The heart under the helmet

Сердце под шлемом Глава 9. Мир, которого мы не знали От лица Джии Моран --- Первое, что я услышала, проснувшись на следующее утро — храп. Громкий, раскатистый, с присвистом. Такой, от которого вибрировали стены и, казалось, сама реальность слегка подрагивала. Я открыла глаза и поняла, что Джейк спит на соседней койке, раскинувшись звездой, и издаёт звуки, которые Орион, вероятно, классифицировал бы как «биоакустическая аномалия». — Холлинг, — позвала я тихо. Храп продолжился. — Джейк! Он всхрапнул громче. — ХОЛЛИНГ, ЗАТКНИСЬ! — А? — он подскочил, чуть не свалившись с койки. — Что? Где «Голод»? Я готов! — «Голод» в твоих лёгких, — сказала я. — Ты храпишь как реактивный двигатель. — Я не храплю, — обиженно ответил Джейк, протирая глаза. — Я дышу с выражением. — Твоё выражение чуть не разбудило весь квартал. — Это был художественный свист. Я развиваю свои таланты. Я хотела съязвить в ответ, но заметила, что его лицо всё ещё бледное, а под глазами — тёмные круги. Вчерашняя операция вымотала его сильнее, чем он показывал. Чип отключился, и теперь его тело привыкало к новому состоянию — без усиленных рефлексов, без дополнительной энергии, просто Джейк. Обычный человек. — Как ты себя чувствуешь? — спросила я, садясь на край его койки. — Как выжатый лимон, который ещё и переехал каток, — честно ответил он. — Но жить можно. Голова немного кружится, и руки слегка дрожат. Ной сказал, что это нормально. Организм привыкает к отсутствию чипа. — Ты не жалеешь? — О чём? — Что согласился на операцию. Что потерял силу. Он посмотрел на меня долгим взглядом. В его глазах не было сожаления — только какая-то тихая, спокойная уверенность. — Джия, — сказал он. — Моя сила никогда не была в чипе. Она была в тебе. В команде. В том, что я делал не для себя, а для других. Чип просто помогал мне не умирать слишком быстро. Теперь я буду умирать медленнее — но только если ты будешь меня подстраховывать. — Я всегда подстраховываю. — Знаю. Поэтому я спокоен. Он улыбнулся, и я снова поразилась тому, как сильно изменился Джейк за последние недели. Из вечного клоуна, прячущего боль за шутками, он превратился в человека, который умел быть серьёзным, не теряя своей лёгкости. Он всё ещё шутил, но теперь в его шутках не было отчаяния — только жизнь. — Ладно, — я встала. — Завтрак. Омлет с маслом. Я тебе должна. — Должна? — За то, что спас меня. Снова. — Это была не я, — он покачал головой. — Это был чип. А чип теперь в прошлом. — Тогда я должна тебе за то, что ты согласился его отключить. — Принимается, — он с трудом поднялся, и я заметила, как его руки дрожат. — Но омлет буду делать я. Ты не умеешь. — Я умею! — Твои яичницы всегда подгоревшие с одной стороны и сырые с другой. Я видел. — Это стиль! — Это катастрофа, — он направился к двери, слегка пошатываясь. — Идём. Эмма, наверное, уже испекла блинчики. Мы пошли на кухню, и я смотрела на его спину — чуть сутулую, с выступающими лопатками. Он стал казаться меньше без чипа. Или это я стала больше? Наполнилась той силой, которую он мне передал? — Ты чего застыла? — спросил он, обернувшись. — Ничего. Просто думаю. — О чём? — О том, что мы всё правильно сделали. Он улыбнулся — не широко, не по-клоунски, а как-то по-домашнему. И я подумала, что эта улыбка стоит всех чипов на свете. --- Кухня встретила нас запахом ванили и кофе. Эмма стояла у плиты в фартуке с надписью «Самая лучшая тётя» (подарок её племянника) и переворачивала блинчики с такой грацией, будто это был боевой манёвр. Ной сидел за столом, уткнувшись в планшет, и что-то бормотал про «стабилизацию энергетических потоков». Орион пытался отличить сахар от соли и явно проигрывал в этом сражении. Трой стоял у окна, потягивая чёрный кофе, и смотрел на город. — А вот и наши герои, — сказала Эмма, заметив нас. — Как спалось? — Хорошо, — соврал я. Джейк храпел так, что я уснула только под утро, но говорить об этом не стоило. — А мне снились батоны с корицей, — заявил Джейк. — Они танцевали ламбаду. Это было жутко. — Тебе всегда снятся странные вещи, — заметил Ной, не отрываясь от планшета. — Зато не скучно. Мы сели за стол, и Эмма поставила перед каждым тарелку с блинчиками. Джейк схватил свой с такой жадностью, будто не ел неделю, хотя ужинал вчера за троих. