохнуть хотя бы самому себе. Ты же весь горишь.       От этих слов ангела вновь ощутимо затрясло. То ли от жгучего, нетерпеливого желания, то ли от того, насколько низко, интимно и хрипло звучал сейчас голос его любимого демонического создания. Не в силах больше выносить это расстояние, Азирафель подался вперед и с глухим, мягким стуком соприкоснулся своим лбом со лбом Кроули. Зажмурившись, он тихо-тихо, прямо в его приоткрытые губы ответил: — Ты позволишь мне сделать то же самое с тобой? Прямо сейчас, дорогой.       Кроули судорожно прочистил пересохшее горло. Разумеется, он не был против – мысль о том, что ангел будет обладать им, заставляла змеиную кровь закипать в жилах. Махровое полотенце с его бёдер давно уже спало во время их прошлых ласк и теперь находилось где-то скомканным в ногах, сиротливо валяясь на краю матраса. И всё же демон продолжал прятать свое обнажённое, подрагивающее от возбуждения тело под тяжёлым одеялом, словно стесняясь своей уязвимости перед чистым существом. — Если это твоё истинное желание, ангел... то бери всё, — выдохнул Кроули, полностью сдаваясь на его милость.       Азирафель, словно обретая второе дыхание на фоне пережитого экстаза, больше не собирался медлить ни секунды. С решимостью, совершенно несвойственной его обычному осторожному нраву, он страстно впился в тонкие губы демона, целуя его так безудержно, как никогда прежде они не целовались. Ангел наконец настойчиво приоткрыл чужие податливые губы своими, запуская внутрь собственный горячий язык. Кроули поражённо ахнул прямо в этот поцелуй. Напуганный и измученный долгим расставанием в прошлой жизни, он уже и не рассчитывал на подобное. Демон начал сначала немного неумело, но со всей отчаянной, накопившейся отдачей отвечать. Его дыхание снова мгновенно сбилось, превращаясь в прерывистые вздохи. В змеиной голове огненным вихрем пронеслись сотни мыслей, сменяя друг друга. Этот невероятный, долгожданный поцелуй наконец-то происходил наяву, и, чёрт возьми, осознание этого возбуждало до дрожи в коленях. Кроули бережно обвил лицо ангела обеими ладонями, оглаживая пальцами его мягкие щеки, и начал в ответ ласкать его язык и дёсны, утягивая Азирафеля вглубь. В какой-то момент они оба словно напрочь забыли, что их земным оболочкам вообще-то всё ещё необходим кислород. Когда лёгкие начало болезненно жечь, они резко отстранились друг от друга, тяжело и шумно хватая ртом воздух. Выражение лица демона транслировало абсолютное, потрясённое изумление. А ангел лишь счастливо улыбался сквозь одышку, глядя на него с нескрываемым обожанием. Не давая Кроули опомниться, они снова слились в поцелуе – таком же страстном, голодном, но всё ещё пронизанном той бесконечной нежностью, которая клеймила каждое их действие по отношению друг к другу. Они просто физически не были способны выражать свои чувства без этой трепетной заботы. И в очередной такой мощный напор Азирафель резким, уверенным движением окончательно вырвал одеяло из-под Кроули, отбрасывая его в сторону и оставляя демона полностью, абсолютно обнажённым в кольце своих рук.       Не успел Кроули сообразить, как ангел мягко, но властно перевернул его на спину, укладывая на лопатки посреди смятых простыней. Демон оказался в самом уязвимом, открытом и беззащитном положении, в котором он когда-либо находился перед херувимом. Кроули сказал что-то протестующее или, наоборот, умоляющее, когда Азирафель на короткое мгновение отстранился от его искусанных губ. Но все слова прозвучали неразборчиво. Следующим же действием мягкая, тёплая ладонь ангела уверенно легла на его возбуждённый до предела орган и собственнически сжала его у основания. Анатомически он был чуть более изящным по толщине, чем у самого Азирафеля, но при этом заметно длиннее. Впрочем, подобные земные комплексы были совершенно чужды двум эфирным существам, чей мир принадлежал только им. Азирафель уверенно и плавно начал двигать рукой вверх и вниз, с каждым скольжением принося демону совершенно новую, сокрушительную волну несравнимого ни с чем блаженства. — М-м-м, Боже... ангел, твои руки..! — Кроули несдержанно, нетерпимо поддался всем телом вперёд, выгибая поясницу навстречу его пальцам и совершенно теряя самообладание. Его тёмные крылья судорожно распахнулись, сминая подушки. — До чего же ты... до чего ты нежный...       Азирафель улыбнулся ещё шире, чувствуя себя настоящим творцом чужого удовольствия. Он завороженно наблюдал сверху за тем, как Кроули изо всех сил пытается удерживать остатки контроля и зачем-то сдерживать рвущиеся наружу стоны, но терпит в этом деле сокрушительное, восхитительное поражение. — Кроули, расслабься, милый. Расслабься... — ласково просит его ангел, согревая своим дыханием кожу, перед тем как снова впиться в его губы.       Поцелуй во время этого откровенного, бесстыдного контакта, а также непрекращающиеся, судорожные соприкосновения их огромных расправленных крыльев... Это было самым настоящим, чистым перебором в понимании их обоих! Нервные окончания эфирных и демонических сущностей просто не были рассчитаны на такую лавину одновременных стимулов. Стоило Кроули, послушно повинуясь тихому шёпоту, попытаться хоть немного расслабиться – хотя сделать это в его текущем положении было фактически невозможно, – как он почувствовал, что шкала удовольствия окончательно пробила максимум. Перед его закрытыми глазами яркими вспышками заплясали искры, похожие на падающие звёзды, а сдерживать рвущиеся наружу из самой глубины горла стоны удовольствия стало попросту бессмысленно и выше его сил. Горячее семя сильными толчками излилось прямо на ладонь Азирафеля. Демон на мгновение буквально опешил от такой ошеломляющей внезапности. Всё произошло слишком быстро. Слишком. Сука. Быстро. Его демоническая гордость дала сокрушительную трещину под напором ангельской нежности. Кроули порывисто отстранил Азирафеля, крепко взяв его тонкими пальцами за плечи, и виновато, затравленно посмотрел ему прямо в глаза. Что-то глубоко на подкорке его затуманенного разума упрямо подсказывало ему, что это неправильно, нехорошо, смазано. Хотя на самом деле это были лишь навязанные стереотипные земные установки, которые они оба веками впитывали среди людей. Смог бы обычный смертный человек, прожив большую часть своего века в абсолютном, вынужденном воздержании, впервые ощутив такую острую, безумную стимуляцию от любимого существа, не сорваться в первую же минуту? Ответ был очевиден, но Кроули всё равно чувствовал себя уязвимым.       Ангел понимающе, бесконечно тепло улыбнулся. Он моментально уловил этот озадаченный, растерянный взгляд своего змея и второй, чистой рукой бережно поправил его слипшуюся от пота огненную прядь волос, убирая её со лба. — Всё хорошо, дорогой, — утешительно, успокаивающе произнёс ангел, мягко оглаживая пальцами его особое, чувствительное место за ухом. — Как тебе ощущения?       Демон ответил далеко не сразу, изо всех сил стараясь выровнять рваное, сиплое дыхание после своей первой в жизни кульминации. Он стыдливо опустил глаза вниз и коротко мотнул головой, словно физически отбрасывая прочь дурацкие, неуместные капли стыда за свою поспешность. В этом бережно переписанном мире вовсе не существовало понятия «грех» или «ошибка» в постели. Здесь правил только их собственный комфорт. — Не верится... — хрипло, едва слышно только и смог вытолкнуть из себя Кроули.       Он прикрыл глаза, потому что абсолютно все те безумные ощущения, что он пережил за последние минуты под руками ангела, было просто физически невозможно передать ни одним из существующих человеческих слов. Но Азирафель смог добить его окончательно, вынуждая вновь распахнуть веки и внимательно следить за каждым своим мимолетным движением.       