The heart under the helmet

Сердце под шлемом Глава 8. Осколки в сердце От лица Джии Моран --- Возвращение на базу было похоже на пробуждение после долгого, тяжёлого сна. Я сидела в джете, прижавшись плечом к Джейку, и смотрела, как огни Мегасити приближаются, разгораются, заполняют собой всю панораму иллюминатора. Ной что-то бормотал в свой планшет, сверяя показатели. Эмма и Трой переговаривались вполголоса, обсуждая, как разместить эвакуированных из моего родного города. Орион, устроившийся в углу, медитировал — или просто спал с открытыми глазами, с ним никогда не угадаешь. А я чувствовала пустоту. Не физическую — внутри меня по-прежнему пульсировал кристалл, ровно, спокойно, как будто ничего не случилось. Другую пустоту. Там, где раньше хранились воспоминания. Их стало меньше. Словно кто-то взял мою память и вырезал из неё куски — не аккуратно, как хирург, а грубо, как мясник. Остались рваные края, которые саднили при каждом прикосновении. — Джия, — Джейк осторожно коснулся моей руки. — Ты где? — Здесь, — ответила я. — Всё в порядке. — Ты так говоришь всё чаще в последнее время. И это всё чаще неправда. — Правда, — я посмотрела на него. — Я жива. Ты жив. «Голод»暂时 изгнан. Мои родители в безопасности. Что ещё нужно для счастья? — Чтобы ты перестала врать мне, — тихо сказал он. — Хотя бы себе. Я отвернулась к окну. Потому что он был прав. Я врала. Не ему — себе. Что могу справиться. Что потеря памяти — не страшно. Что я не боюсь проснуться завтра и не узнать его лицо. «Но ты узнаешь, — шептал внутренний голос. — Ты узнаешь его везде. Даже если забудешь всё остальное». Джет приземлился. Мы вышли на посадочную площадку, и я вдохнула знакомый воздух — с примесью океана, выхлопных газов и чего-то сладковатого, что всегда пахло базой. Запах дома. — Пойдём, — Трой хлопнул меня по плечу. — Ной хочет провести полное сканирование. Тебя и Джейка. — Мы в порядке, — возразил Джейк. — Не спорь, — отрезал Трой. — Это приказ. Мы подчинились. --- Лазарет встретил нас белыми стенами и запахом антисептика. Ной суетился вокруг приборов, подключая датчики к моим вискам, запястьям, груди. Джейк сидел на соседней койке, тоже обвешанный проводами, и смотрел на меня с тревогой, которую не мог скрыть. — Начнём с тебя, Джия, — сказал Ной, включая сканер. — Закрой глаза и расслабься. — Я всегда расслаблена, — соврала я. — Твои показатели говорят об обратном, — он ткнул пальцем в экран. — Частота скачет. От 56 до 84. Это нестабильно. — Это от усталости. — Это от кристалла. Ты отдала им часть его. И теперь оставшаяся часть пытается компенсировать потерю, создавая новые энергетические связи. В том числе — с твоей памятью. — Что значит «с памятью»? — Джейк подался вперёд. — Кристалл Джии был не просто источником силы. Он был хранилищем. В нём копились её воспоминания, особенно те, что были связаны с сильными эмоциями. Когда «Голод» забрал часть кристалла, они забрали и часть воспоминаний. — Это обратимо? — спросил Джейк. — Не знаю, — Ной покачал головой. — Теоретически, кристалл может восстановиться. Но для этого нужны новые сильные эмоции. Новые воспоминания, которые заполнят пустоту. — То есть, — я открыла глаза, — чтобы не потерять себя, я должна проживать каждый день как последний? Чувствовать ярко, любить сильно, страдать глубоко? — Похоже на то, — Ной поправил очки. — Прости, Джия. Я знаю, как ты не любишь эмоции. — Теперь у меня нет выбора. — Выбор всегда есть, — тихо сказал Джейк. — Но если выбирать между твоей памятью и твоей жизнью, я выберу жизнь. Воспоминания мы создадим новые. — Красиво сказано, — я слабо улыбнулась. — Но я