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри разливается тепло — не от кристалла, а от чего-то более простого. От того, что мы вместе. Что все вместе. Что этот момент — обычный, будничный, с блинчиками и дурацкими шутками — возможно, самый ценный в моей жизни. — Джия, — Трой поставил чашку и повернулся к нам. — Ной получил новое сообщение от «Голода». Ложка замерла у моего рта. — Какое? — Они хотят перемирия, — сказал Ной, поднимая взгляд от планшета. — Полное прекращение атак. В обмен на... возможность переговоров. — Переговоров? — Джейк перестал жевать. — О чём? — О мире, — ответил Трой. — Они говорят, что устали воевать. Что их мир умирает, и они хотят найти способ сосуществовать с нашим. Не захватывая, а... договариваясь. — Вы верите им? — спросила Эмма. — Я верю данным, — сказал Ной. — Частота их сигнала изменилась. Она стала спокойнее, медленнее. Как будто... они действительно ищут мир, а не способ обмануть нас. — Или просто притворяются, — возразил Трой. — Чтобы мы опустили guard. — Нужно проверить, — я положила ложку. — Я могу встретиться с ними. Одна. — Нет! — хором сказали Джейк, Эмма и Трой. — Я не одна, — поправила я. — Я с кристаллом. И с вами на связи. Если они попытаются напасть, я открою портал и уйду. — А если не успеешь? — Джейк встал. — Джия, мы только что вытащили тебя из лап смерти. Я не позволю тебе снова рисковать. — А я не позволю тебе решать за меня, — я тоже встала. — Джейк, я понимаю, что ты волнуешься. Но это мой город. Моя планета. Моя ответственность. Если есть шанс закончить войну без крови — я должна его использовать. Он смотрел на меня долгим взглядом. В его глазах боролись страх и уважение. — Я пойду с тобой, — наконец сказал он. — Твой чип отключён. Ты не сможешь защитить себя. — А ты не сможешь защитить меня? — он поднял бровь. — Джия, я всегда прикрывал тебя. Теперь моя очередь быть прикрытым. — Это не игра. — Это жизнь, — он взял меня за руку. — И я хочу прожить её с тобой. Даже если буду просто стоять за спиной и держать фонарик. Я посмотрела на остальных. Трой хмурился, но не возражал. Эмма кивала, как будто одобряла. Ной что-то быстро печатал, проверяя варианты. Орион поднял голову и сказал: — Если Джейк пойдёт с Джией, их связь может стабилизировать её кристалл. Даже без чипа он — её якорь. — Решено, — сказала я. — Встреча завтра в полдень. На нейтральной территории. Старый склад в порту. — Мы будем на подстраховке, — сказал Трой. — Если что-то пойдёт не так — вмешаемся. — Если что-то пойдёт не так, — поправил Джейк, — вы нас спасёте. — Разница лишь в формулировке, — усмехнулся Трой. Мы доели блинчики, и я пошла готовиться к завтрашнему дню. Но перед этим заглянула в гостевой блок — проведать родителей. Мама сидела в кресле с вязанием, папа чинил старые часы, которые он привёз из дома. Они смотрели какой-то старый фильм по телевизору — чёрно-белый, с танцами и песнями. — Джия, — мама отложила вязание. — Ты какая-то взволнованная. — Завтра важный день, — я села на диван. — Встреча с «Голодом». Они предложили перемирие. — И ты веришь им? — папа отложил часы. — Не знаю. Но должна проверить. — Мы пойдём с тобой, — твёрдо сказал папа. — Нет, — я покачала головой. — Вы останетесь на базе. Это опасно. — А ты? — мама сжала мою руку. — Тебе