Ангел медленно, с королевским изяществом поднял испачканную густым семенем ладонь прямо перед взором ярко-жёлтых, расширившихся от шока глаз демона. Томно, с нескрываемым вызовом глядя сквозь ресницы на собственную руку, он бесстыдно и тягуче слизнул с пальцев тёплые остатки его биологической жидкости. Кроули физически не смог отвести взгляд, несмотря на всю запредельную, до опасного смущающую откровенность этого действия. Демон мгновенно покраснел до самых кончиков ушей, чувствуя, как к лицу прилила горячая кровь. Он судорожно задержал дыхание, замерев на простынях. Сознание дико требовало выкрикнуть: «Что, чёрт побери, ты вообще такое творишь?!» Но Кроули лишь завороженно, словно загипнотизированный коброй, пялился на пухлые ангельские губы, так вызывающе и сладострастно облизывающие его собственное семя. Уже на грани обморока демон внезапно подумал о том, что ведь он сам когда-то спровоцировал Азирафеля на такое развратное поведение. Кроули то и дело бесцеремонно, до дрожи заглядывался на то, как ангел ест в ресторанах, как он смакует изысканные блюда и как затем лениво слизывает остатки соуса или крема с губ своим манящим, влажным языком. Теперь же ангел просто усвоил этот урок обожания и обратил его против своего демона. — Бляя-я-ять... — надрывно, беспомощно проскулил Кроули, в изнеможении падая обратно на взбитую подушку, как только ангел закончил свое маленькое порочное представление. Его расправленные чёрные крылья бессильно растянулись по кровати, полностью сдаваясь перед этим чистым, святым грехом. — Это слишком? — вдруг спохватился ангел, в чьём голосе на мгновение промелькнула тень привычной осторожности. Хотя, судя по его довольному, сияющему лицу, он совершенно не жалел о содеянном и даже испытывал лёгкую гордость от произведенного эффекта. — Да! — Выкрикнул демон куда-то в потолок, не сдерживая эмоций, но затем спешно помотал головой, пряча пылающее лицо в ладонях и пытаясь заглушить собственный крик. — То есть... нет. Ты просто... — Свожу тебя с ума? — мягко, с лукавой улыбкой закончил за него Азирафель.       Кроули резко убрал ладони от лица и буквально просверлил взглядом довольную физиономию ангела. Вместо того чтобы напрямую согласиться и окончательно признать своё поражение, он лишь шумно, возмущённо выдохнул через нос. На его щеках всё ещё горел густой румянец. Ангел понимающе хмыкнул. Он поймал его подрагивающие пальцы в воздухе и снова нежно переплёл со своими, согревая их своим ровным, благодатным теплом. — Мой дорогой, если для тебя вдруг что-то чересчур – я обязательно должен об этом знать, — серьёзно и заботливо добавил Азирафель, заглядывая ему под ресницы.       Но Кроули просто проигнорировал это ангельское наставление. С помощью их переплетенных рук он упрямо подтянулся вверх, принимая положение сидя, и плавно двинулся ещё ближе к Азирафелю, сокращая расстояние между ними. В этот момент демон внезапно и очень остро понял ангела, когда тот отчаянно просил повторить ласки. Первое насыщение прошло, уступая место еще более глубокому, осознанному голоду. — Я... не хочу останавливаться на этом, — хрипло и низко прозвучал его голос, вибрируя от вернувшейся решимости. Его змеиные глаза опасно потемнели, транслируя желание зайти в этой новой, подаренной им вселенной так далеко, как они никогда прежде не осмеливались даже мечтать.       Время на настенных маленьких часах уже перевалило далеко за обеденное, но этот факт нисколько их не заботил. По залитой ярким дневным светом спальне, сквозь открытое настежь окно, лениво кружился перьевой пух, медленно опускаясь на паркет. В комнате было по-настоящему жарко. Для них двоих сейчас наступила мучительная, тягучая, плавящая остатки мыслей жара. Они увлечённо дарили ласку крыльям, ублажая друг друга через тонкую эфирную близость и позволяя ненадолго отдохнуть своему физическому, телесному возбуждению перед новым, неизбежным запалом. Хотя это самое плотское возбуждение бесспорно никуда не исчезло, продолжая тлеть внутри угольками. Азирафелю казалось, что он может сорваться и кончить вот-вот, прямо сейчас, исключительно от этих трепетных прикосновений к его чувствительным перьям, от горячих, влажных поцелуев и исследующих его тело длинных пальцев демона. Всё это происходило уже без тени былого стеснения. Кроули ясно и недвусмысленно давал понять всё это время – и действиями, и хриплыми, искренними словами, – насколько сильно ему нравится его ангел. Он буквально боготворил каждую черту Азирафеля: его выпирающий мягкий живот, округлые бёдра и светлую грудь, покрытую едва заметными пушистымии волосками. Им обоим казалось, будто время летело куда-то, безумно спеша. И часы действительно пролетели слишком быстро. Они и думать не собирались о еде, как и о чём-либо ещё в этом мире. Да в этом и не было никакой необходимости – в воскресенье у них не было совершенно никаких дел. В очередной благословенный перерыв от захлестнувших их чувств, когда они просто валялись на влажных простынях, наслаждаясь спокойными объятиями и лениво выравнивая сумасшедшее сердцебиение, Азирафель заговорил совершенно обыденным, домашним тоном: — Знаешь, дорогой, я хочу большой загородный особняк. Обязательно с личным цветущим садом и огромной библиотекой.       В старой реальности кто угодно на Небесах или в Аду посмеялся бы над подобной наглостью и завышенными ожиданиями херувима, попытавшись грубо заземлить его и напомнить о долге. Но только не его демон. Кроули лишь принял позу чуть поудобнее, уютно уткнувшись носом куда-то в район чужой подмышки и спокойно, как нечто само собой разумеющееся, ответил: — Звучит идеально, ангел. А я бы хотел ещё собаку. — Собаку? — удивлённо переспросил Азирафель. Но в его голосе не было ни капли осуждения. Они оба на самом деле нежно любили животных, от мала до велика. В их сердцах жила искренняя привязанность абсолютно ко всем живым тварям, созданным Богиней и в прошлой, и в этой новой жизни. К слову, в этой версии Земли Всевышняя ради забавы поменяла местами повадки некоторых птиц – например, лебеди здесь игрово ныряли за рыбой, как пеликаны, но это делало мир вокруг только уютнее. — Таксу, — лениво кивнул демон, сильнее прижимаясь к тёплому боку ангела. — А почему бы и нет? Они длинные и смешные.       Азирафель тепло и открыто рассмеялся, прижимая Кроули ещё ближе к своему телу и по-хозяйски закидывая сверху на его бёдра свою согнутую в колене ногу. — О! — Вдруг в голове ангела вспыхнула одна любопытная мысль. Он приподнялся на локте и с детским восторгом заглянул в лицо демона. — Дорогой, а ты можешь прямо сейчас воплотиться в змея?       Кроули тут же резво поднялся с кровати, мгновенно вдохновившись этой идеей. Он встал во весь рост посреди комнаты и постарался напрячь все свои скрытые остатки оккультных сил. И если такое перевоплощение и оставалось возможным, то давалось оно отнюдь не так просто, как в их прошлой жизни. И уж увы – это было совсем не так легко, как материализовать крылья. Чтобы облегчить себе задачу, Кроули на всякий случай спрятал свои чёрные перья, заставив их раствориться в воздухе. Азирафель заворожённо, не отрывая взгляда, наблюдал за его безупречным обнажённым силуэтом в лучах полуденного солнца и просто не смог воздержаться от восхищения: — Невероятно прекрасное создание...       Кроули довольно заулыбался, тут же покрываясь лёгким, смущённым румянцем от такого искреннего комплимента. Но как он ни старался сгустить эфир, с полным перевоплощением у него в этот раз ничего не вышло. Демон обречённо взмахнул руками и состроил комичную гримасу. — Я не сильно расстроился из-за этого, ангел.       Кроули говорит правду. Ему действительно не было никакой нужды принимать свой истинный, чешуйчатый облик сейчас, в самое безопасное и спокойное их время. Демон снова плавно и грациозно нырнул обратно в кровать к ангелу, забираясь под его бок.       Они пролежали в объятиях друг друга ещё некоторое время, чувствуя, как веки постепенно наливаются свинцом и становятся невыносимо тяжёлыми. Они ведь действительно не спали больше суток и пережили за эти часы слишком много потрясений. Азирафель даже поймал себя на мысли, что сложно вспомнить, когда они вообще в последний раз до этой ночи летали в небесах – тем более вместе, крыло к крылу. Кроули вжался в ангела ещё сильнее, отчаянно обнимая его руками и ногами, словно панически боялся засыпать без этого спасительного тепла. Азирафель в ответ мягко, убаюкивающе гладил его поджарую спину, отдельно уделяя трепетное внимание чувствительной зоне между лопатками, откуда всего минуту назад росли демонические крылья. Свои собственные, ангел прятать не стал, лениво вытянув их вдоль кровати.       