The heart under the helmet

Сердце под шлемом Глава 10. Чужие среди своих От лица Джии Моран --- Мир оказался хрупким, как мыльный пузырь. Мы заключили перемирие с «Голодом» три недели назад. Три недели тишины, спокойных патрулей, ночей без сирен. Три недели, за которые я успела соскучиться по адреналину — и испугаться этой скуки. Война была привычной. Мир — нет. «Голод» сдержал слово. Они не нападали, не захватывали людей, не сеяли панику. Они просто... существовали. Где-то на окраине города, в старых промышленных зонах, куда редко заглядывали люди. Их фиолетовые кристаллы больше не пульсировали тревожно — они горели ровным, спокойным светом, как ночники в детской. Ной каждые два дня проверял их сигнал. Частота оставалась стабильной — медленной, почти сонной. «Как у спящего младенца», — сказал он однажды, и это сравнение почему-то рассмешило Джейка до слёз. — Младенцы не светятся фиолетовым, — заметил Орион. — А ты проверял? — парировал Джейк. — У нас на планете младенцы светились голубым. Это был признак здоровья. — Вот видишь! Я же говорю — свечение нормально для младенцев. Они могли спорить часами. Я слушала и улыбалась, потому что это было так... обычно. Так мирно. Так похоже на жизнь, которой у нас никогда не было. Но сегодня мир дал трещину. --- Всё началось с сообщения от командора Шоу. Он вызвал нас на экстренный брифинг в девять утра. Это было странно — Шоу не любил появляться на базе без крайней необходимости. Он предпочитал командовать издалека, через зашифрованные каналы и посыльных в чёрных костюмах. Личное присутствие означало только одно: что-то пошло не так. — Садитесь, — сказал он, когда мы собрались в конференц-зале. Его лицо было напряжённым, под глазами залегли тени. — У меня плохие новости. — «Голод» напал? — спросил Трой, хватаясь за морфер. — Хуже, — Шоу нажал кнопку пульта, и на экране появились новости. Заголовки: «ИНОПЛАНЕТНЫЕ МОНСТРЫ В НАШЕМ ГОРОДЕ», «ПРАВИТЕЛЬСТВО БЕЗДЕЙСТВУЕТ», «ТРЕБУЕМ ИЗГНАТЬ ПРИШЕЛЬЦЕВ». — Информация о перемирии просочилась в прессу, — сказал Шоу. — Кто-то из ваших сотрудников, или из моих, или просто случайный свидетель рассказал журналистам о том, что «Голод» находится в городе и что вы, рейнджеры, заключили с ними союз. — Мы не заключали союз, — возразила я. — Мы заключили перемирие. Большая разница. — Для обывателя разницы нет, — отрезал Шоу. — Они видят: монстры, которых раньше показывали в новостях как врагов, теперь живут среди нас. И рейнджеры, которые должны были их уничтожить, вместо этого пьют с ними чай. — Мы не пьём чай! — возмутился Джейк. — Это метафора, Холлинг. — Плохая метафора. Шоу проигнорировал его и продолжил: — Сегодня утром у здания мэрии прошёл митинг. Около трёхсот человек требовали изгнать «Голод» из города. Некоторые — уничтожить. К вечеру толпа может вырасти до тысячи. Если мы не предпримем меры, ситуация выйдет из-под контроля. — Какие меры? — спросила Эмма. — Либо вы убеждаете «Голод» покинуть город, — Шоу загнул палец, — либо вы убеждаете людей, что они не опасны. — И то, и другое невозможно, — сказала я. — «Голод» не выживет в своём мире — он умирает. А люди не поверят нам, потому что боятся. — Тогда найдите третий вариант, — Шоу встал. — У вас есть два дня. Потом я буду вынужден отдать приказ о ликвидации. Не я — те, кто надо мной. Понимаете? — Понимаем, — кивнул Трой. Шоу ушёл, оставив нас в тишине. — Он блефует? — спросил Джейк. — Нет, — ответила я. — Он никогда не блефует. — Тогда у нас два дня, чтобы спасти «Голод» от людей и людей от «Голода». — Звучит как план, — Трой потёр переносицу. — Джия, ты лучше всех знакома с ними. Ты и Джейк. Вам идти на переговоры. — Мы? — я подняла бровь. — Вы — их единственный контакт. Они доверяют вам. А вы доверяете им? — Я доверяю их желанию выжить, — ответила я. — Это сильнее любой лжи. — Тогда идите. Узнайте, могут ли они покинуть город хотя бы временно. Или спрятаться. Или изменить свой облик, чтобы не пугать людей. — Они не могут менять облик, — сказал Ной. — Их броня — часть их тел. Как кожа у нас. — Тогда придумайте что-то ещё, — Трой посмотрел на меня. — Джия, я знаю, что это тяжело. Но если мы не найдём выход, «Голод» погибнет. И люди погибнут, когда они начнут защищаться. Это будет война на уничтожение с обеих сторон. — Я поняла, — я встала. — Джейк, пойдёшь со мной? — Всегда, — он взял меня за руку. Мы вышли из конференц-зала и направились к выходу. — Джия, — окликнула меня Эмма. — Будьте осторожны. — Мы всегда осторожны, — ответила я. — Нет, — она покачала головой. — Вы всегда безрассудны. Это разные вещи. — Тогда будем безрассудны, но с умом, — сказал Джейк. — Это оксюморон. — Это наш стиль. Эмма вздохнула, но улыбнулась. Мы вышли на посадочную площадку, сели в джет и полетели к окраине города — туда, где обосновался «Голод». --- Старый цементный завод, где поселились пришельцы, выглядел мрачно даже днём. Ржавые конструкции, битое стекло, запах сырости и плесени. Но внутри было чисто — «Голод» поддерживали порядок с педантичностью, которой позавидовал бы любой домохозяйка. Нас встретила женщина с треснувшей бронёй. Её звали... у них не было имён, как у людей. Но Джейк называл её «Синяя», потому что её кристалл стал голубоватым после того, как она впервые попробовала счастье. — Джия, Джейк, — она поклонилась. — Мы не ждали вас сегодня. — У нас проблема, — сказала я. — Люди узнали, что вы здесь. Они боятся. Они требуют, чтобы вы ушли. Синяя замерла. — Мы не можем уйти, — сказала она. — Наш мир мёртв. — Я знаю. Но если вы останетесь — люди могут напасть. Вы будете защищаться, они погибнут. Потом придут ещё люди. Война начнётся снова. — Мы не хотим войны. — Я знаю. Но страх сильнее желания. Люди боятся того, чего не понимают. А они вас не понимают. — Что нам делать? — в зал вошёл жёлтоглазый. Он выглядел... уставшим. Даже для существа, которое не спит и не ест, он выглядел измотанным. — Мы не хотим причинять вред. Мы хотим жить. Мирно. — Тогда позвольте нам помочь вам стать... понятнее, — сказал Джейк. — Люди боятся, потому что вы выглядите как монстры. Если вы позволите — мы покажем вас по телевизору. Расскажем, кто вы на самом деле. Что вы — беженцы, а не захватчики. — Нас показывали, — возразил жёлтоглазый. — Когда мы нападали. Люди видели нас в новостях. Они запомнили врага. — Тогда покажем вас по-новому, — сказала я. — Не в бою. А вот так — сидящими, разговаривающими, пытающимися понять. Может быть, люди увидят в вас не монстров, а... других. Похожих. — Мы не похожи на людей. — Вы похожи в главном, — сказал Джейк. — Вы хотите жить. Вы хотите быть счастливыми. Вы боитесь смерти. Это объединяет вас с нами больше, чем любые различия. Жёлтоглазый посмотрел на Синию. Она кивнула. — Хорошо, — сказал он. — Мы согласны. Покажите нас. Расскажите о нас. Если люди всё равно решат, что мы враги... тогда мы уйдём. В свой мёртвый мир. И умрём там. — Не умрёте, — твёрдо сказала я. — Мы не допустим. — Ты не можешь обещать этого, Джия Моран. — Могу. — Я посмотрела ему