Твой голос в архиве

С этого дня я стала ждать ночи ещё сильнее. Мы играли почти каждую ночь. Чаще всего в дуо, потому что наше взаимопонимание оказалось выше всех ожиданий. К тому же, нам нравилось предлагать друг другу стратегии, взаимодействовать, экспериментировать. Иногда мне казалось, что мы вообще не нуждаемся в лишних словах. Он чувствовал, когда я хочу рискнуть, я понимала, когда он уже просчитал ход на три раунда вперёд. Мы спорили, смеялись и стабильно забирали топ1 одно за другим. Но наше общение всё ещё не переходило границ. До той ночи. Днём мать снова сорвалась на меня. Только в этот раз - с гораздо большей агрессией. Я получила фингал и долго не могла остановить слёзы. Они текли сами, даже когда я уже злилась на себя за то, что плачу. Я не могла показать себя такой ещё кому-то. Поэтому я просто запустила hs. Успокоиться было невозможно, так что оставался только соло гейминг под Payphone. В первой же катке я заняла топ1. Потом регнула следующую. Мне везло. Мехи заходили так, будто с меня сняли все проклятия. Всё собиралось, апалось и трилпеты приходили вовремя. На экране всплыло сообщение. Kaliban: ? Logan: ? Kaliban: могла бы и позвать Logan: не в настроении Kaliban: ok Да. Грубо. Но я привыкла быть прямолинейной. Так проще. Не нужно придумывать, что сказать. Не нужно надевать маску, скрывать злость, обиду или усталость. Не нужно делать вид, что всё нормально. И всё же меня кольнуло. Он ведь всегда был добрым. Ненавязчиво, без этого угнетающего давления, от которого хочется сразу убежать. Я сыграла ещё пару каток, потом всё-таки вернулась в реальную жизнь. Проверила домашки и подготовила задания на завтрашние занятия. Но мысль о его сообщении не отпускала. В итоге я всё-таки написала. log(a)n: сорри, плохой день :( kal1ban: сейчас лучше? log(a)n: не то чтобы kal1ban: го дис Я несколько секунд смотрела на экран. Потом нажала на значок discord. Он зашёл почти сразу. Его голос был как всегда прекрасен - низкий, спокойный. Но от этого мне вдруг стало ещё грустнее. Он был где-то там. По ту сторону экрана. Я не знала, как он выглядит. Не знала, где именно живёт. Не знала, кто он вообще такой. И вдруг он сказал: - Меня зовут Севил. А тебя? Я замерла. На несколько секунд просто перестала дышать. Мне не послышалось? Он назвал своё имя? Имя. Настоящее. - Ава, - сказала я наконец. - Приятно познакомиться, Ава, - ответил он. И почему-то от того, как он произнёс моё имя, у меня внутри ураган начал сметать все на своем пути. - Знаешь, - продолжил он после небольшой паузы, —-я недавно переехал со своей родины в другую страну. Могу немного рассказать, если тебе интересно. Плохое настроение растворилось почти мгновенно. Нет, не исчезло полностью. Оно всё ещё было во мне... Синяком под глазом, тяжестью в груди, усталостью в теле. Но поверх него появилось что-то... Живое. Радостное настолько, что мне пришлось сдерживать себя, чтобы не начать пищать от счастья. - Да, конечно. Давай. Он начал рассказывать. Про переезд. Про то, каково это —-начинать всё заново. Про учёбу на иностранном языке, когда даже простые вещи требуют больше сил, чем раньше. Потом он рассказал про свой народ. Про его историю. И это была страшная, тяжёлая, очень грустная история. Я слушала и не знала, что сказать. Никогда не увлекалась историей по-настоящему. Всегда воспринимала её как набор дат, войн, имён и параграфов, которые нужно выучить, чтобы сдать. Но в тот момент мне впервые стало стыдно за то, как мало я знаю о других людях. О чужой боли. О том, что для кого-то история - не учебник, а семейная память. Рана. То, что живёт в языке, в фамилиях, в переездах, в молчании старших. Севил говорил спокойно. Но в самые эмоциональные моменты его голос чуть срывался. Совсем немного. Может быть, другой человек даже не заметил бы. Но я заметила. И мне так сильно захотелось обнять его, что стало больно. Не как парня из фантазий. Не как голос, от которого я сходила с ума. А как человека. Настоящего человека по ту сторону экрана, которому тоже было тяжело. Который тоже, возможно, много раз делал вид, что справляется. Который говорил сейчас не для того, чтобы впечатлить меня, а потому что ему наконец захотелось быть услышанным. В моей голове появилось слово: достойный. Странное слово для человека, о котором я всё ещё знала так мало. Но именно оно. Он был достойным. Достойным уважения. Достойным нежности. Достойным того, чтобы его слушали не вполуха, не из вежливости, не ожидая своей очереди заговорить, а по-настоящему. Когда он закончил, за окном уже светало. Некоторое время мы молчали. И это молчание не было неловким. Оно было плотным, тёплым. Как будто между нами на несколько часов появилась не просто connection проходящий через сигналы, а что-то большее. Тонкая нить, которую страшно задеть лишним словом. - Я давно никому не рассказывал то, что у меня на душе, - сказал он тихо. Я не сразу нашлась, что ответить. Я вообще не очень хороша в поддержке. Плохо подбираю слова, когда они действительно нужны. Могу пошутить, могу честно отреагировать, могу сказать что-то резкое или неловкое, но красивые правильные фразы - не моя сильная сторона. И всё же, кажется, ему было достаточно. Достаточно моих настоящих реакций. Моего молчания там, где не стоило перебивать. Моих вопросов, которые рождались сами. Мы попрощались. Я сняла наушники и ещё долго сидела перед ноутбуком. Это была потрясающая ночь. В ней было много грусти. Много тяжести. Много чужой боли, к которой я прикоснулась осторожно. Но всё равно… Она была потрясающей. Потому что в эту ночь Kaliban перестал быть просто ником. И даже просто голосом. Он стал Севилом. Достойным человеком.