не опасно? — Мне всегда опасно, — я улыбнулась. — Но я справляюсь. У меня есть команда. Есть Джейк. — Ты его любишь? — спросила мама прямо. — Да, — ответила я без колебаний. — Он хороший? — Лучший. Мама кивнула, и я увидела, как она украдкой вытирает слезу. — Тогда возвращайтесь оба, — сказала она. — Мы будем ждать. — Обязательно, — я поцеловала её в щёку и вышла. В коридоре меня ждал Джейк. Он прислонился к стене, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с лёгкой улыбкой. — Всё рассказала? — Не всё. — А что не рассказала? — Что боюсь, — призналась я. — Не за себя. За тебя. Без чипа ты уязвим. — А без тебя я никто, — он отклеился от стены и подошёл ближе. — Джия, мы команда. Мы справимся. Даже если я буду просто держать твою сумку. — У меня нет сумки. — Тогда буду держать тебя за руку. — Это сексизм? — Это забота, — он взял меня за руку. — Идём? Ной хочет ещё раз просканировать твой кристалл перед завтрашним днём. — Идём. Мы пошли в лабораторию, и я чувствовала, как его пальцы переплетены с моими. Тепло. Надёжно. Так, будто он — моя вторая половина, без которой я рассыплюсь. «Идиот, — подумала я. — Как же я тебя люблю». --- Ной провёл сканирование и остался доволен результатами. — Кристалл стабилен, — сказал он. — Частота 56 ударов. Осколка «Голода» не обнаружено. Ты в идеальной форме, Джия. — А Джейк? — спросила я. — Организм адаптируется, — Ной посмотрел на экран с показателями Джейка. — Рефлексы вернутся к норме через неделю-две. Сейчас он немного медленнее, чем обычный человек, но это временно. — Спасибо, Ной, — сказал Джейк. — Ты сделал всё, что мог. — Я сделал меньше, чем хотел, — Ной поправил очки. — Если бы я нашёл способ сохранить чип... — Не вини себя, — перебил Джейк. — Чип был бомбой замедленного действия. Рано или поздно он бы убил меня. А теперь я жив. И это главное. Ной кивнул, но я видела, как он расстроен. Для него каждая неудача — это личное поражение. — Идём, — я потянула Джейка за руку. — Оставим Ноя в покое. Ему нужно поработать. Мы вышли в коридор, и я спросила: — Ты правда не злишься на него? — На Ноя? — Джейк удивился. — За что? — За то, что не смог сохранить чип. — Джия, — он остановился. — Ной спас мне жизнь. Несколько раз. Я не могу злиться на него за то, что он не всемогущ. Никто не всемогущ. Даже ты. — Я знаю, — я опустила взгляд. — Тогда в чём дело? — Я боюсь, — снова призналась я. — Боюсь, что завтра что-то пойдёт не так. Что «Голод» обманет нас. Что ты пострадаешь. — Джия, — он поднял мой подбородок пальцем. — Посмотри на меня. Я посмотрела. — Я живу с семи лет с мыслью, что каждый день может стать последним, — сказал он. — Это не страх. Это привычка. Я привык быть на волосок от смерти. И знаешь, что я понял за это время? — Что? — Что самое страшное — не умереть. А умереть, не сказав главного. А главное я сказал. Тебе. И теперь мне всё равно, что будет завтра. Потому что сегодня я счастлив. — Ты идиот, — прошептала я. — Любимый идиот, — он поцеловал меня. В этот момент я забыла про «Голод», про перемирие, про страх. Был только он. Его губы, его руки, его сердце, которое билось в унисон с моим. — Завтра мы победим, — сказала я, когда он отстранился. — Или проиграем, — поправил он. — Но мы будем вместе. А это главное. Мы пошли ужинать, и я поняла, что впервые за долгое время не боюсь будущего. Потому что будущее — это мы. И оно уже наступило. --- Ужин был шумным. Эмма испекла пиццу — три огромных круга с разными начинками. Ной принёс свою любимую газировку и пил её прямо из бутылки, хотя Эмма просила использовать стаканы. Орион впервые попробовал оливки и заявил, что они «напоминают ему вкус родной планеты», хотя мы все подозревали, что он просто шутит. Трой рассказывал байки из своей службы в армии — не все смешные, но все