в глаза. — Я обещала защищать этот город. А теперь вы — часть этого города. Я буду защищать и вас. Он молчал долго, очень долго. Потом медленно кивнул. — Мы верим тебе, — сказал он. — Не потому что ты сильная. А потому что ты честная. — Спасибо, — ответила я. — Завтра мы приедем с камерами. Будьте готовы. — Мы всегда готовы, — усмехнулся жёлтоглазый. — У нас нет выбора. --- Мы летели обратно в тишине. Джейк сжимал мою руку, и я чувствовала, как его пальцы дрожат. — Ты боишься? — спросила я. — Да, — признался он. — Не за себя. За них. За то, что люди не поймут. За то, что мы не сможем их защитить. — Мы сможем. — Откуда ты знаешь? — Потому что мы рейнджеры, — ответила я. — Наша работа — защищать тех, кто не может защитить себя. Даже если эти «кто» — бывшие враги. — Красиво сказано, — он улыбнулся. — Но красивые слова не останавливают пули. — Останавливают, — возразила я. — Если в них верят. — А ты веришь? — Я верю в нас, — я посмотрела на него. — В команду. В любовь. В то, что мы сможем найти выход, даже когда кажется, что его нет. — Ты стала оптимисткой, — заметил он. — Раньше ты была пессимисткой. — Раньше я была одна, — ответила я. — А теперь у меня есть ты. И это меняет всё. Он поцеловал меня — быстро, почти украдкой — и я почувствовала, как частота внутри меня подскакивает до 64. Не от страха. От счастья. — Идиот, — сказала я. — Я знаю, — ответил он. --- Следующий день был самым длинным в моей жизни. Мы привезли на завод съёмочную группу — не журналистов, а операторов, которым доверял командор Шоу. Они установили камеры, свет, микрофоны. «Голод» сидел на скамейках — пятеро существ в чёрной броне, с фиолетовыми (уже с оттенком синего) кристаллами — и смотрели на оборудование с детским любопытством. — Они не кусаются? — спросил оператор, косясь на Синию. — Они не едят, — ответил Джейк. — Они питаются эмоциями. Так что если вы будете бояться — они станут сильнее. Оператор побледнел. — Шучу, — добавил Джейк. — Они теперь питаются счастьем. Будьте счастливы — и всё будет хорошо. Оператор не выглядел убеждённым, но кивнул. — Начинаем через пять минут, — сказал режиссёр, маленький нервный человечек в очках. — Текст у вас есть? — Мы будем импровизировать, — сказала я. — Импровизировать? — он ужаснулся. — Это же прямой эфир! — Тем лучше, — ответила я. — Люди увидят, что мы не прячемся за заученными фразами. Режиссёр хотел возразить, но я посмотрела на него так, что он передумал. — Пять минут, — повторил он и ушёл настраивать свет. — Джия, — Джейк подошёл ко мне. — Ты уверена? — Нет, — честно ответила я. — Но мы должны попробовать. — Я рядом, — он взял меня за руку. — Что бы ни случилось. Я кивнула и шагнула в свет софитов. — Добрый вечер, — сказала я в камеру. — Меня зовут Джия Моран, я жёлтый рейнджер Мегафорс. Со мной — мой напарник, чёрный рейнджер Джейк Холлинг. Сегодня мы хотим познакомить вас с теми, кого вы привыкли считать врагами. Камера медленно проехала по лицам «Голода». Они сидели неподвижно, но я видела, как их кристаллы пульсируют — медленно, спокойно. — Их называют «Голод», — продолжила я. — Они пришли из другого мира — мёртвого, пустого, где нет жизни. Они искали новый дом. И нашли наш. — Но они не хотели его завоевать, — добавил Джейк. — Они хотели выжить. Они не умели просить — только брать силой. Но теперь они учатся. Учатся просить. Учатся быть мирными. — Три недели назад мы заключили перемирие, — сказала я. — С тех пор не было ни одного нападения, ни одного захвата, ни одной