хочу и то, и другое. — Получишь, — он подмигнул. — Я обещаю. Ной закончил сканирование и переключился на Джейка. Чип в его затылке пульсировал на экране красным — как маячок на карте. — Чип перегрет, — констатировал Ной. — Ты использовал его на пределе. Ещё немного — и он бы расплавился, повредив спинной мозг. — Но не расплавился же, — Джейк пожал плечами. — Я везучий. — Ты идиот, — беззлобно сказал Ной. — Чипу нужна перезагрузка. Ограничь использование силы в ближайшие дни. Никаких геройств. — А если «Голод» вернётся? — Тогда придётся рискнуть. Но до тех пор — отдыхай. — Легко сказать, — Джейк откинулся на подушку. — Я не умею отдыхать. — Научишься, — я взяла его за руку. — Вместе. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела благодарность. И страх. Такой же, как у меня. Страх потерять друг друга. Не в бою. А в тишине. В палате, где нет врагов, но есть диагнозы, которые страшнее любых монстров. — Мы справимся, — сказала я. — Обязательно. — Знаю, — ответил он. — С тобой — да. --- Ной отпустил нас через час, когда все показатели пришли в относительную норму. Мы вышли в коридор и столкнулись с Эммой. Она ждала нас, прислонившись к стене, и в руках у неё было две кружки — с мятным чаем для меня и с кофе для Джейка. — Как вы? — спросила она, протягивая напитки. — Живы, — ответила я. — Ты уже говорила с моими родителями? — Да, я разместила их в гостевом блоке. Твоя мама всё время спрашивает, когда ты придёшь. А твой папа пытается починить кофеварку в столовой. Говорит, что «эта техника не для космических инженеров». — Типичный папа, — я улыбнулась, чувствуя, как тепло разливается в груди. Не от кристалла — от любви. — Я схожу к ним. Позже. — Не позже, а сейчас, — мягко сказала Эмма. — Джия, они волнуются. Ты не была дома два года. А теперь они узнали, что их дочь — супергерой с кристаллом в крови. Им нужно время, чтобы привыкнуть. Им нужна ты. — Я знаю. — Я посмотрела на Джейка. — Ты пойдёшь со мной? — Боишься, что они меня съедят? — он усмехнулся. — Боюсь, что ты сам себя съешь своими шутками. — Я буду паинькой. Обещаю. Мы пошли к гостевому блоку. Коридоры базы казались длиннее, чем обычно — или это я шла медленнее, боясь того, что увижу. Мама, которая смотрит на меня как на чужую. Папа, который не знает, о чём со мной говорить. — Всё будет хорошо, — Джейк сжал мою руку. — Они твои родители. Они любят тебя. — А если они увидят во мне только рейнджера? Только носителя кристалла? Не дочь, а оружие? — Тогда я им всё объясню, — он остановился и повернул меня к себе. — Джия, ты — не оружие. Ты — человек. Самый замечательный, самый сильный, самый добрый человек, которого я знаю. И если твои родители этого не увидят, значит, они слепые. — Ты слишком хорошо обо мне думаешь. — Я думаю о тебе правду, — он поцеловал меня в лоб. — Идём. --- Мама открыла дверь до того, как мы постучали. Будто ждала за дверью, прислушиваясь к шагам. — Джия, — она обняла меня, и я почувствовала, как её тело дрожит. — Джия, доченька, я так боялась... — Всё хорошо, мам, — я гладила её по спине, чувствуя, как частота внутри меня сбивается. — Я здесь. Я жива. — Этот человек, — она отстранилась и посмотрела на Джейка. — Он сказал, что любит тебя. Это правда? — Правда, — ответила я, не смущаясь. — И я люблю его. Мама перевела взгляд с меня на Джейка, потом обратно. В её глазах я увидела не удивление, а облегчение. — Хорошо, — сказала она. — Хорошо, что ты не одна. Что у тебя есть кто-то, кроме нас. — У меня есть команда, — возразила я. — У меня есть друзья. — Друзья — это одно. А любовь — другое, — мама взяла меня за руку. — Когда твой отец