Они проснулись уже глубокой ночью, совершенно не помня, как именно провалились в этот глубокий, исцеляющий сон. Прохладный ночной ветер вовсю сквозил из открытого настежь окна, заставив Азирафеля, который лежал ближе к краю, тихонько подняться с постели и закрыть створку. Кроули неохотно приоткрыл один глаз, мгновенно почувствовав, как внезапно и резко пропало такое необходимое ему тепло ангельского тела. Азирафель незамедлительно вернулся и лёг обратно, заботливо накрывая демона своим большим крылом поверх шёлкового одеяла. Каждое лёгкое прикосновение мягких чувствительных перьев к обнажённой коже Кроули тут же приносило ангелу несмываемый, сладкий импульс чистого удовольствия. — Кроули? — Азирафель тихо позвал его, нарушая хрустальную ночную тишину комнаты, как только заметил, что посреди темноты спальни внезапно зажглись две яркие, янтарно-жёлтые точки. — М-м? — лениво и хрипло отозвался змей, неохотно прогоняя последние остатки сна. — Время час ночи. — Да-а... — Кроули протяжно, с удовольствием потянулся всем телом, отчего его суставы мягко и сладко хрустнули под одеялом. — И я чувствую себя абсолютно бодрым, — вздохнул Азирафель и мягко, немного виновато улыбнулся в темноте своему демону, понимая, что их суточный ритм бесповоротно разрушен. — Попробуй ещё раз заснуть, ангел, — сонно пробубнил Кроули, утыкаясь носом в подушку. — Я лично люблю спать. Это одно из лучших человеческих изобретений, наряду с хорошим вином и быстрой ездой.       Азирафель послушно устроил свою голову на острое чужое плечо и тихо, глубоко выдохнул. Его горячее дыхание в контрасте с прохладным воздухом комнаты мгновенно обожгло обнажённую кожу Кроули, и демон слегка дрогнул от этой щекочущей волны тепла. Вместо того чтобы закрыть глаза, ангел порывисто перекинул свою руку через его торс, крепко обхватил демона и прижался к нему вплотную, делясь своим бесконечным ангельским жаром. Такая физическая близость сводила их с ума ничуть не меньше, чем несколько часов назад во время бурной ласки. Азирафель вновь почувствовал отчётливый, горячий прилив возбуждения внизу живота, стоило ему ощутить ответное прикосновение бёдер Кроули к своей голой коже под одеялом. Не сумев совладать с нахлынувшими чувствами и окончательно убеждаясь, что демон всё еще бодрствует и не собирается продолжать свой излюбленный глубокий сон, ангел решительно подался вперед. Он приподнялся на локте и чуть ощутимо, дразняще прикусил чувствительную мочку чужого уха. Кроули тихо, утробно простонал от этой неожиданной атаки. За столь короткое время их первой полноценной ночи они уже успели на удивление быстро выучить некоторые скрытые слабые места друг друга. Поняв, что от сна его теперь безвозвратно избавили, демон резко, но плавно перевернулся на другой бок, оказываясь лицом к лицу со своим сияющим ангелом, чьи крылья за спиной мгновенно и радостно затрепетали.       Азирафель продолжил ласково и дразняще оглаживать его чувствительную кожу за ухом, вызывая у Кроули чуть приглушённое, утробное мурчание, больше похожее на довольное змеиное шипение. Демон поглубже зарылся лицом в подушку, признавая свое поражение перед этой настойчивостью. — Я так понял... Дальше спать ты вообще не планируешь? — Кроули приоткрыл один глаз, в котором сквозь сонную поволоку уже разгоралось знакомое янтарное пламя. — Нет, — уверенно выдохнул Азирафель и качнул головой.       Вместо сна его теперь неотступно преследовало совершенно другое, куда более жгучее и осознанное желание. Накатившая бодрость требовала выхода, а близость любимого существа выжигала все посторонние мысли. Кроули несколько раз медленно поморгал, окончательно приводя свой разум в порядок. Он подался вперед и, наклонившись к приоткрытым ангельским губам, оставил на них лёгкий, тягучий и слегка смазанный поцелуй. — Чего ты хочешь? — едва слышно прошептал демон, сознательно не отстраняясь ни на миллиметр и согревая его губы своим дыханием. — Попроси, ангел. Проси меня о чём угодно.       Голубые глаза напротив мгновенно загорелись. Под тяжёлым одеялом Азирафель медленно огладил его грудь, чувствуя, как под ладонью сумасшедше бьётся демоническое сердце. Осознание того, что Кроули готов безропотно исполнить любое, даже самое безумное его желание, окончательно вскруживало херувиму голову и разливало колкие, приятные мурашки по всему телу. Но в этот раз Азирафель был твёрдо намерен удержать инициативу в своих собственных руках. — Позволь мне... — тихо, с придыханием ответил он, уверенно опуская тёплую руку ниже по животу демона, продвигаясь к самому сокровенному, горячему месту.       Кроули резко задержал дыхание, до боли впиваясь пальцами в простыню. Каждый раз это ощущалось так, словно происходило впервые. Он отчётливо чувствовал ласковые ангельские пальцы на нежной внутренней стороне своего бедра – то, как они неторопливо оглаживают чувствительную, тонкую кожу и то и дело большим пальцем едва ощутимо прикасаются к напряжённой плоти, словно бы совершенно невзначай. От такой томительной, сладкой муки Кроули хотелось взвыть во весь голос. Чтобы обрести хоть какую-то опору, демон порывисто достал руку из-под одеяла, намереваясь вцепиться в мягкие перья Азирафеля, но ангел спешно и плавно вытянул свои огромные крылья далеко за спину, лишая его этой возможности. — Нет, милый, — Азирафель мягко перехватил его запястье, останавливая. В его голосе звенела ласковая, но непреклонная власть. — Позволь мне сделать то, что вчера я так и не успел довести до конца. — Да... Как скажешь, — выдохнул Кроули совершенно завороженным, покорным голосом, в котором не осталось и капли его привычной напускной дерзости.       Ему определенно, до сумасшествия нравился такой непривычно властный и уверенный в себе Азирафель. Демон послушно, но при этом совершенно непроизвольно шире раздвинул свои длинные ноги под тяжёлым одеялом, полностью открываясь и подставляясь под ласку ангела. Его рука так и осталась лежать в крепкой хватке Азирафеля, который дразняще, мучительно медленно продолжал оглаживать подушечками пальцев низ его живота. Кроули нетерпеливо и тихо проскулил, дёргая бёдрами. Он неконтролируемо, инстинктивно попытался сильнее прижаться напряжённым членом к чужой ладони, чем вызвал у Азирафеля тихий, торжествующий смешок.       Ангел снова потянулся к лицу демона. Он обдал горячим дыханием его шею, а затем приподнялся и ощутимо прикусил кончик его уха. Спустившись к подбородку, Азирафель запечатлел там влажный поцелуй, после чего, поддавшись странному порыву, тоже нежно, но ощутимо прикусил кожу. Ангелу почему-то отчаянно хотелось кусать Кроули в эту ночь, и он сам совершенно не понимал, с чем именно может быть связан этот внезапный голод. Ему хотелось собственнически сжимать его шею, мягко давить ладонью на грудь, заставляя подчиняться. Такое агрессивное, первобытное проявление казалось бы нежной и чистой любви поначалу даже немного пугало Азирафеля. Однако Кроули, вопреки всем опасениям, лишь сладостно поддавался на эту грубоватую ласку, каждый раз с тихим стоном прикрывая глаза. В конце концов Азирафелю больше не хотелось томить ни себя, ни своего демона. Аккуратно, ни на секунду не отрывая взгляда от жаждущих продолжения, мерцающих в темноте оранжевых глаз Кроули, он полностью залез на него сверху. Колени ангела зажали бёдра демона, фиксируя его на постели. Азирафель начал медленно спускаться поцелуями ниже, не забывая облизывать и аккуратно покусывать все доступные, гладкие участки кожи. — Почему ты всё ещё бескрылый, милый? — хрипло прошептал Азирафель, на секунду замерев и глядя на него снизу вверх.       Он ожидал, что следующим шагом Кроули, повинуясь его безмолвному приказу, материализует своё шикарное угольное оперение. — Не хочу... — Кроули судорожно помотал огненной головой, вжимаясь затылком в подушку. — То есть я... Боюсь, тогда я просто не продержусь долго, ангел.       