жертвы. «Голод» сдержал слово. — Но не все люди готовы принять их, — сказал Джейк. — Мы понимаем страх. Мы сами боялись их. Но страх — это не повод для ненависти. Страх — это повод узнать друг друга лучше. — Сегодня, — я подошла к жёлтоглазому, — я хочу, чтобы вы услышали их голос. Не через наши фильтры. А напрямую. Я протянула ему микрофон. Жёлтоглазый посмотрел на меня, потом на камеру. — Мы — не чудовища, — сказал он. Его голос звучал хрипло, непривычно — он явно не привык говорить на публику. — Мы — беженцы. Мы потеряли дом, семьи, будущее. Мы хотим лишь одного — покоя. Мы не просим многого — только право жить. Мирно. Рядом с вами. — Мы знаем, что выглядим устрашающе, — добавила Синяя. — Но мы не можем изменить свою внешность. Это — наше тело. Как у вас — кожа, волосы, глаза. Мы такие, какие есть. — Мы готовы учиться, — сказал третий «Голод», тот, что всегда стоял слева. — Мы готовы работать, помогать, защищать ваш город. Мы можем быть полезными. Мы умеем строить — наш мир был полон чудес технологий. — Дайте нам шанс, — закончил жёлтоглазый. — И вы увидите — мы не враги. Мы — такие же, как вы. Просто другие. Я забрала микрофон. — Вот они, — сказала я в камеру. — Не монстры, не захватчики. Просто другие. Другие, которые хотят жить. Как мы. Как вы. — Если вы хотите узнать о них больше, — добавил Джейк, — пишите нам. Спрашивайте. Мы ответим на все вопросы. Но не требуйте их изгнания. Не требуйте смерти. Потому что смерть — это не решение. Это поражение. — Мы — рейнджеры, — сказала я. — Мы защищаем всех. Даже тех, кто когда-то был врагом. — Даже тех, кого вы боитесь, — добавил Джейк. — Потому что страх — это не приговор. Страх — это вызов. А вызовы мы принимаем. Режиссёр махнул рукой — стоп. — Готово, — сказал он. — В эфир пойдёт через час. — Спасибо, — я выдохнула. — Вы хорошо поработали. — Это вы хорошо поработали, — он покачал головой. — Я никогда не видел, чтобы кто-то так говорил с камерой. Будто с другом. — Они и есть друзья, — сказал Джейк, кивнув на «Голод». — Просто мы не сразу это поняли. --- Эфир вызвал шквал эмоций. Соцсети взорвались. Кто-то писал слова поддержки — «Дайте им шанс», «Они тоже живые», «Спасибо, рейнджеры, за вашу работу». Кто-то требовал крови — «Монстры должны умереть», «Они обманут вас, как только вы отвернётесь», «Рейнджеры предали нас». Митинг у мэрии не разошёлся. Наоборот — к вечеру людей стало больше. Около двух тысяч. Они держали плакаты с надписями «НЕТ ПРИШЕЛЬЦАМ», «ЧУЖИЕ — ВОН», «СПАСИТЕ НАШИХ ДЕТЕЙ». — Что будем делать? — спросил Трой, глядя на экран, где транслировали митинг. — Пойдём туда, — сказала я. — Поговорим с людьми лицом к лицу. — Это опасно, — заметила Эмма. — Война тоже опасна, — ответила я. — Но мы же не прятались от «Голода». — Люди страшнее, — тихо сказал Джейк. — Потому что они действуют от страха. А страх непредсказуем. — Тем более нужно идти, — я встала. — Джейк, ты со мной? — Всегда. — Остальные — на подстраховке. Но не вмешивайтесь, если не будет прямой угрозы. Мы должны показать, что мы — не враги. — А если нападут? — спросил Ной. — Тогда защищайтесь, — ответила я. — Но не нападайте первыми. Мы вышли на улицу. Толпа у мэрии гудела как растревоженный улей. Люди кричали, размахивали плакатами, некоторые бросали камни в сторону полицейских оцеплений. — Подождите здесь, — сказала я Ною и Ориону. — Мы с Джейком подойдём ближе. — Джия, — Ной схватил меня за руку. — Будьте осторожны. — Всегда, — я улыбнулась и шагнула вперёд. Мы прошли сквозь