и я познакомились, я тоже думала, что дружбы достаточно. Но потом поняла: любовь — это когда ты готова умереть за человека, но ещё больше готова жить ради него. — Жить ради него, — повторила я, глядя на Джейка. Он смущённо улыбнулся, переминаясь с ноги на ногу. — Я, наверное, пойду, — сказал он. — Оставлю вас вдвоём. Джия, я в ангаре, если что. — Останься, — попросила мама. — Ты теперь часть семьи. Хочешь ты этого или нет. Джейк замер. Я видела, как его глаза расширились — в них мелькнуло что-то детское, беззащитное. Мальчик, который потерял родителей в семь лет и с тех пор не слышал слов «ты часть семьи». — Я... — он сглотнул. — Спасибо. — Не за что, — мама улыбнулась. — Садитесь. Я испекла печенье. Рецепт бабушки Элеоноры. Мы сели за стол в маленькой гостевой кухне. Папа возился у плиты, делая вид, что занят, но я видела, как он украдкой вытирает слёзы. Он всегда был таким — сильным, молчаливым, но внутри — мягким, как тесто, которое мама месила по воскресеньям. — Пап, — позвала я. Он обернулся. Его глаза были красными. — Дочь, — сказал он. — Я горжусь тобой. Знаешь? — Знаю, — я подошла и обняла его. — И я скучала. Очень. — А мы о тебе, — он погладил меня по голове, как в детстве. — Каждый день. Мы сели пить чай. Джейк вёл себя тихо — не шутил, не паясничал, просто сидел и слушал. Как я рассказывала про миссии (не все, только самые безопасные), про Троя и Эмму, про то, как мы впервые встретили «Голод». Мама задавала вопросы, папа кивал, и на короткий миг мне показалось, что всё нормально. Что я — обычная девушка, которая привела парня познакомиться с родителями. Но потом частота внутри меня вспомнила о себе — резкий скачок от 56 до 78, и я замерла, почувствовав, как мир поплыл перед глазами. — Джия? — Джейк вскочил. — Что с тобой? — Всё... в порядке, — я сжала край стола. — Просто голова закружилась. — Нет, не в порядке, — он подбежал ко мне, придерживая за плечи. — Ной говорил, что частота может скакать. Нужно вернуться в лазарет. — Не сейчас, — я посмотрела на родителей. Они сидели бледные, испуганные. — Я не хочу их пугать. — Ты их пугаешь своим молчанием больше, чем правдой, — твёрдо сказал Джейк. — Мам... простите, я не знаю, как вас зовут... — Элена, — сказала мама. — Элена, — повторил Джейк. — С Джией всё будет хорошо. Но ей нужен отдых. Позвольте, я отведу её в лазарет. Мама кивнула. Папа встал, хотел пойти с нами, но я покачала головой: — Я справлюсь. Правда. Просто... дайте мне немного времени. Мы вышли в коридор. Джейк вёл меня, поддерживая под локоть, и я чувствовала, как его пальцы дрожат. — Ты боишься? — спросила я. — Да, — признался он. — Боюсь, что однажды ты отключишься и не очнёшься. Или очнёшься и не узнаешь меня. — Узнаю, — я остановилась и коснулась его лица. — Эти глаза я узнаю в любом состоянии. В любом мире. Даже если забуду всё остальное. — Джия... — Не надо плакать, — я вытерла слезу, которая скатилась по его щеке. — Это я должна плакать. Меня же лечат. — Я плачу за двоих, — он усмехнулся сквозь слёзы. — У тебя есть квота на сухость. — Идиот. — Любимый идиот. Мы дошли до лазарета, и Ной встретил нас с готовыми датчиками. — Частота 82, — сказал он, подключая меня к мониторам. — Кристалл нестабилен. Джия, что ты чувствуешь? — Пустоту, — честно ответила я. — Как будто внутри меня дыра. Не та, что была у Джейка. Другая. Холодная. — Это кристалл пытается восстановиться, — объяснил Ной. — Он забирает энергию из твоего тела, из твоих эмоций. Тебе нужно есть, спать и... чувствовать. — Чувствовать? — я подняла бровь. — Да. Положительные эмоции ускоряют регенерацию. Радость, любовь, спокойствие. Тебе