захватывающие. Джейк сидел рядом со мной, положив голову мне на плечо, и иногда засыпал прямо за столом. Операция всё ещё давала о себе знать — он быстро уставал, и я ловила себя на том, что постоянно проверяю, дышит ли он. — Джия, — Эмма налила мне чай. — Ты волнуешься? — Всегда волнуюсь, — ответила я. — Это моя работа. — А как командир, я приказываю тебе расслабиться, — сказал Трой. — Хотя бы на один вечер. Завтра будет тяжёлый день. Тебе нужны силы. — Я в порядке. — Ты всегда в порядке, — вздохнула Эмма. — Но иногда можно быть не в порядке. Мы не сломаемся. Я посмотрела на неё, на Троя, на Ноя, на Ориона, на спящего Джейка. На этих людей, которые стали мне семьёй. На эту странную, шумную, нелепую семью, которая собирается за пиццей и обсуждает оливки. — Спасибо, — сказала я. — За всё. — Не за что, — ответил Трой. — Ты бы сделала то же самое. — Сделала бы, — кивнула я. Мы ели пиццу, смеялись над шутками Ноя (которые были на удивление смешными, если не вникать в формулы), спорили о том, какой фильм посмотреть вечером, и я чувствовала, как частота внутри меня успокаивается. 56 ударов. Ровно, мирно. «Мир, — подумала я. — Мы так долго воевали, что забыли, как он выглядит. А он — вот он. В этой комнате. В этих людях. В любви, которая нас связывает». — Джия, — Джейк проснулся и потянулся. — Я пропустил десерт? — Ты пропустил всю пиццу, — сказала Эмма. — Но я оставила тебе кусок. — Ты ангел, — он схватил пиццу и впился в неё зубами. — Не ангел, а повар-самоучка, — улыбнулась Эмма. Я смотрела на него — на его перепачканное томатным соусом лицо, на прилипший к щеке кусочек сыра, на счастливые глаза — и думала, что готова смотреть на это вечно. --- Вечером мы собрались в гостиной — смотрели старый фильм про роботов, который выбрал Орион. Фильм оказался ужасным — с плохими спецэффектами и нелепыми диалогами, но никто не жаловался. Потому что важно было не кино, а то, что мы вместе. Джейк уснул на диване, положив голову мне на колени. Я перебирала его волосы — мягкие, чуть влажные после душа, пахнущие кокосом. Он что-то бормотал во сне — неразборчиво, но мирно. — Он сильно изменился, — тихо сказала Эмма, сидящая рядом. — Раньше он никогда не спал при людях. Всегда был настороже, даже во сне. — Он доверяет нам, — ответила я. — Он доверяет тебе, — поправила Эмма. — Джия, ты сделала для него то, что никто не мог. Ты показала ему, что он не один. — Он и не был один. У него была команда. — Команда — это другое. А ты — это ты. Я посмотрела на спящего Джейка. На его расслабленное лицо, на лёгкую улыбку, застывшую на губах. Он выглядел моложе, когда спал. Почти как ребёнок. Тот самый мальчик, который потерял родителей и научился прятать боль. — Я люблю его, — сказала я. — Иногда мне страшно от того, как сильно. — Это нормально, — Эмма погладила меня по руке. — Любовь всегда немного пугает. Потому что ты даёшь кому-то власть над собой. Но если этот кто-то хороший — страх того стоит. — Он хороший, — я кивнула. — Лучший. — Тогда не бойся. Просто будь. Я кивнула и снова посмотрела на экран, где роботы сражались с инопланетянами. Фильм всё ещё был ужасным, но я смотрела на него с каким-то новым чувством — чувством покоя. «Завтра, — думала я, — завтра всё может измениться. Но этот вечер останется со мной навсегда». --- На следующее утро я проснулась рано. Джейк всё ещё спал на диване — кто-то (вероятно, Эмма) накрыл его пледом. Я тихонько встала, прошла в ванную, умылась, оделась в свою стандартную форму — чёрные леггинсы, флисовая куртка, высокие ботинки. Взглянула в зеркало. — Ты готова? — спросила я своё отражение. Отражение кивнуло. — Тогда вперёд. Я вышла в коридор и столкнулась с Ноем. Он выглядел так, будто не спал всю ночь — красные глаза, взъерошенные волосы, чашка кофе в дрожащей