полицейский кордон — офицеры знали нас и пропустили без вопросов. И оказались перед толпой. Люди замерли. — Это она, — кто-то крикнул. — Рейнджер, который защищает монстров! — Я защищаю всех, — громко сказала я. — Это моя работа. — Ты предала нас! — женщина в красной куртке бросила в меня пустую бутылку. Она упала в двух шагах, не долетев. — Я не предавала, — я не отступила. — Я заключила перемирие, чтобы спасти жизни. Ваши жизни. И их жизни. — Они монстры! — закричал мужчина с плакатом. — Они поглощали людей! Они убивали! — Да, — признала я. — Они делали это. Потому что не знали другого способа выжить. Теперь они знают. Они учатся быть мирными. Дайте им шанс. — А кто даст шанс нашим семьям? — крикнула пожилая женщина. — Моя племянница была среди тех, кого они захватили. Она до сих пор не пришла в себя! — Я понимаю ваш страх, — я посмотрела на неё. — Я сама боялась. Но страх не должен управлять нами. Мы должны управлять страхом. — Красивые слова, — мужчина с плакатом сплюнул. — А когда они снова нападут, ты будешь говорить то же самое? — Они не нападут, — твёрдо сказала я. — Я ручаюсь за них своей жизнью. — Своей? — он усмехнулся. — А нашей? Кто ручается за нашу? — Я, — сказал Джейк, выступая вперёд. — Мы, рейнджеры, ручаемся за вас. Всегда. И сейчас — тоже. — Вы не сможете защитить нас от них! — крикнула женщина в красной куртке. — Смогу, — я сделала шаг к ней. — Потому что я сильнее их. И потому что я не одна. Я подняла руку — и зелёный свет заструился из моей ладони. Не угрожающе, а мягко, как лунный свет. — Это — сила, которую я получила от кристалла, — сказала я. — Такие же кристаллы есть у них. Такие же — у меня. Мы связаны. Если они нападут — я почувствую. И остановлю. — А если не успеешь? — спросил кто-то из толпы. — Успею, — ответила я. — Потому что я — рейнджер. И потому что я не позволила погибнуть ни одному человеку за три недели перемирия. И не позволю дальше. Толпа затихла. Я видела в их глазах страх, недоверие, но и что-то ещё. Надежду. — Мы не просим вас любить их, — сказал Джейк. — Мы просим не убивать. Не требовать их смерти. Дайте им время. Дайте нам время. Мы докажем, что мир возможен. — А если нет? — спросила пожилая женщина. — Если нет — мы сами отправим их обратно, — ответил Джейк. — Обещаю. — Слово рейнджера? — спросил мужчина с плакатом. — Слово человека, — ответил Джейк. — Этого достаточно? Мужчина посмотрел на него долгим взглядом, потом медленно кивнул. — Достаточно, — сказал он. — Но мы будем следить. Мы все будем следить. — Следите, — я кивнула. — Это ваше право. А наше право — защищать. Толпа начала расходиться. Не сразу, не дружно — но люди уходили. Кто-то всё ещё кричал, кто-то плакал, кто-то молча стоял, но оцепление больше не пытались прорвать. — Получилось? — спросил Джейк, когда мы остались вдвоём на пустой площади. — Не знаю, — ответила я. — Но, кажется, они услышали. — Ты была великолепна, — он взял меня за руку. — Такая... командирская. — Я всегда командирская. — Сегодня — особенно. Я улыбнулась, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Но внутри было тепло — не от кристалла, от того, что мы сделали. Мы остановили войну. Ещё одну. Хотя бы на время. --- Через два дня «Голод» пришёл к нам с ответным предложением. Жёлтоглазый (которого Джейк теперь называл «Солнышко», чем приводил в бешенство) явился на базу лично — без оружия, без брони (насколько это было возможно), с белым флагом в руке. — Мы хотим работать, — сказал он, когда мы собрались в