Слышащая тишину

Деревня Оматикайя готовилась к Празднику Победы и Памяти — дню, когда два года назад закончилась война с Мангкван и Ва’ру. Это был невесёлый праздник. Слишком много погибших, слишком много слёз. Но традиция требовала — каждый год, в этот день, живые должны вспомнить мёртвых, поблагодарить их за жертву и продолжить жить дальше. — Ты повесишь гирлянды на восточной стороне, — говорила Нейтири Тук. — Цветы — на западной. — А кто будет зажигать свечи у Древа Голосов? — спросила Тук. — Мы все, — ответила Нейтири. — Каждый зажжёт свою свечу в память о ком-то, кого потерял. Нетейам молча плел венок из светящихся лиан. Он делал это каждый год — для неё. Для Сии. Венок вешали на скалу, где они любили сидеть вдвоём, и он висел там до следующего утра, пока не угасали его огни. — Ты опять плетёшь? — спросил Ло’ак, подходя. — Всегда, — коротко ответил Нетейам. — Может, хватит? Ей бы не понравилось, что ты так убиваешься. — Откуда ты знаешь, что бы ей понравилось? Ло’ак вздохнул, положил руку на плечо брата. — Она бы хотела, чтобы ты жил. По-настоящему. А не просто существовал. Нетейам не ответил. Он закончил венок, вдохнул его запах — лесной, свежий, как её волосы — и пошёл к скале. Солнце садилось, окрашивая небо в багряный и золотой. Жители деревни собирались у костров, неся с собой угощения, цветы, светящиеся грибы. Дети бегали между взрослыми, ещё не понимая всей тяжести этого дня. — Сегодня мы поминаем тех, кто отдал свои жизни ради нашей, — сказала Мо’ат, открывая праздник. — Их имена вырезаны на Древе Голосов, но главное — они вырезаны в наших сердцах. Она начала перечислять имена. Их было много — слишком много для одного праздника, слишком много для одной памяти. Когда очередь дошла до Сии, Мо’ат запнулась. — Стрела Эйвы. Дочь двух начал. Та, кто спасла всех нас ценой своей жизни. Нетейам сжал кулаки. Кири вытерла глаза. Нейтири обняла мужа. — Пусть земля ей будет пухом, — закончила Мо’ат. — А теперь — зажигайте свечи. В это же время, в нескольких километрах от деревни, в густой чаще леса, открылись глаза. Сия лежала на мху, покрытая листьями и цветами. Её тело было целым — ни раны на груди, ни шрамов. Только лёгкое свечение, которое угасало с каждым вздохом. — Где я? — прошептала она, садясь. Лес вокруг казался знакомым, но другим. Деревья были выше, трава гуще, воздух чище. Как будто прошло много времени. Или мало — она не понимала. — Сколько... я была без сознания? — спросила она у ветра. Ветер не ответил. Только прошелестел листвой, донёс запах дыма — костров, много костров. Праздник? Сия встала. Ноги дрожали, но держали. Она подошла к ручью, посмотрела на своё отражение. Всё те же золотые глаза, всё те же чёрные волосы, всё та же бусина в косе — из корня вечного дерева. — Жива, — прошептала она. — Я жива. Она не знала, сколько прошло времени. Дни? Месяцы? Годы? Эйва вернула её. Или Ва’ру отпустила. Или сама Пандора решила, что она ещё не закончила свой путь. — Тсу’ла, — позвала она. И через минуту услышала шум крыльев. Икран спикировал к ней, приземлился у ног, ткнулся мордой в плечо. Он был старше, шрамы украшали его крылья, но глаза горели всё так же преданно. — Ты ждал меня, — Сия обняла его за шею. — Всё это время ждал. Тсу’ла фыркнул — мол, конечно. — Полетели домой, — сказала она, запрыгивая на спину. Лес поплыл внизу. Огни деревни становились всё ближе. Праздник подходил к концу. Большая часть жителей разошлась, остались только самые близкие: Джейк, Нейтири, Нетейам, Кири, Ло’ак с Цирей, Аонунг и Тук. Они сидели у догорающего костра, допивая травяной чай. — Нетейам, ты сегодня даже не улыбнулся, — сказала Нейтири. — Нечему, — ответил он. — Есть чему, — возразила Кири. — Мы живы. Пандора цветёт. Дети играют. Разве этого мало? — Мало, — тихо сказал Нетейам. — Без неё — всегда мало. Аонунг хотел что-то добавить, но вдруг замер. — Тихо, — сказал он. — Вы слышите? Все прислушались. Из леса доносился шум — не зверя, не ветра. Крылья. Икрана. — Кто бы это мог быть в такое время? — спросил Джейк, вставая. — Не знаю, но я проверю, — Нетейам выхватил лук, натянул тетиву. Из темноты показался силуэт — икран, синий, с золотыми глазами. На его спине сидела фигура в развевающемся плаще. — Стой! Кто идёт? — крикнул Нетейам, наводя стрелу. Фигура спрыгнула на землю, шагнула в свет костра. — Я, — сказала Сия. Стрела выпала из рук Нетейама. Лук стукнулся о землю. Он не верил своим глазам. — Сия? — прошептал он. — Я, — повторила она. — Живая. Настоящая. Кири вскрикнула, закрыла лицо руками. Нейтири упала на колени, прижимая руки к груди. Ло’ак застыл с открытым ртом. Цирей заплакала. Аонунг шагнул вперёд, протянул руку, коснулся её плеча — тёплого, живого. — Ты... как? — выдохнул он. — Эйва, — ответила Сия. — Или Ва’ру. Или обе. Я не знаю. Я просто... проснулась в лесу. И прилетела. — Два года, — прошептал Нетейам. — Два года мы думали, что ты мертва. — Два года? — Сия побледнела. — Так долго? Он не ответил. Он просто шагнул к ней, схватил в объятия, прижал к себе так сильно, будто боялся, что она исчезнет. — Не уходи, — прошептал он в её волосы. — Никогда больше не уходи. — Не уйду, — ответила она. — Обещаю. Все обнимались, плакали, смеялись. Даже Джейк вытер глаза. Тук повисла на шее Сии, не отпуская. — Ты вернулась! Ты правда вернулась! — Вернулась, — улыбнулась Сия. — Похоже, у меня ещё не всё закончено здесь. Нетейам отстранился, заглянул ей в глаза. Жёлтые, золотые, живые. — Я тебя вижу, — сказал он. — Я тебя вижу, — ответила она. И поцеловала его — впервые за два года разлуки. А вокруг горел костёр, светили звёзды, и Эйва пела в корнях. Пандора снова была цела.