руке. — Ты в порядке? — спросила я. — Да, — он отхлебнул кофе. — Просто проверял данные. Сигнал «Голода» не изменился. Он всё ещё спокойный. — Ты им веришь? — Я верю цифрам, — ответил Ной. — А цифры говорят, что они не врут. По крайней мере, сейчас. — А вдруг они научились подделывать сигнал? — Тогда мы в ловушке, — он пожал плечами. — Но у нас нет выбора. Если есть шанс на мир, мы должны его использовать. — Ты прав, — я вздохнула. — Разбуди Джейка. Через час вылетаем. — Уже, — из гостиной показался заспанный Джейк. Волосы торчали во все стороны, на щеке — след от подушки, глаза сонные, но боевые. — Я готов. — Ты выглядишь как зомби, — сказала я. — Зомби, которые едят пончики, самые опасные, — он зевнул. — Идём завтракать? — Идём. На кухне уже были все. Эмма жарила бекон, Трой нарезал хлеб, Орион пытался взбить яйца венчиком и разбрызгал половину на столешницу. Гош, который уже выписался из лазарета, сидел в углу и чинил тостер. — Сегодня важный день, — сказал Трой, когда мы сели. — Джия, Джейк — вы главные. Мы — прикрытие. Если что-то пойдёт не так — уходите. Не геройствуйте. — Мы не геройствуем, — сказал Джейк. — Мы просто выживаем. — Это одно и то же, — усмехнулся Трой. Мы позавтракали в тишине. Каждый думал о своём — о предстоящей встрече, о возможном предательстве, о том, вернёмся ли мы все домой сегодня вечером. — Пора, — сказала я, когда часы показали одиннадцать. — Пора, — кивнул Трой. Мы вышли на посадочную площадку. Джет был уже готов — Ной проверил все системы, загрузил оружие и аптечку. — Я полечу с вами, — сказал он. — Буду держать связь с базой. — Хорошо, — кивнула я. — Остальные — ждите сигнала. Мы сели в джет. Я — за штурвал, Джейк — рядом, Ной — сзади. Двигатели загудели, и машина оторвалась от земли. — Страшно? — спросил Джейк, глядя на проплывающий внизу город. — Нет, — ответила я. — С тобой — нет. — Ты врёшь. — Немного. Он усмехнулся и взял меня за руку. — Я тоже боюсь, — признался он. — Но мы справимся. Как всегда. — Как всегда, — эхом отозвалась я. --- Старый склад в порту встретил нас запахом рыбы и сырости. «Голод» уже были там. Пятеро — жёлтоглазый, женщина с треснувшей бронёй, и трое других, которых я видела в прошлый раз. Они стояли в центре зала, не двигаясь, и их фиолетовые кристаллы пульсировали медленно, спокойно. — Джия Моран, — жёлтоглазый поклонился — неестественно, как будто забыл, как это делается. — Мы рады, что ты пришла. — Я пришла не ради радости, — ответила я, останавливаясь в десяти шагах от них. — Вы сказали, что хотите мира. Объясните. — Наш мир умирает, — начала женщина. — Мы питаемся эмоциями — страхом, болью, гневом. Но без живых существ эти эмоции иссякают. Наша планета опустела. Мы последние. — И вы хотите переселиться на нашу? — Мы хотим не переселиться, — жёлтоглазый покачал головой. — Мы хотим сосуществовать. Мы можем питаться не только негативными эмоциями. Нам подходят и позитивные — радость, любовь, счастье. Но мы не умеем их добывать. Мы забыли, как это — быть счастливыми. — Так научитесь, — сказал Джейк, выходя из-за моей спины. — Люди умеют быть счастливыми. Мы можем вас научить. — Научить? — женщина удивилась. — Разве счастью можно научиться? — Конечно, — Джейк пожал плечами. — Вот я, например, всю жизнь притворялся весёлым, пока не встретил Джию. Она научила меня настоящему счастью. Не тому, которое на показ, а тому, которое внутри. — Ты человек, — сказал жёлтоглазый. — Мы — нет. Мы не умеем чувствовать, как вы. — А вы попробуйте, — предложил Джейк. — Не поглощать чужие эмоции, а создавать свои. Поначалу будет трудно. Но потом — привыкнете. — Мы не можем, — женщина опустила голову. — Наши тела не приспособлены к этому. Мы — паразиты. Мы питаемся чужими чувствами, потому что своих у нас нет. — Тогда позвольте