ангаре. — Мы хотим быть полезными. Люди ненавидят нас за то, что мы паразиты. Докажем, что мы не только брать, но и давать умеем. — Что вы можете дать? — спросил Трой скептически. — Знания, — ответил жёлтоглазый. — Наш мир был технологически развит. Мы умеем строить генераторы чистой энергии, очищать воду, лечить болезни. Мы можем поделиться этим с вами. — В обмен на что? — спросила Эмма. — Ни на что, — он удивился. — Это дар. Бесплатный. В знак доброй воли. — Никто ничего не дарит бесплатно, — сказал Трой. — Мы дарим, — жёлтоглазый посмотрел на меня. — Джия научила нас, что счастье — это не товар. Его нельзя продать или купить. Его можно только разделить. — Красиво, — усмехнулся Джейк. — Но люди могут не поверить. — Пусть проверят, — предложил жёлтоглазый. — Дайте нам маленький проект. Мы построим что-нибудь полезное. Если получится — доверие появится. — Что вы можете построить? — спросил Ной, который уже достал блокнот. — Очистные сооружения, — ответил жёлтоглазый. — Мы видели, как загрязнена ваша река. Мы можем сделать её чистой за месяц. — За месяц? — Ной поднял брови. — Учёные бьются над этим десятилетиями. — У вас другие технологии, — жёлтоглазый пожал плечами. — У нас — другие. Трой посмотрел на меня. — Что думаешь? — Дай им шанс, — сказала я. — Худшее, что может случиться — они провалят проект. Лучшее — они спасут реку и завоюют доверие людей. — Рискованно, — заметил Трой. — Но риск оправдан, — ответила я. — Мы рискуем каждый день. Рискнули, когда доверились им. Не ошиблись. — Не ошиблись, — согласился Трой. — Ладно. Пусть попробуют. Но под наблюдением. Ной, ты будешь контролировать процесс. — Я? — Ной поперхнулся. — Я — учёный, а не надзиратель. — Ты — и то, и другое, — усмехнулся Трой. — Справляйся. — Я помогу, — сказал Орион. — Мне интересны их технологии. — Тогда решено, — Трой повернулся к жёлтоглазому. — Начинайте завтра. Материалы предоставим. Если всё получится — будем говорить о долгосрочном сотрудничестве. — Получится, — сказал жёлтоглазый. — Мы не подведём. Он поклонился и вышел. — Он стал почти человеком, — заметил Джейк, глядя ему вслед. — Он учится, — ответила я. — Как и мы все. --- Проект начался на следующее утро. «Голод» привёз на реку какие-то странные устройства — пульсирующие, сияющие синим светом. Они опустили их в воду, и через час анализ показал, что уровень загрязнения снизился на 20%. — Невероятно, — сказал Ной, глядя на показатели. — Они работают быстрее любых известных технологий. — Они работают на эмоциях, — объяснила Синяя, которая руководила процессом. — Мы вложили в устройства свою надежду. Надежду на мир, на будущее. Это чистая энергия. — Надежда? — Ной поправил очки. — Вы можете превращать надежду в электричество? — Мы превращаем её во всё, — ответила Синяя. — Наш мир был построен на чувствах. Мы утратили это умение, когда погрузились во тьму. Но теперь вспоминаем. Благодаря Джии. — Я лишь показала вам путь, — сказала я. — Вы идёте по нему сами. — Без тебя мы бы не попробовали, — возразила Синяя. — Спасибо. Я кивнула и отошла к берегу, где Джейк пытался наловить рыбы голыми руками — и, разумеется, безуспешно. — Не поймаешь, — сказала я. — Поймаю, — упрямо ответил он. — Вот-вот. — Ты пугаешь их своим шумом. — Я не шумлю, я дышу. — Ты дышишь как слон. — Слоны не ловят рыбу. — Никто не ловит рыбу голыми руками в грязной реке, — я вздохнула. — Джейк, прекрати. Ты промокнешь. — А ты меня высушишь, — он улыбнулся. — Я не фен. — Ты лучше. Ты — моё солнце. — Идиот, — я