К его скулам мгновенно прилил румянец, стоило ему вспомнить свой вчерашний поспешный конфуз. Кроули отчаянно хотелось максимально растянуть это невероятное удовольствие под руками любимого существа. Но он прекрасно понимал: от одновременного прикосновения к его гиперчувствительным тёмным перьям он мгновенно потеряет остатки головы уже сейчас и кончит так же быстро, как и в первый раз.       Азирафель не стал давить. Он понимающе улыбнулся и ласково погладил демона по бедру, прекрасно осознавая и принимая эту трепетную мотивацию.       Он аккуратно сполз ниже, окончательно счищая и откидывая тяжёлое одеяло в сторону. Теперь перед ним открылся полный, беспрепятственный доступ к любимому телу, которое мелко и сладостно дрожало от нестерпимого предвкушения. — Я никогда этого не делал, — вдруг взволнованно прошептал Азирафель, замерев всего в миллиметре от горячего, пульсирующего демонического органа.       В его небесных глазах на миг промелькнул панический страх. Кроули подарил ему накануне настолько блаженное, сокрушительное удовольствие своим горлом и языком, что ангел просто физически не мог сейчас сплоховать, показаться неумелым или сделать любимому больно. — Я тоже, ангел... Я ведь тоже никогда этого не делал, просто... — Кроули всё ещё лежал неподвижно, с трудом выталкивая слова сквозь пересохшие губы.       Ему дико, до безумия хотелось зарыться пальцами в светлые завитки на голове ангела, властно прижать его к своему паху и задать жёсткий темп. Но Кроули не был бы Кроули, если бы поступил так бесцеремонно с хрупким доверием Азирафеля. — Если ты правда этого хочешь, то... просто делай... — Хрипло выдохнул демон, выгибая поясницу. — Как подсказывает тебе твоя новая природа. Твоё тело само всё знает.       Азирафель доверительно прикрыл глаза, шумно выдохнул и подался вперёд, робко пробуя демона на вкус. Его чуть шершавый, горячий язык мягко, исследующе прошёлся по самой чувствительной зоне на головке. От этого мимолетного нахлынувшего ощущения Кроули несдержанно, громко простонал и непроизвольно дёрнул бёдрами навстречу чужому рту. Каким-то чересчур, запредельно чувствительным оказался этот демон!       Азирафель на секунду остановился. Он заглянул в янтарные глаза Кроули снизу вверх и, восхищённо приоткрыв влажные губы, победно улыбнулся. Ему безумно нравилось в этом процессе всё: и интимный вкус, и новые сенсорные ощущения, и то, как сладостно отреагировал демон на прикосновение его языка. — Прости! Прости меня, ангел! — Кроули тяжело, панически задышал.       Его охватил внезапный страх, что своими неконтролируемыми, резкими толчками он может случайно сделать Азирафелю больно или напугать. — Я не знаю, что со мной не так! Почему всё так остро?! — выкрикнул он, почти умоляя о снисхождении.       Азирафель вместо ответа лишь мягко выгнулся, устраиваясь ещё удобнее и надёжнее между его длинных разведённых ног. Всем своим видом он дал понять, что останавливаться не собирается ни за какие сокровища Вселенной. Он дразняще потёрся приоткрытыми влажными губами о ствол его члена, снова вызвав у демона судорожный приступ глубокого стона. Кроули в панике закинул свои руки за голову и крепко, до хруста сцепил пальцы между собой в замок. Он отчаянно пытался зафиксировать себя, чтобы ненароком, поддавшись животному импульсу, не вцепиться в ангела. Но эта мера вообще не помогла. В следующий миг, когда Азирафель неумело, но невероятно старательно, чутко и аккуратно, чтобы не задеть зубами нежную плоть, вобрал его глубоко в себя, контроль Кроули окончательно рухнул. Пальцы демона мгновенно расцепились, и он с силой вжался руками в расправленные ангельские крылья, хватая их за самые основания.       Азирафель от этого резкого контакта моментально выпустил его член изо рта, чуть не задохнувшись. Наплыв одновременного, перекрёстного наслаждения от стимуляции его гиперчувствительных перьев заставил ангела задрожать всем телом. Херувим вскинул голову наверх, шумно ловя ртом воздух, и застыл, глядя на то, как демон беспомощно, судорожно держит его за белоснежное оперение. — Отпусти... пожалуйста, отпусти, дорогой, — тихо попросил ангел.       В его голосе не было ни единой доли строгости или обиды, он продолжал блаженно, пьяно улыбаться, чувствуя, как внутри всё сладко плавится от этой двойной волны удовольствия.       Но демон, вопреки своему древнему, привычному за шесть тысяч лет желанию беспрекословно подчиняться любому слову своего ангела, сейчас лишь упрямо и отрицательно помотал головой, ещё крепче сжимая пальцы на мягком белом пуху. Накативший экстаз стёр все правила вежливости. Азирафель на мгновение задумался, удивлённо отводя взгляд куда-то в сторону мимо лица Кроули. «Что ж, нет так нет», – подумал он про себя и внутренне приготовился к новой, умопомрачительной порции наслаждения, которую неизбежно вызовет эта не до конца контролируемая стимуляция его крыльев руками демона, и с тихим вздохом вернулся обратно вниз. Он снова раскрыл рот, принимаясь ласкать податливую плоть своим горячим, влажным языком, утягивая их обоих на самый пик их общего, идеального рая.       Кроули, отчаянно зажмурившись, из последних демонических сил старался удерживать своё тело в строго неподвижном положении. Однако он то и дело сдавался под напором ласки и короткими, рваными рывками непроизвольно двигался бёдрами навстречу чужому рту. Крепкие, судорожные прикосновения пальцев к мягким ангельским пёрышкам помогали ему хоть как-то оставаться на плаву и балансировать на грани, но этот хрупкий контроль не мог продолжаться долго. Азирафель тяжело, рвано дышал через нос. Он упрямо не выпускал из губ нуждающуюся в ласках, горячую плоть демона и в такт своим движениям непроизвольно потряхивал раскрытыми крыльями, отчего пух в комнате взлетал ещё выше. Всё своё внимание Азирафель сейчас искренне старался сосредоточить исключительно на удовольствии Кроули. Но накатывающий со всех сторон экстаз то и дело вынуждал его на долю секунды прерываться и отрываться от паха демона, чтобы самому шумно отдышаться и сглотнуть слюну. Его собственный возбуждённый член уже буквально взвывал от запредельного напряжения. Он обильно истекал прозрачной естественной смазкой, пачкая шёлковую наволочку и оставляя заметный влажный след на простынях. Совершенно не отдавая себе отчёта в своих физических действиях, Азирафель, подчиняясь животному инстинкту, несколько раз бессознательно потёрся низом живота о матрас, ища хоть какую-то разрядку для себя.       Кроули, чувствуя, как движения ангела внизу становятся ещё более уверенными, глубокими и властными, окончательно потерял связь с реальностью. Теряя рассудок от удовольствия, он порывисто потянул белоснежное крыло поближе к своему лицу и с тихим рычанием прикусил его жёсткое маховое перо у самого основания. Видимо, у демона тоже проснулась похожая, дикая потребность, какая часом ранее наблюдалась у Азирафеля – кусать любимого ангела за всевозможные чувствительные места, закрепляя свои права на него.       От этого резкого, собственнического укуса Азирафель мгновенно замер, а его глаза распахнулись до предела. Почувствовав острую, сдавливающую силу чужих зубов на чувствительном маховом пере, он ощутил, как по всему его позвоночнику – от самого копчика до затылка – прошёл мощнейший, ослепительный разряд тока. Ангел непроизвольно выгнулся дугой, его пальцы судорожно впились в бёдра Кроули, оставляя на бледной коже красные следы. На мгновение ему показалось, что Кроули укусил не просто перья, а саму его эфирную суть. Это не была чистая боль; это было оглушительное, дикое смешение уязвимости и животного восторга, от которого в ушах зашумело. Вместо того чтобы отстраниться или испугаться, Азирафель издал глухой, утробный звук, похожий на тихий стон-всхлип, и его крылья за спиной судорожно распахнулись ещё шире, буквально обнимая и затапливая кровать белым пуховым штормом. Этот укус не остановил его – он стал для него мощнейшим катализатором, сокрушившим последние остатки ангельского самообладания. Едва дыша от накатившей эфирной судороги, Азирафель вернулся обратно вниз. Он объективно не мог так же до конца глубоко принимать чужой член в своё горло, как это с лёгкостью делал Кроули благодаря своей змеиной анатомии. Зато теперь, подстёгиваемый острой реакцией на укус перьев, Азирафель изо всех сил старался компенсировать этот факт быстрыми, порхающими движениями горячего языка и всасывающими толчками губ. Всё же некоторая запрещённая литература по восточным эротическим практикам, которую он втайне коллекционировал на самых дальних высоких полочках книжного, очень сильно помогла ему сейчас на реальной практике, превращая неопытного херувима в самого искушённого любовника для своего демона.       