нам помочь, — я сделала шаг вперёд. — Мой кристалл может делиться энергией. Я могу дать вам немного своих эмоций — не забирая их обратно. Чтобы вы поняли, каково это — быть счастливыми. — Ты рисковала бы своей памятью ради нас? — жёлтоглазый смотрел на меня с недоверием. — Я уже рисковала, — ответила я. — И потеряла часть воспоминаний. Но это не остановило меня. — Почему? — спросила женщина. — Почему ты помогаешь врагам? — Потому что, — я посмотрела на Джейка, — я поняла: враги — это те, кого мы не пытались понять. А если попытаться — возможно, окажется, что мы не так уж отличаемся. Жёлтоглазый молчал долго, очень долго. Потом медленно кивнул. — Хорошо, — сказал он. — Мы согласны на перемирие. На время. Ты будешь делиться с нами своими эмоциями, а мы не будем нападать на людей. Если получится — мы найдём способ сосуществовать. Если нет... — Если нет, — перебил Джейк, — вы уйдёте. Добровольно. В свой мир. Без войны. — Добровольно, — эхом повторил жёлтоглазый. Я подняла руку. Зелёный свет заструился из моей ладони — мягкий, тёплый, как весеннее солнце. Я направила его к «Голоду», и они замерли, впитывая энергию. — Это радость, — сказала я. — Та, которую я чувствую, когда Джейк шутит. Даже если шутки глупые. — Эй! — возмутился Джейк. — Это любовь, — продолжила я. — Та, которую я чувствую к нему. К своей команде. К своей семье. — Джия, — прошептал Джейк. — Это спокойствие, — закончила я. — То, которое я чувствую сейчас, зная, что мы на правильном пути. Фиолетовые кристаллы «Голода» начали светиться — сначала тускло, потом ярче. Их цвет менялся — из фиолетового в синий, из синего в зелёный, из зелёного в золотистый. — Мы... мы чувствуем, — сказала женщина, и в её голосе впервые прозвучало удивление. — Это... тёплое. И светлое. — Это счастье, — ответила я. — Запомните его. Оно — ваше. Свет погас. «Голод» стояли неподвижно, переваривая новые ощущения. Жёлтоглазый посмотрел на меня — впервые без враждебности. — Мы не забудем, — сказал он. — Сегодня — перемирие. Завтра — возможно, мир. — Возможно, — кивнула я. — Мы дадим вам знать, — он поклонился снова — на этот раз более естественно. — Благодарю, Джия Моран. — Не за что, — ответила я. Они исчезли в фиолетовой вспышке — но на этот раз не угрожающей, а спокойной, почти мирной. — Получилось? — спросил Джейк, когда мы остались одни. — Получилось, — я улыбнулась. — Кажется. Ной вышел из укрытия с планшетом в руках. — Частота «Голода» стабилизировалась, — сказал он. — Она больше не агрессивная. Они действительно изменились. — Неужели они просто... не знали, каково это — быть счастливыми? — спросил Джейк. — Они тысячи лет питались страхом и болью, — ответила я. — Они забыли, что есть другие чувства. Мы напомнили им. — Ты напомнила, — поправил Джейк. — Я просто стоял и держал фонарик. — Ты держал меня за руку, — сказала я. — Это было важнее. Он улыбнулся, и я поцеловала его — прямо посреди склада, под взглядом Ноя, который делал вид, что увлечён планшетом. — Идём домой, — сказала я. — Идём, — ответил он. --- Джет летел обратно, и я смотрела на город, который с каждым днём становился мне всё роднее. — Джия, — сказал Ной из заднего кресла. — Я хочу тебя спросить. — Спрашивай. — Ты не боишься, что «Голод» обманет нас? Что они просто ждут момента, чтобы напасть? — Боюсь, — честно ответила я. — Но я также боюсь, что завтра пойдёт дождь. Это не мешает мне жить. — Ты изменилась, — заметил Ной. — Раньше ты всё просчитывала. А теперь... действуешь на эмоциях. — Потому что раньше я думала, что эмоции — это слабость, — сказала я. — А теперь знаю: это сила. Самая большая сила, которая у нас есть. — Ты права, — Ной кивнул. — Я тоже иногда забываю об этом. — Ты молодец, Ной, — сказал Джейк. — Не забывай. — Постараюсь, — улыбнулся Ной. Мы