нужна счастливая жизнь, Джия. Как можно больше счастливых моментов. — Это приказ? — слабо улыбнулась я. — Медицинская рекомендация, — поправил Ной. — Но я могу оформить как приказ, если хочешь. — Не нужно. — Я посмотрела на Джейка. — Ты слышал? Мне нужна счастливая жизнь. Твоя задача — её обеспечить. — А если я не справлюсь? — Тогда я тебя уволю. — Из рейнджеров? — Из жизни. Он рассмеялся, и смех разорвал тишину лазарета, как солнечный луч — облака. Я тоже улыбнулась, и частота внутри меня упала до 68. — Сработало, — констатировал Ной, глядя на экран. — Смейтесь чаще. Это полезно. Мы рассмеялись снова, и я почувствовала, как пустота внутри начинает заполняться. Не полностью — ещё слишком свежа была рана, которую оставил «Голод», вырывая кусок моего кристалла. Но что-то тёплое, живое просачивалось в трещины, склеивая их изнутри. Любовь. Она была лучшим лекарством. --- Следующие три дня мы провели на базе. Тренировки отменили — Ной настоял на полном покое. «Голод» не подавал признаков жизни, и даже датчики, которые раньше фиксировали их частоту на границах города, замолчали. Затишье перед бурей — так говорили старые военные. Но мы наслаждались тишиной, потому что не знали, когда она закончится. Я проводила время с родителями. Мама научила Джейка печь печенье по бабушкиному рецепту — у него получилось криво, но вкусно. Папа показал ему, как чинить генератор, хотя Джейк всё равно ничего не понял и сломал две детали. Но они смеялись, и этого было достаточно. Эмма каждый вечер приносила мне чай и расспрашивала о детстве. Трой проверял мои показатели и хмурился, но ничего не говорил — он умел молчать так, что молчание было громче слов. Ной и Орион работали над стабилизатором для моего кристалла — маленьким устройством, которое должно было сглаживать скачки частоты. А Джейк... Джейк был рядом всегда. Он спал в моей комнате, на полу, на матрасе, который притащил из спортзала. Говорил, что «так спокойнее», но я знала — он боялся, что ночью у меня случится приступ, а он не услышит. Однажды ночью я проснулась от того, что он ворочался. — Джейк? — позвала я шёпотом. — М-м? — он сел на матрасе, взъерошенный, сонный. — Тебе снятся кошмары? — Да, — признался он. — О тебе. О том, как «Голод» забирает твои воспоминания, а ты смотришь на меня и не узнаёшь. — Этого не случится, — я спустилась с кровати и села рядом с ним. — Я запомнила главное. Ты — Джейк Холлинг. Ты любишь пончики, штаны с единорогами и падать на ровном месте. Твой меч всегда тупой, но ты всё равно им размахиваешь. И ты пахнешь кокосом. — Тропический шторм, — автоматически поправил он. — Вот именно. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела благодарность. И любовь. Такую огромную, что она, казалось, могла заполнить любую пустоту. — Джия, — сказал он. — Ты не жалеешь? О том, что влюбилась в меня? — Иногда, — честно ответила я. — Когда ты ешь батончики на полу и крошишь на мои ботинки. — Кроме этого. — Нет, — я взяла его за руку. — Никогда. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни. Даже с учётом «Голода», кристаллов и чипа. Даже если я забуду всё, что было до — я хочу помнить тебя. Всегда. — Тогда запоминай, — он притянул меня к себе и поцеловал. Медленно, нежно, так, будто у нас была вечность. А у нас не было вечности. У нас была только эта ночь, эта комната, эти минуты тишины перед новым боем. Но я запоминала каждое прикосновение, каждый вздох, каждое слово. Потому что это были мои новые воспоминания. Те, которые никто не сможет украсть. --- На четвёртый день после возвращения Ной позвал нас в лабораторию. — Я кое-что