Вся демоническая кровь Кроули мгновенно закипела, когда по телу прокатилась та самая знакомая, огненная волна предвкушения скорой кульминации, что и накануне. В его мыслях внезапно вспыхнуло воспоминание о том, как вызывающе и бесстыдно Азирафель вчера слизывал его эякулят с собственных нежных пальцев. Но отчего-то, Кроули вдруг потерял былую уверенность – он не был до конца убеждён, что херувим так же спокойно и без капли брезгливости примет его извержение прямо себе в горло. Непонятно почему у Кроули возникла эта внезапная, глупая неуверенность посреди постели, но он каким-то образом сумел взять себя в руки. Резко отпустив из ослабевшей хватки хлопково-белые перья, демон отчаянно вдался бёдрами в матрас, пытаясь отстраниться и остановить этот лавинообразный процесс. Азирафель, моментально заметив перемену в его теле, остановился и поднял глаза, напоследок медленно, дразняще проведя горячим языком по пульсирующему органу. Его белоснежные крылья разочарованно затрепетали от этой паузы, требуя немедленно вернуть утерянный физический контакт, и сами инстинктивно потянулись к чужому телу. Но демон лишь сильнее вжался в подушку, упрямо пряча в ней лицо и сжимая плотную ткань пальцами до побеления костяшек. — О, Кроули! — взволнованно воскликнул Азирафель.       Ангел полностью отстранился от его паха и выпрямился, садясь на колени, но лишь для того, чтобы накрыть своими ладонями чужие напряжённые пальцы. Мягким, но непреклонным движением он вынудил Кроули разжать хватку, убрал подушку на место и заставил демона посмотреть на себя. — Я сделал что-то не так? — в его небесно-голубых глазах застыли искренняя тревога и глубокое непонимание.       Кроули неохотно открыл лицо, сильно зажмурившись. На его щеках всё ещё горел лихорадочный румянец, а вертикальные зрачки метались из стороны в сторону, выдавая крайнюю степень внутреннего замешательства. Он выглядел до опасного беззащитным – взъерошенный, полностью обнажённый, тяжело и рвано дышащий посреди разбросанного по постели белоснежного пуха. — Нет, ангел... Всё так. Всё даже слишком так, — хрипло, едва слышно вытолкнул он из себя, упрямо пытаясь отвести взгляд в сторону зановесок. — Тогда почему ты остановил меня, дорогой? — Азирафель мягко переместил ладони на его горячее лицо, бережно фиксируя подбородок пальцами и заставляя Кроули смотреть прямо на себя. Его ладони были удивительно тёплыми, сухими и успокаивающими. — Я демон, Азирафель. Всё ещё. — Кроули судорожно сглотнул вставший в горле ком, и в его ломающемся голосе проскользнула застарелая, глухая горечь из их прошлой, суровой и несправедливой жизни. — Моя природа всегда была... грязной. Понимаешь? Грязной для тебя. Я не хочу, чтобы ты делал что-то через силу или из простой жалости ко мне.       Азирафель на секунду замер, глубоко поражённый тем, насколько прочно в мыслях Кроули всё еще сидели отголоски прежнего страха, одиночества и чужих обвинений. В этом новом непорочном мире, что Богиня соткала из абсолютной любви, тепла и гармонии специально для них двоих, слово «грязный» просто не имело права существовать рядом с именем Кроули.       Ангел ласково, но очень ощутимо щёлкнул его по носу, заставив демона удивлённо моргнуть и на секунду растерять всю свою мрачность. — Какая глупость, Кроули, — со всей искренностью и мягким, любящим упрёком произнес Азирафель. На его губах расцвела тёплая, бесконечно нежная улыбка. — Посмотри на меня внимательно. Разве я похож на того, кто способен делать столь сокровенные вещи с тобой из жалости?       Он наклонился ещё ниже, почти касаясь своими губами искусанных губ демона, обдавая его лицо горячим, сбившимся дыханием. — Иногда, — честно и тихо ответил Кроули, издав короткий, болезненный смешок.       Азирафель театрально закатил глаза, выражая этим жестом всё своё мягкое возмущение. — Не в этом случае, — твёрдо отрезал он.       Затем, так и не дожидаясь официального словесного одобрения от запутавшегося в чувствах демона, ангел снова решительно спустился вниз по его торсу на колени между его разведённых бёдер и ласково коснулся кончиком носа влажной, блестящей головки пульсирующего органа, вдыхая его мускусный запах. — Мы разве не развеяли все наши страхи до конца, Кроули? — прошептал Азирафель прямо в горячую кожу. — Дай мне любить тебя наконец!       Последние слова подействовали на Кроули как мощнейший, ослепительный разряд тока. Остатки вековых сомнений, страхов и небесных запретов мгновенно испарились из его змеиной головы, уступая место оглушительной, чистой и безграничной благодарности. Демон судорожно, со свистом выдохнул, и его руки сами собой взметнулись вверх, на этот раз намертво, до побеления пальцев вцепляясь в плечи ангела, утягивая его вниз и полностью отдаваясь его воле.       Белоснежные крылья за спиной Азирафеля радостно и мощно встрепенулись, взметнув в воздух новую порцию пуха. Херувим уверенно приоткрыл рот и вновь вобрал в себя податливую плоть демона, но на сей раз – изо всех сил постарался задействовать горло, стремясь действовать как можно увереннее, глубже и смелее. — Сладкий... — надтреснуто, бесконечно нежно позвал его Кроули, медленно перемещая свою дрожащую, влажную от пота руку ему на мягкие светлые кудри.       Азирафель, почувствовав это прикосновение, подсознательно ожидал, что демон сейчас станет мягко, но настойчиво направлять его, толкая глубже в себя. Ангел уже мысленно собирался держать себя в руках, изо всех сил предотвращая неизбежные рвотные позывы с непривычки. От этой мысли он немного внутренне напрягся, сжал челюсти, но был абсолютно не против потерпеть любой дискомфорт, если его любимому демону это сейчас действительно надо. Но Кроули, чутко уловив это секундное напряжение чужого тела, попросил о совершенно ином: — Не надо, ангел... Можешь делать это языком, прошу тебя? — его голос сорвался на умоляющий шёпот.       Кроули слишком сильно любил его, чтобы требовать жертв. Он мгновенно, судорожно выгнулся дугой, когда Азирафель послушался. Облегчённо, благодарно чуть расслабившись, херувим продолжил свои уже наработанные, скользящие ласки губами, а демон снова вернул свои руки на прежнее излюбленное место – на раскрытые ангельские крылья, сминая податливые перья. От запредельного, концентрированного удовольствия вперемешку с мощным эфирным теплом, исходящим от ангельского оперения, у Кроули окончательно перехватило горло. Он больше физически не контролировал громкость и звучание своих стонов. Совсем. Барьеры рухнули – они срывались с его искусанных губ один за другим, громко заполняя прохладный ночной воздух спальни. На этот раз финал был неизбежен. Спустя минуту размеренных, тягучих и влажных толчков языка Азирафеля, Кроули глухо, надрывно вскрикнул, выпрямляя ноги, и горячая, густая волна его сокровенного существа мощно хлынула наружу. Азирафель, не дрогнув ни на секунду и успевая плотно обхватить губами чувствительный купол головки, сделал глубокий глоток. Он принял этот интимный дар до последней капли, со всей святостью и искренним благоговением, на какие только был способен.       