приземлились на базе, и нас встретили аплодисментами. Эмма плакала от облегчения, Трой хлопал по плечам, Орион пытался изобразить радость и получилось у него почти убедительно. Гош принёс пончики — целую коробку. — Вы сделали это, — сказал Трой. — Вы заключили мир с врагом, которого мы не могли победить. — Не мы, — поправила я. — Мы все. Без вас, без поддержки, без веры — у нас бы ничего не вышло. — Скромность — это хорошо, — усмехнулся Трой. — Но сегодня вы — герои. — Сегодня мы — семья, — сказал Джейк, обнимая меня за плечи. — А семья всегда побеждает. Мы пошли в столовую — праздновать. Эмма достала торт, Ной — шампанское (безалкогольное, по просьбе Троя), Орион принёс странный фрукт с неизвестной планеты, который оказался удивительно вкусным. Я сидела между Джейком и мамой, которая пришла с папой из гостевого блока. Мама держала меня за руку и улыбалась, папа рассказывал какую-то байку про завод, и все смеялись. — Джия, — Джейк наклонился к моему уху. — Ты счастлива? — Да, — ответила я. — А ты? — Безумно, — он поцеловал меня в щёку. — Спасибо. — За что? — За то, что не дала мне умереть. За то, что научила жить. За то, что ты есть. — Это ты научил меня, — возразила я. — Без тебя я до сих пор была бы ледяной королевой. — Ледяные королевы тоже нужны, — он улыбнулся. — Но я люблю тебя такой, какая ты есть. С льдинками и с оттепелями. — Идиот. — Я знаю. Я посмотрела на стол, где сидели мои друзья, моя семья, мой любимый человек. На их улыбки, на их смех, на их счастье. И подумала: «Вот он — мир, за который мы боролись. Не отсутствие войны, а присутствие жизни. Вот она — награда. Не медали и звания, а этот вечер. Эта пицца. Эти люди». — Джия, — мама погладила меня по руке. — Я горжусь тобой. — Спасибо, мам. — И Джейком тоже горжусь, — добавила она. — Хороший мальчик. Немного шумный, но хороший. — Он самый лучший, — сказала я. — Знаю, — мама улыбнулась. — Иди к нему. Вы заслужили немного времени вдвоём. Я подошла к Джейку, который в этот момент спорил с Орионом о том, можно ли считать пончик фруктом. — Пойдём, — сказала я, беря его за руку. — Куда? — На крышу. Посмотрим на звёзды. — А торт? — он посмотрел на недоеденный кусок. — Возьмём с собой. Мы вышли на крышу — ту самую, где всё началось. Сели на край, свесив ноги, и я положила голову ему на плечо. Звёзды горели ярко, город внизу шумел, вдалеке мигали огни порта. — Завтра начнётся новая жизнь, — сказала я. — Сегодня уже началась, — возразил он. — Просто мы этого не заметили. — Ты прав. — Я всегда прав, — он усмехнулся. — Ну, почти всегда. — Почти, — я поцеловала его в щёку. — Но в главном — да. Ты прав. — В чём главном? — В том, что любовь — это всё, что нам нужно. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела все звёзды вселенной. — Любовь — это ты, — сказал он. — А всё остальное — просто декорации. Мы сидели на крыше, смотрели на звёзды и ели торт, и я чувствовала, как частота внутри меня замирает на 56 ударах. Не потому что я успокоилась. А потому что я нашла свой ритм. Ритм жизни с ним. — Джейк? — позвала я. — М-м? — Ты боишься будущего? — С тобой — нет, — ответил он. — А ты? — Тоже нет. — Я взяла его за руку. — Потому что будущее — это мы. — Всегда? — Всегда. Он поцеловал меня — под звёздами, под шум города, под тихий смех, доносившийся из столовой, где наши друзья праздновали мир. Мир, который мы завоевали. Не оружием — любовью. И это была самая великая победа в нашей жизни. Конец девятой главы. --- В десятой главе: Новый этап — «Голод» начинает учиться быть счастливыми, Джия и Джейк помогают им адаптироваться. Но не все люди готовы принять бывших врагов. В городе растёт напряжение, и команде предстоит защищать «Голод» от тех, кто считает их монстрами. Первый серьёзный конфликт между долгом и моралью.