нашёл, — сказал он, когда мы собрались у экрана. — В теле Джии, после того как «Голод» забрал часть кристалла, остался... осколок. Их кристалла. — Что? — Джейк подался вперёд. — Как это возможно? — Когда они вытягивали энергию, часть их собственной субстанции попала в Джию. Это как заноза. Маленькая, но опасная. — Чем она опасна? — спросила я. — Она растёт, — Ной показал на экран. — Видите? За три дня осколок увеличился на 15%. Если он продолжит расти, он может... заменить твой кристалл. Ты станешь носителем «Голода». Их сознание сможет влиять на тебя. Или даже захватить тебя. — Как Гоша? — спросил Трой. — Ещё хуже. Гош был просто сосудом. Джия — носитель кристалла. Если осколок «Голода» срастётся с её кристаллом, она станет гибридом. Человеком-вратами. Открытыми навсегда. — Вы можете удалить осколок? — спросила Эмма. — Теоретически — да. Практически... это опасно. Операция может повредить её собственный кристалл. Или убить её. — Нет, — Джейк встал. — Никакой операции. Мы найдём другой способ. — Какой? — Ной развёл руками. — Я перебрал все варианты. Только хирургическое вмешательство. — А если использовать чип Джейка? — спросила я. Все повернулись ко мне. — Что ты предлагаешь? — спросил Орион. — Чип Джейка создан на основе кристаллов. Он может резонировать с ними. Что, если мы используем его, чтобы... высушить осколок «Голода»? Забрать у него энергию, не повреждая мой кристалл? Ной задумался. Потом медленно кивнул. — Это рискованно, но теоретически возможно. Чип Джейка может действовать как энергетический вампир. Он вытянет силу из осколка, и тот разрушится сам. — А что будет с чипом? — спросил Джейк. — Он перегреется. Возможно, выйдет из строя. Ты потеряешь усиленные рефлексы и способность генерировать энергию. — Но я останусь жив? — Да. — И Джия? — Тоже. Джейк посмотрел на меня. В его глазах не было колебаний. — Делайте, — сказал он. — Я согласен. — Джейк, — я взяла его за руку. — Ты понимаешь, что это значит? Ты станешь обычным. Без чипа. Без сверхспособностей. — Я всегда был обычным, — он пожал плечами. — Чип просто помогал притворяться. — Но твоя сила... — Моя сила — не в чипе, Джия. Моя сила — в тебе. В любви. В команде. Я справлюсь. Мы справимся. — Ты идиот, — прошептала я. — Я знаю. — Он улыбнулся. — Но я твой идиот. Мы обнялись при всех — при Трое, Эмме, Ною, Орионе — и никто не сказал ни слова. Потому что все понимали: мы стоим на пороге чего-то важного. Не просто операции — а перемен. В нас. В наших отношениях. В нашей судьбе. — Когда начнём? — спросил Джейк. — Завтра утром, — ответил Ной. — Вам обоим нужно выспаться. — Я не засну, — признался Джейк. — Тогда просто посидите вместе, — предложила Эмма. — Иногда тишина лечит лучше любого снотворного. --- Мы сидели на крыше. Той самой, где всё началось. Где Джейк впервые сказал мне, что не хочет жить в мире без меня. Где я впервые увидела его настоящего — без маски, без шуток, просто испуганного мальчика, который потерял всё, но нашёл меня. — Страшно? — спросила я. — Очень, — ответил он. — А тебе? — Тоже. Но не за себя. За тебя. — Не бойся, — он взял мою руку. — Чип — это просто железка. Без него я останусь собой. — А если нет? Если без чипа ты вернёшься к тому мальчику, который прятал боль за шутками? Который не знал, как плакать? — Тогда ты научишь меня, — он посмотрел на звёзды. — Джия, ты научила меня многому. Смеяться по-настоящему. Любить без страха. Быть собой. Научишь и плакать. — Я сама не умею, — призналась я. — А мы научимся вместе. Как всему остальному. Я прижалась к его плечу. Ветер трепал волосы, внизу шумел город, и мне казалось, что весь мир