Ангел неторопливо вытер тыльной стороной ладони свои влажные, покрасневшие губы, глядя прямо снизу вверх на демона. Кроули продолжал лежать на спине, а его трясущиеся, ослабевшие пальцы хаотично гладили чужие белоснежные перья. Этот глубокий взгляд Азирафеля горел абсолютным обожанием, безграничной любовью и неугасающей страстью. К тому же непрекращающаяся стимуляция эфирных окончаний на его собственных крыльях приносила херувиму точно такое же тягучее, сладостное удовольствие, заставляя его плоть пульсировать. Не выдержав разделявшего их расстояния, Азирафель одним плавным рывком поднялся выше, нависая над демоном, и страстно поцеловал Кроули. Этим глубоким поцелуем он бесстыдно передавал через губы его собственный интимный вкус, смешанный со сладкой слюной. Демон не стал возражать – он принял этот жест с голодным выдохом, но всё же на секунду немного поморщился от непривычного вкусового контраста, продолжая при этом гипнотически гладить чувствительное светлое оперение. Всё худощавое тело Кроули крупно дрожало; каждая клеточка его существа сейчас требовала лишь одного – окончательно развалиться на мягкой кровати, притянуть к себе ангела вплотную и лениво отдыхать после сокрушительного оргазма. На этот раз демон внутренне посчитал, что всё прошло по-настоящему удачно и безупречно. Насытившись поцелуем, Кроули мягко отстранился, заглядывая в лазурные, чистые глаза Азирафеля своим влюблённым, светящимся в полумраке огненным взглядом, и трепетно погладил большим пальцем его припухшую нижнюю губу. — Спасибо, — зачем-то тихо, сорванным голосом сказал он, чувствуя себя уязвимым и защищённым одновременно. — Не нужно за это благодарить, мой дорогой, — ласково ответил ангел.       Он слегка подался вперёд, намеренно и ощутимо прижимаясь своими собственными бёдрами к бедру Кроули. Этим инстинктивным движением он как бы недвусмысленно намекал, что его собственное тело физически всё ещё до предела возбуждено, а сорочка пижамы по-прежнему распахнута. Но напрямую просить о продолжении, а тем более требовать чего-то от уставшего партнёра, Азирафель ни за что не посмеет. Чужой комфорт для ангела всегда был на первом месте, превыше своих эгоистичных желаний. Особенно когда дело касалось его Кроули.       Змей, отчётливо чувствуя на своей ноге влажную дорожку смазки, медленно скользнул горячей ладонью к чужому бедру и бережно, но собственнически сжал ягодицу ангела. Это было их самое первое, осознанное прикосновение в этой интимной зоне. Азирафель с острым, томительным предвкушением облизнул свои пересохшие губы. Он жаждал чувствовать эти длинные тонкие руки где угодно, на абсолютно любом, даже самом скрытом участке своей кожи. Как, впрочем, и его змеиный язык, и его губы. — Можно попросить тебя об одной вещи для начала? — Тихо, с придыханием спросил Кроули.       Азирафель испуганно-радостно задержал дыхание, окончательно понимая, что продолжение этой безумной ночи всё же последует. По всей видимости, Кроули было жизненно важно, чтобы за каждую такую близость удовольствие было разделено строго пополам, без остатка. Херувим медленно, послушно кивнул. — Не смущайся только, ладно? Я правда не хочу показаться тебе излишне дерзким, — предупредил демон, нежно погладив его по щеке и изучая подушечками пальцев каждую неровность, каждую едва заметную морщинку на родной коже. — Разденься полностью. И включи свет. Я хочу тебя видеть.       Из одежды на плечах Азирафеля к этому моменту оставалась лишь распахнутая клетчатая голубая сорочка. Он беспрекословно сразу же снял её. Следующим шагом, аккуратно поднимаясь с кровати, он не поленился сложить её ровной стопкой вместе с предварительно найденными на матрасе скомканными пижамными штанами. Аккуратные, чистоплотные педантичные привычки Азирафеля проявились даже в такой пиковый момент страсти. И это не вызвало в демоне ни капли привычного раздражения – отнюдь, это зрелище лишь невероятно умилило Кроули, заставив его сердце затрепетать. Ангел не стал зажигать яркую основную лампу под потолком, чтобы не разрушать интимность момента. Вместо этого он нашёл и поставил на прикроватную тумбу большой подсвечник с восковыми свечами, который мягким полумраком осветил его обнаженную форму. Даже за несколько минут этой бытовой возни его телесное возбуждение никуда не делось – плоть всё так же уверенно стояла, готовая в любую секунду принимать ответную ласку. Кроули бесцеремонно и жадно опустил взгляд вниз, оценивая масштаб, а затем снова завороженно очертил глазами всю мягкую фигуру Азирафеля. Его большие, расправленные на свету крылья в лучах свечей отливали благородным золотистым оттенком. — Поосторожнее с крыльями, — негромко озвучил демон своё вполне резонное опасение насчёт горящего подсвечника.       Он слишком хорошо помнил их общую неспособность контролировать собственные мощные взмахи перьев во время близости. Но Азирафель принял неожиданное решение и просто спрятал их насовсем, заставив белоснежное оперение раствориться в воздухе. — Хочу попробовать просто чистый физический контакт, дорогой. Самый приземлённый. Человеческий... Ты ведь не против? — мягко спросил херувим.       Кроули слегка склонил голову набок, откровенно любуясь его тепло освещённым, прекрасным лицом, когда ангел сел обратно на край постели. Особое, гипнотическое внимание Кроули сейчас притягивали его раскрасневшиеся от прошлых ласок губы. Оставшаяся на них слюна заманчиво поблескивала в пламени свечей. Это выглядело невероятно контрастно и порочно для ангела. В этот миг демон был безоговорочно согласен на что угодно ради него – исполнить любое, самое безумное и «греховное» его желание. — Я не против, ангел, — выдохнул он.       Кроули чуть привстал на коленях, оказываясь ровно напротив Азирафеля в положении сидя. Теперь они оба были полностью обнажены и лишены крыльев, уравненные в своей наготе. Кроули выжидающе, не мигая смотрел в эти умопомрачительно соблазнительные губы, инстинктивно облизывая свои собственные. В его затуманенной голове царил хаос: он никак не мог понять, нужно ли ему прямо сейчас перехватывать инициативу и валить ангела на спину, или же стоит смирно и покорно выжидать, пока Азирафель сам не скажет своё слово. Ведь теперь любое его слово было для Кроули неписаным, священным законом.       ...И ангел медленно потянулся к его губам. Он целовался уже не так страстно, как мгновения назад. Теперь это было жидкое, обволакивающее тепло – неторопливое и почти целомудренное. Время в книжном магазине окончательно утратило свою власть; казалось, этот поцелуй длился несколько вечностей подряд. Они оба прикрыли глаза, отсекая весь остальной мир, и нежно, едва ощутимо сминали губы друг друга, пока один из них – и было уже совершенно неважно, кто именно – горячо не коснулся кончиком языка чужого языка. Азирафель с тихим вздохом прижал демона к себе, его пальцы, привыкшие к старым переплётам, с трепетом изучали изгибы чужого тела: он бережно поглаживал Кроули по спине, очерчивал острые плечи и спускался к подрагивающим рукам. Кроули неохотно, словно преодолевая земное притяжение, оторвался от него. Ему было снова необходимо посмотреть на губы ангела – те самые губы, которые лишали его покоя и будоражили воображение на протяжении долгих веков. Демон шумно проглотил вставший в горле ком и снова потянулся за очередным поцелуем, совершенно потеряв счёт минутам и часам. Но ангел, мягко улыбнувшись, чуть отклонил голову назад, подставляя ему свою беззащитную шею. Кроули смазанно, почти слепо коснулся губами его тонкой, невероятно горячей кожи, моментально ловя ответный – такой же сладкий, протяжный полустон, от которого внутри всё перевернулось. Загипнотизированный этой реакцией, демон аккуратно положил ладонь на горло ангела. Действуя почти невесомо, боясь повредить хрупкую земную оболочку и ни в коем случае не желая причинить даже малейший дискомфорт, он легонько надавил пальцами. Из уст Азирафеля вырвался очередной, куда более глубокий стон. Это окончательно лишило Кроули самообладания. Планка рухнула, и он больше не мог держать в себе то, что неотступно засело у него в голове за весь вчерашний день и эту страстную ночь. — Скажи мне, что сделать. Озвучь свои желания, какими бы они ни были, — его голос прозвучал глухо, срываясь на непривычную для демона умоляющую хрипоту. Он резко убрал руку от шеи ангела, демонстрируя полную покорность и готовность действовать с чистого листа – только по прямому наставлению Азирафеля. — Я сделаю что угодно, ангел, только попроси, — выдохнул Кроули, преданно заглядывая в любимые глаза. — Ох…       От одной только мысли о безграничной, слепой покорности демона ангел почувствовал, как внутри него поднимается совершенно новая, доселе неизведанная, дикая волна возбуждения. Она горячим приливом окатила всё его земное естество, опаляя щёки и мочки ушей. Да что уж там – это запретное тепло докатилось до самых кончиков его фантомных, невидимых сейчас перьев, которые уже достаточно давно разматериализовались в пространстве этой тесной комнаты. Ангел сглотнул, чувствуя, как сладко кружится голова, и тихо, но решительно произнес: — В таком случае… я передумал. Мне нужны твои крылья.       