Crown & Crush: Новая Эра

Стерильный зеркальный зал престижного агентства «Vanilla Entertainment» утопал в белом неоне. Пятнадцатый дубль за сегодня. Скрип кроссовок о паркет отзывался резкой болью в коленях. Кунь-Аман замерла в финальной позе, тяжело дыша. На её лице мгновенно зажглась безупречная, отрепетированная улыбка. Из динамиков доносился приторно-сладкий мотив новой песни. Продюсер в кресле лениво зевнул. — Хорошо, Аман. Мило, нежно, как и всегда. Образ «невинной принцессы» сидит на тебе как влитой. На дебюте фанаты будут пищать от восторга. Кунь-Аман медленно опустила руки. Внутри неё всё буквально клокотало от глухого протеста. «Мило. Нежно. Послушно». Её тошнило от этих слов. Ей хотелось показать мощь. Силу. Вокал, от которого по коже бегут мурашки, а не просто быть красивой куклой в розовом платье, поющей про первую любовь. Она молча подошла к своей сумке. Достала из неё заранее подписанный бланк об аннулировании контракта трейни. Под удивленный взгляд продюсера Кунь-Аман положила лист на режиссерский пульт. — Я ухожу, — тихо, но твердо произнесла она. — Ты с ума сошла? — продюсер вскочил. — За дверью сотни таких, как ты! Без нас ты никто! Кунь-Аман не обернулась. Она толкнула тяжелую стеклянную дверь, унося с собой лишь разбитую мечту и гордо поднятую голову.

***

В андеграундной студии на окраине города свет был приглушен. Единственным источником освещения был экран старого телефона, из которого хрипел тяжелый, ломаный бит. Грин Ти Мусс двигалась в полумраке подобно тени. Её движения были пугающе точными, резкими и в то же время невероятно изящными. Она соединяла элементы традиционного боевого веера с жестким уличным хип-хопом. Шаг, поворот, резкий взмах руки — пот градом катился по её лицу. Музыка затихла. Грин Ти Мусс бессильно опустилась на холодный пол, прижав колени к груди. Рядом лежало очередное письмо с отказом после прослушивания. «Слишком холодный образ. Неформат. Айдолы должны дарить радость и улыбаться, а ваш взгляд пугает судей». Она сделала глоток остывшего зеленого чая из бутылки. В горле стоял ком. Этот огромный, шумный мегаполис казался ей чужим и безразличным. Грин Ти Мусс закрыла глаза, всерьез думая о том, чтобы собрать вещи и вернуться в свой тихий, далекий городок. Настоящий танец здесь никому не был нужен.

***

Офис независимого агентства «Paladin Entertainment» больше напоминал гараж бунтарей. Обои на стенах местами облупились, старый диван скрипел от любого вздоха, а на кофейном столике громоздились пустые чашки. Холлиберри сидела на этом диване, закинув ноги на стол. Бывшая звезда андеграундного рэпа, яркая, громкая и абсолютно свободная, она крутила в руках ключи от студии. По меркам индустрии ей было «за двадцать» — возраст, когда на карьере айдола ставят крест. Но Холлиберри было плевать на чужие рамки. — Холли, это мой последний шанс, — уставший директор агентства потер переносицу. — Денег нет. Если мы не выстрелим в этом сезоне, нас закроют за долги. Найди девчонок. Создай группу, которая перевернет эту чертову индустрию. Холлиберри дерзко ухмыльнулась, поправив пышные розовые волосы: — Считай, что индустрия уже перевернулась. В тот же вечер она начала действовать. Сначала Холлиберри наткнулась в сети на скрытое видео с танцем Грин Ти Мусс. Ролик набрал всего триста просмотров, но Холли увидела главное — дикий, необузданный талант. Она лично приехала к студии, дождалась бледную, уставшую девушку на выходе и просто сказала: «Твой танец слишком хорош, чтобы прятать его в подвале. Пошли со мной». И Грин Ти Мусс, сама не зная почему, пошла. А через час, по дороге в офис, они буквально врезались в Кунь-Аман. Бывшая «принцесса» сидела на огромном чемодане прямо у автобусной остановки под проливным дождем. Глаза её блестели от едва сдерживаемых слез, но спина оставалась идеально прямой. Холлиберри остановилась, оглядела промокшую до ниточки девушку и громко рассмеялась: — Эй, Ваше Величество! Кажется, твой каретный автобус задерживается. Не хочешь погреться и заодно изменить свою жизнь?

***

Позже в маленькой комнатке общежития три печеньки сидели вокруг низкого стола. На нем сиротливо стояла коробка дешевой пиццы, жестяные банки с ягодной газировкой и кружка горячего зеленого чая. Атмосфера была натянутой. Идеальная, привыкшая к манерам Кунь-Аман сидела на краешке стула. Грин Ти Мусс молча куталась в растянутое худи, не поднимая глаз. Они были слишком разными. Огонь, лед и фарфор. Холлиберри посмотрела на них, улыбнулась своей самой широкой улыбкой и с грохотом ударила кулаком по столу. Банка с газировкой подпрыгнула, и ярко-розовый ягодный сок брызнул на скатерть. Девочки вздрогнули. — Нас все списали со счетов, — звучно произнесла Холлиберри, глядя им прямо в глаза. — Индустрия считает тебя слишком старой, тебя — слишком правильной, а тебя — слишком мрачной. Продюсеры хотят, чтобы девичьи группы были послушными, сладкими и удобными. Холлиберри протянула руку вперед, ладонью вниз. — Так давайте покажем им, из чего мы сделаны. Мы будем сладкими на вид. Но мы сотрем их в порошок на сцене. Мы — BerryCrush. Кунь-Аман посмотрела на розовое пятно от сока, затем на уверенное лицо Холлиберри. На её губах впервые за день появилась не отрепетированная, а настоящая, живая улыбка. Она уверенно положила свою ладонь сверху. Грин Ти Мусс медленно подняла глаза. Впервые за долгое время в её душе загорелся робкий огонек надежды. Она молча, но решительно накрыла их руки своей ладонью. В окне старой студии «Paladin Entertainment» свет горел до самого рассвета. Музыка гремела так, что дрожали стекла. Три абсолютно разные печеньки начали свою первую, общую тренировку. Начиналась новая эпоха...