замер в ожидании. Завтрашнего дня. Операции. Исхода. — Джейк? — позвала я. — М-м? — Что бы ни случилось завтра... я люблю тебя. Запомни это. Если чип выжжет часть твоей памяти — запомни, что ты любим. Что ты нужен. Что без тебя я не я. — Я запомню, — он поцеловал меня в макушку. — Даже если сотрут всё, я запомню твой голос. Твой запах. Твою улыбку. Ты — моя память, Джия. И тебя никто не украдёт. Мы сидели на крыше до рассвета. Смотрели, как ночь уступает место утру, как звёзды гаснут одна за другой, как город просыпается и начинает новый день. И я знала: что бы ни случилось в операционной, мы уже победили. Потому что нашли друг друга. Потому что стали семьёй. Потому что наша любовь — сильнее любого кристалла, чипа или «Голода». «Завтра, — думала я, — завтра мы начнём новую жизнь. Без чипа. Без чужого кристалла. Только мы. И наша любовь. Этого достаточно». — Джия, — Джейк прервал мои мысли. — Ты готова? — Готова, — ответила я. — А ты? — Родился готовым, — он усмехнулся. — Просто не знал об этом. — Идиот. — Я знаю. Мы спустились с крыши и пошли в лазарет. Навстречу новой жизни. Или новой битве. Но теперь нас это не пугало. Потому что мы были вместе. --- Операция началась в восемь утра. Ной и Орион стояли у стола с инструментами — скальпелями, зажимами, какими-то странными приборами, которые светились синим. Джейк лежал на койке, подключённый к датчикам, я — рядом, держа его за руку. — Начнём, — сказал Ной. — Джия, ты будешь моими глазами. Когда я начну активировать чип, следи за своим кристаллом. Если осколок «Голода» начнёт расти — говори сразу. — Поняла. — Джейк, — Ной повернулся к нему. — Будет больно. — Я привык, — ответил Джейк, сжимая мою руку. — Джия, не отпускай. — Не отпущу. Ной включил прибор. Я почувствовала, как чип в затылке Джейка загудел — тихо, на низкой частоте, как мотор старого автомобиля. Потом гул усилился, и Джейк застонал. — Терпи, — сказала я. — Терпи, пожалуйста. — Терплю, — выдавил он. Орион подошёл ко мне со сканером и направил его на грудь. На экране засветились два пятна — моё, зелёное, и чужое, фиолетовое. Осколок «Голода» пульсировал, как маленькое сердце. — Чип на 30% мощности, — сказал Ной. — Осколок реагирует. — Ещё, — попросила я. — 40%. Чип загудел громче. Джейк вцепился в край койки, его лицо побледнело, на лбу выступила испарина. Фиолетовое пятно на экране задрожало. — Он сжимается, — сказал Орион. — Работает. — 50%. — Джейк, — я сжала его руку. — Ты слышишь меня? Всё хорошо. Ты молодец. — Я знаю, — он улыбнулся сквозь боль. — Я всегда... молодец. — Не шути. — Не могу... без шуток... рассыплюсь. Фиолетовое пятно уменьшилось вдвое. Но зелёное — моё — тоже начало мерцать. — Кристалл Джии нестабилен, — сказал Орион. — Чип забирает энергию не только из осколка, но и из него. — Отключай! — крикнула я. — Не могу. Процесс запущен. Если прервать сейчас, осколок восстановится и будет ещё сильнее. — Тогда... тогда продолжай, — я чувствовала, как частота внутри меня скачет — 56, 84, 120, 90. — Я выдержу. — Джия, — Джейк повернул голову ко мне. — Не надо. Если твой кристалл... — А если твой чип расплавится? — перебила я. — Мы оба рискуем. Но мы рискуем вместе. Как всегда. — Ты невозможна. — Я знаю. Ной увеличил мощность до 60%. Чип загудел на пределе — я слышала этот звук даже не ушами, а костями. Джейк закричал — впервые за всё время, громко, отчаянно, как ребёнок, которого обидели. Но не отпустил мою руку. Фиолетовое пятно исчезло. — Осколок нейтрализован, — сказал Орион. — Отключай. Ной выключил прибор. Тишина. Джейк лежал с закрытыми глазами, бледный, как полотно. Я боялась, что он