Зрачки Кроули мгновенно расширились от удивления. Яркий, гипнотический жёлтый цвет хищно блеснул. Демон выглядел одновременно заинтригованным и глубоко обескураженным столь резким, непредсказуемым изменением планов. Однако желание ангела для него теперь было абсолютным принципом. В следующую же секунду, без единого слова возражения, приказ был исполнен. Огромные угольно-чёрные крылья вновь соткались из воздуха. Они расправились медленно, с тяжёлым, невероятно приятным шуршащим звуком, от которого по воздуху пошла едва заметная вибрация. Кроули даже не стал задавать свои лишние вопросы. Он лишь замер, преданно и выжидающе глядя на Азирафеля, готовый к любому его следующему шагу или слову.       Азирафель затаил дыхание. Лёгким, благоговейным движением он прошёлся ладонью по роскошным чёрным перьям, которых он ещё ни разу не касался этой ночью. Кроули ожидаемо вздрогнул от этого прикосновения, по телу прошла волна судорожного удовольствия, и он не сдержал глухого, сорвавшегося стона. Перья, словно слишком долго жаждавшие этой ласки и истосковавшиеся по ангельскому теплу, мелко задрожали и непроизвольно потянулись навстречу его бархатным, нежным рукам. — Я правда могу просить о чём угодно? — Азирафель на секунду замялся, почувствовав, как к горлу подступает привычный канонический стыд. — Даже если это покажется… странным?       Он вдруг искренне усомнился, действительно ли ему стоит озвучивать своё слишком неоднозначное, тёмное желание. Это было слишком дико для ангела. Нечисто. Порочно. Почти греховно.       Кроули уверенно и без малейших раздумий кивнул, взглядом уверяя, что примет от него абсолютно всё.       Ангел выдержал долгую, томительную паузу, пытаясь совладать с бьющимся сердцем, но демон терпеливо ждал, не торопя и не нарушая святости этого момента. — Хочу… — Азирафель подался чуть вперёд.       Он не решился сказать это, глядя Кроули в глаза, а потому приник почти к самому его уху, опаляя чувствительную кожу горячим дыханием. Его голос превратился в интригующий, шокирующий шёпот: — Хочу излиться на твои крылья.       Кроули, не на шутку поражённый такой откровенностью, шумно ахнул на резком выдохе. Оглушительное признание ангела было настолько неожиданным и крышесносным, что чёрные крылья, будто срезонировав с его внутренним взрывом и требуя немедленно воплотить эту фантазию наяву, несколько раз размашисто хлопнули за спиной, подняв в воздух лёгкую пыльцу. По всему телу пробежала крупная дрожь. — Это… — Кроули задохнулся, так и не сумев подобрать нужные слова.       Он лишь понадеялся, что по его бешеному пульсу, расширенным зрачкам и судорожно распахнутым крыльям всё и так предельно понятно без лишних фраз. Но вопросы в голове демона теперь рождались один за другим, грозя свести его с ума: Почему именно на крылья? Господи, как давно у тебя эта фантазия, ангел? Как вообще подобное могло зародиться в твоей чистой, праведной голове? — Я смутил тебя, верно? — в голосе Азирафеля промелькнула испуганная робкая нотка.       Он попытался отстраниться, вернуть себе хотя бы каплю привычной ангельской дистанции, но Кроули среагировал мгновенно. Словно повинуясь древнему инстинкту, демон тут же крепко ухватил его за запястье. Его пальцы сомкнулись на коже ангела надёжным, неослабевающим кольцом, удерживая на месте и не позволяя сбежать от собственного откровения. — Да, — выдохнул демон хриплым, сорвавшимся шёпотом.       Он на секунду замолчал, прочистил пересохшее горло и добавил тише, но с абсолютной, звенящей искренностью: — Но это… Дьявол, ангел, это просто потрясающе. Это невероятно хорошо.       Азирафель облегчённо вздохнул, и на его лице расцвела мягкая, смущённая улыбка. Липкое, сковывающее волнение наконец-то начало сходить на нет, уступая место чистому доверию. Кроули медленно, неохотно разжал пальцы, отпуская его руку, но взгляда не отвёл. — Так и что… Что мне делать? Направь меня, — Кроули с трудом справлялся со сбивающимся дыханием.       Азирафель тихо выдохнул через приоткрытый рот, прислушиваясь к сладкому, тянущему требованию собственного тела. Стеснение ещё покалывало кончики пальцев, но желание уже полностью подчинило его себе. Ангел вновь перехватил ладонь демона и уверенно направил её вниз, к своей взывающей, горячей плоти. Он задержал чужую руку в воздухе – всего в паре миллиметров, опасно, дразняще близко, позволяя Кроули ощутить исходящий от него жар.       Демон моментально считал этот бессловесный намёк. Его длинные пальцы обхватили Азирафеля, и Кроули сделал первое медленное, плавное движение вниз, слегка приоткрывая головку и деликатно, но ощутимо надавливая большим пальцем. При этом он не сводил своего сосредоточенного, тёмного, полного обожания взгляда с лица ангела. Тот судорожно, рвано вздохнул, выгибаясь навстречу этой ласке.       За окном спальной комнаты тем временем рассыпался лёгкий, молочно-белый туман, постепенно окрашивая лондонское небо в предрассветный, бледно-голубой цвет. Они занимались друг другом уже очень долго, растворяясь в прикосновениях и собственных запахах. Наверное, в городе уже наступило утро, но в этом коконе из шёлка, перьев и страсти за ходом времени по-прежнему никто не следил.       Кроули привычно гибко выгнулся и раскинулся над ангелом когда тот, ослеплённый избытком накативших ощущений, непроизвольно потянулся вперёд и зарылся пальцами в его чернильные перья, ища опору. Демон сладостно зажмурился от этой ласки. — Ты хочешь мой язык, или… чтобы я продолжал пальцами? Скажи мне, я пойду на что угодно, — его голос вибрировал от сдерживаемой страсти.       Азирафель знал это. Отрезвляющая мысль о том, что Кроули действительно выполнит любой его каприз, окончательно выжгла остатки стыда. Все остальные его потаённые желания теперь казались совершенно не порочными и чистыми на фоне той безумной фантазии, которую он озвучил минутой ранее. — Или, может, всего понемногу? — горячо, почти обжигающе прошептал Кроули на самое ухо ангелу, не прекращая гипнотически водить рукой вдоль его ствола.       Азирафель даже не пытался сдерживать стоны, отдаваясь им без остатка. Он слишком отчётливо, каждой клеточкой своего существа помнил, как сильно эти звуки нравятся демону, как они пьянят его и заставляют терять контроль. — Да! — этот согласный выдох полностью смешался с очередным громким, сладким стоном. — Что «да»? Всего понемногу? — Кроули торжествующе и невероятно нежно улыбнулся ему прямо в губы.       Получив в ответ порывистый, согласный кивок, демон накрыл его рот глубоким, собственническим поцелуем. Одной рукой он продолжал размеренно ласкать ангельский член, а пальцами другой руки мягко зарылся в пушистые светлые кудри, притягивая Азирафеля к себе ещё ближе, если это вообще было возможно.       Ангел сбивчиво, почти лихорадочно целовал его в ответ, полностью отдаваясь моменту. Его ладони, потеряв былую осторожность, настойчиво поглаживали мелко подрагивающие, потряхивающиеся смоляные перья. Изящные, длинные пальцы Кроули в этот момент работали слишком хорошо. С каждым уверенным, скользящим движением они выбивали из груди Азирафеля новый, рваный, томно-всхлипывающий звук. Это безумие сводило с ума обоих, стирая последние границы между их сущностями. Неохотно отстранившись от влажных, припухших губ демона, ангел ласково обрисовал пальцем чернильный силуэт татуировки змея на его виске. Тонкая, интимная ниточка слюны протянулась между их лицами и оборвалась. Это был, пожалуй, самый пошлый, самый откровенный и страстный поцелуй. Где-то в глубине сознания ангельское сердце пропустило оглушающий, болезненный удар. Азирафель вдруг с кристальной ясностью вновь осознал: за подобное святотатство на Небесах в их прошлой, строго регламентированной жизни последовала бы мгновенная, самая изощрённая и жестокая кара. Высший суд уничтожил бы его за одно только соитие с искусителем. Но эта в нынешних реалиях бессмыслица почти сразу сменилась другой – куда более обжигающей, настоящей и волнующей мыслью. Азирафель окинул затуманенным взглядом содрогающееся под его поглаживаниями тело напротив. Каждое прикосновение к оперению отзывалось в Кроули волной судорог, и ангел заметил, как физическое возбуждение с новой силой прилило к паху демона. Это был замкнутый, неразрывный круг их взаимного притяжения. В голове Азирафеля вспыхнуло опасное любопытство. Ему стало безумно интересно: сможет ли Кроули кончить во второй раз только от стимуляции его крыльев? Хотя разумом он понимал, что это маловероятно, ангел всё же поддался искушению. Он принялся действовать в такт ласкам чужой руки – начал ритмично сжимать и разжимать податливые чёрные перья, глубоко путаться в них пальцами, лаская саму их основу. В его движениях появилась скрытая, интуитивная логика. Кроули резко выгнулся дугой и судорожно содрогнулся. Он отчётливо ярко чувствовал, как буквально течёт от этих ангельских пальцев, которые даже напрямую не касались его плоти – лишь воздействовали на обнажённую демоническую сущность через проекцию крыльев. — Нет! Хватит, не надо!.. Я больше не… — жалобно, почти по-щенячьи проскулил Кроули.       Его голос сорвался. Не выдержав этой пытки запредельным удовольствием, он резко, почти отчаянно ринулся вниз, зарываясь головой между разведённых ног Азирафеля. Похоже, такая разрядка либо действительно была возможна, либо держала его настолько на грани, что становилась невыносимо мучительной. Впрочем, точного ответа они так пока и не узнали. Кроули, ведомый лишь голодным, нетерпеливым позывом, сразу же вобрал горячий член ангела в свой рот. Он сделал это полностью, максимально глубоко, упрямо толкая чувствительную плоть прямо в сжимающееся горло и заставляя Азирафеля ослепнуть от нахлынувшего наслаждения.       Его огромные крылья тем временем продолжали мелко и судорожно трястись за спиной. Оставшись без ласки, они словно физически ощутили внезапный холод без родных, тёплых пальцев ангела и безмолвно требовали немедленного продолжения. Но Кроули волевым усилием отогнал всю свою внутреннюю дрожь, окончательно взяв себя в руки. Азирафель чётко озвучил своё желание, и теперь у демона была лишь одна первостепенная задача – беспрекословно, идеально и до мельчайших деталей его исполнить. Довести ангела до пика. Растворить в наслаждении. Ублажить так, как никто во Вселенной не смог бы. Он чутко прислушивался к каждому сладкому стону и всхлипу Азирафеля, параллельно заглядывая снизу вверх на его лицо. Кроули жадно считывал малейшие изменения в выражении его глаз, изучал трепет губ и пытался подстроиться под идеальный, нужный именно сейчас ритм. Ему вовсе не нужно было, чтобы Азирафель кончил сию же минуту, нет. Демон жаждал растянуть это удовольствие, сделать его невыносимо глубоким. Поэтому, когда ангел в очередной раз рвано дёрнул бёдрами навстречу чужим губам и крепче сжал ладонь на огненной шевелюре, Кроули мягко отстранился. Он намеренно сбивал темп, не давая оргазму нарастать слишком быстро. Азирафель сразу понял, что демон изощрённо играет с ним, удерживая на самом краю бездны. Но долго терпеть такую сладкую пытку ангел физически не мог: ещё немного, и запредельное наслаждение превратилось бы в муку. Оба это прекрасно знали. Кроули провернул этот дразнящий фокус еще несколько раз, доводя Азирафеля до полного исступления, и резко отстранился, когда ангел снова оказался на звенящей грани. Больше не медля ни секунды, демон послушно и широко распахнул свои матовые чёрные крылья, создавая для ангела живое ложе, и принялся добивать его уже рукой – быстрыми, уверенными и точными движениями. В следующую же секунду ослепительное, горячее удовольствие плотным потоком разлилось по чувствительным перьям. Оба они простонали в унисон, оглушая тишину книжного магазина. Азирафель – от дикой, сокрушительной разрядки, которая наконец-то захлестнула его сознание. Кроули – когда всем своим существом, каждой порой своей демонической сути ощутил приятный, очень тягучий, слишком долгий и невероятно сладкий импульс от брызнувшей на его перья горячей ангельской спермы. Этот ментальный и физический резонанс едва не лишил его чувств. — О-о-ох… — Кроули судорожно вскинул голову назад, шумно хватая ртом воздух.       Ложная идея Азирафеля заняться сейчас чисто человеческим приземлённым сексом провалилась с треском. В их близости не было ничего человеческого – это было чудо высшего порядка. Совершенно обессиленный, ангел всем телом вжался в демона. Он покрывал его лицо хаотичными, сбивчивыми поцелуями, то и дело смазанно и ласково покусывая кожу, словно пытаясь оставить на нём свои метки. По телу Азирафеля всё ещё пробегала сладкая, затихающая дрожь. Расслабившись, он снова запустил пальцы в оперение Кроули, но теперь действовал уже не так настойчиво – просто нежно, едва ощутимо оглаживал подушечками пальцев контуры измятых перьев, успокаивая их общую бурю. Кроули шумно и медленно выдохнул через нос, постепенно приходя в себя после этого ментального взрыва. Он увлёк ангела за собой, окончательно расслабляясь и утягивая его на постель, позволяя обоим просто лежать в обнимку. Резкий, кричащий контраст между густым белым семенем и угольно-чёрными, как сама бездна, перьями невольно наводил на глубокие мысли. Становилось понятно, почему у идеального перфекциониста Азирафеля, со всем его эстетическим чувством прекрасного, зародилась именно эта фантазия. Это было осквернением святыни и одновременно – возведением демонического начала в абсолют. Кроули завороженно, немного глупо улыбнулся, не в силах отвести взгляд от слипшихся под ангельским отпечатком перьев. Это было поистине прекрасное зрелище. — Ты доволен, ангел? — тихо, почти невесомо спросил Кроули спустя долгие минуты абсолютного молчания.       В этой тишине, заполнившей комнату, не было ни малейшего напряжения или неловкости – лишь вязкое, обволакивающее ощущение полного, безграничного покоя. За окнами книжного магазина лондонское утро уже окончательно вступило в свои права: предрассветный туман рассеялся, и в спальне вовсю стало светло. Плотные золотистые лучи наступившего рассвета настойчиво пробивались сквозь щели в шторах, расчерчивая постель яркими полосами и безжалостно обнажая последствия их бурной ночи. В этом чистом, безжалостно ярком дневном свете контраст между белоснежной простыней и иссиня-чёрными крыльями демона казался ещё более резким. Но им было всё равно на наступивший день. Демон лежал неподвижно, зажмурившись от бьющего в глаза солнца и боясь спугнуть это хрупкое мгновение, пока его крылья тяжёлым тёплым одеялом покоились на постели.       Азирафель не ответил словами. Вместо этого он медленно, с сонной грацией потянулся через поджарое тело демона, чья кожа теперь мягко светилась в лучах солнца. Приподнявшись на локте, ангел благоговейно приник мягкими, ещё горячими губами к самому основанию чужого крыла – туда, где перья крепились к крыльевому суставу. Это было невероятно чувственно, трепетно и глубоко. В этом простом жесте крылось столько невысказанной любви, что залитая утренним светом комната, казалось, на секунду замерла. Чувствительные тёмные перья, подсвеченные золотом рассвета, тут же сладостно затрепетали под этим ласковым напором. Кроули судорожно сглотнул, чувствуя, как по позвоночнику разливается новая порция концентрированной нежности. Этот безмолвный жест сошёл за самый лучший исчерпывающий ответ. Демон мягко приобнял Азирафеля за плечи, утыкаясь носом в его пушистые светлые волосы, которые в лучах солнца казались настоящим нимбом, и позволил себе наконец-то полностью расслабиться, укрывая их обоих от наступившего утра своим большим чёрным крылом.