не дышит. — Джейк? — позвала я. — Джейк, открой глаза. Он открыл. Карие, усталые, но живые. — Привет, — прошептал он. — Я не умер? — Нет, — я заплакала. Впервые за долгое время — не сдерживаясь, не контролируя, просто разрешив себе быть слабой. — Ты живой. — А ты плачешь, — он улыбнулся. — Я никогда не видел, как ты плачешь. — Первый раз, — я вытерла слёзы. — И последний. — Не обещай, — он притянул меня к себе — слабо, но настойчиво. — Плачь, когда хочется. Это полезно. Ной сказал. — Ной — врач, а не жрец. — Я — твой жрец, — Джейк поцеловал меня в лоб. — И я говорю: плачь. Это не слабость. Это сила. Сила чувствовать. Я заплакала снова — от облегчения, от усталости, от любви. И он держал меня, гладил по спине, шептал что-то невнятное, и я чувствовала, как пустота внутри меня заполняется. Не кристаллом — им. Нами. — Операция завершена успешно, — сказал Ной, отходя от стола. — Чип Джейка отключился. Осколок «Голода» уничтожен. Кристалл Джии стабилен. — А воспоминания? — спросила я. — Те, что были украдены — не вернутся, — мягко ответил Ной. — Но новые вы создадите сами. — Мы уже создаём, — сказал Джейк. — Каждый день. — Тогда у вас всё впереди, — Ной улыбнулся — редкость для него. — Отдыхайте. Вы это заслужили. --- Мы остались вдвоём в лазарете. Джейк спал — крепко, без снов, как ребёнок. Я сидела рядом, держа его за руку, и слушала, как бьётся его сердце. Ровно, спокойно. Без чипа. Обычное человеческое сердце. — Ты теперь обычный, — прошептала я. — Как я. Как все. — Обычный — это скучно, — пробормотал он спросонья. — Я буду исключительным. Ради тебя. — Идиот. — Твой идиот, — он открыл глаза. — Джия? — Да? — А ты помнишь, как мы впервые встретились? Я закрыла глаза, пытаясь вызвать в памяти ту картинку. Академия. Тренировочный зал. Парень с дурацкой улыбкой, который уронил меч и сказал «меч решил вздремнуть». — Помню, — я улыбнулась. — Ты уронил меч. — А ты сказала: «Ты будешь моим спарринг-партнёром. Постарайся не умереть». — И ты засмеялся. — Я влюбился, — поправил он. — В ту же секунду. Просто не знал этого. — А теперь знаешь? — Теперь знаю, — он сжал мою руку. — И буду знать всегда. Даже если потеряю память, даже если чип выжжет мне мозги. Я буду помнить твой голос. Твои глаза. Твою улыбку. — Ты слишком романтичен для человека, который ест батончики на полу. — Романтика и батончики не исключают друг друга. — Это мы ещё проверим. — Проверяй, — он улыбнулся. — У нас вся жизнь впереди. Вся жизнь. Какое странное, невероятное, прекрасное слово. Я поцеловала его в губы — легко, как обещание. И он ответил — устало, но счастливо. И мне показалось, что в этот миг все звёзды на небе зажглись ярче. Для нас. В честь нас. — Спи, Джейк, — сказала я. — Завтра будет новый день. — А что завтра? — Завтра мы начнём жить. По-настоящему. Без чипа, без «Голода», без кристаллов. Просто мы. И наша любовь. — Звучит как план, — он закрыл глаза. — Хороший план. — Я всегда хорошие планы делаю. — Знаю, — прошептал он, засыпая. — Ты — моя лучшая стратегия. Я сидела рядом, смотрела на его спящее лицо и чувствовала, как внутри меня всё затихает. Частота — 56 ударов. Ровно, спокойно. Кристалл — стабилен. Память — не вся, но самая важная — осталась. Он. Остался. И этого было достаточно. Конец восьмой главы. --- В девятой главе: Жизнь после операции — Джейк адаптируется к обычной жизни без усиленных рефлексов, Джия помогает ему не падать духом. «Голод» объявляет перемирие — неожиданное предложение о мире. Команда разделяется: верить или нет? Первый спокойный ужин всей командой за долгое время — и разговор о том, что будет, когда всё закончится.