покачала головой, но внутри разлилось тепло. — Я знаю, — он вылез из воды, отряхнулся и обнял меня. Мокрый, холодный, но такой родной. — Ты меня насквозь промочил, — сказала я. — Теперь мы мокрые вместе, — он подмигнул. — Романтика. — Это не романтика, это хулиганство. — Какая разница? Главное, что весело. Я хотела ответить, но меня перебил крик: — Смотрите! Вода стала прозрачной! Я обернулась. Река, которая ещё час назад была мутной и грязной, теперь искрилась на солнце. Сквозь толщу воды было видно дно — камни, песок, даже маленькие рыбёшки, которые вернулись в очищенную среду. — Получилось, — прошептала я. — Получилось, — эхом отозвался Джейк. Люди на берегу — случайные прохожие, которые наблюдали за работой «Голода» — сначала молчали, потом начали аплодировать. — Они сделали это! — крикнул кто-то. — Они очистили реку! — Чудеса, — сказал пожилой мужчина с удочкой. — Я тридцать лет здесь рыбачу. Впервые вижу такую чистое воду. — Это не чудо, — ответил жёлтоглазый, стоящий по пояс в воде. — Это технология. И надежда. — Спасибо вам, — сказал мужчина. — Спасибо. Жёлтоглазый посмотрел на меня. В его глазах (желтых, вертикальных, всё ещё чужих) я увидела слёзы. Слёзы благодарности. — Мы не верили, что нас примут, — сказал он, когда мы остались вдвоём. — Думали, что люди будут ненавидеть нас вечно. — Ненависть не вечна, — ответила я. — Она уходит, когда приходит понимание. — Ты научила нас не только счастью, но и терпению, — он склонил голову. — Мы будем помнить это. — Просто живите, — сказала я. — И всё получится. Он кивнул и вернулся к работе. Я стояла на берегу, смотрела на чистую реку, на людей, которые улыбались, на «Голод», который трудился не покладая рук, и чувствовала, как частота внутри меня замирает на 56 ударах. «Мир, — подумала я. — Мы сделали это. Не сразу, не без боли, но сделали». — Джия, — Джейк подошёл и обнял меня за плечи. — Ты плачешь? — Вода попала в глаза, — соврала я. — Ты плачешь от счастья, — он поцеловал меня в висок. — Это разрешено. Я разрешаю. — Кто ты такой, чтобы разрешать? — Твой идиот, — он улыбнулся. — Твой любимый идиот. — Это правда, — я повернулась к нему. — Ты мой идиот. — И ты моя королева, — он поцеловал меня. — Ледяная королева, которая растаяла. — Только для тебя, — ответила я. — Только для меня, — эхом отозвался он. Мы стояли на берегу, обнявшись, и смотрели, как садится солнце. И мне казалось, что этот день — один из самых важных в нашей жизни. День, когда мы поняли, что мир — это не отсутствие войны. Мир — это умение прощать. Даже тех, кого считал врагом. --- Через неделю проект был завершён. Река стала чистой на всём протяжении. Рыба вернулась, люди — тоже. На берегах появились купальщики, рыбаки, дети с удочками. «Голод» стал местной достопримечательностью — к ним приходили смотреть, задавать вопросы, просить помощи. Жёлтоглазый дал интервью местному телеканалу. Синяя научилась печь печенье (у неё получалось плохо, но она старалась). Другие «Голод» помогали строить детские площадки, ремонтировать дороги, чинить крыши. Люди привыкали. Не все, не сразу — но большинство. А те, кто ненавидел, ушли в тень. Их голоса стали тише, плакаты — реже. Митинг у мэрии превратился в небольшую группку фанатиков, которых полиция разгоняла без особых проблем. — Ты сделала это, — сказал Трой, когда мы сидели в ангаре, подводя итоги. — Мы сделали, — поправила я. — Без тебя, без Эммы, без Ноя и Ориона — ничего бы не вышло. — И без него, — добавила Эмма, кивнув на Джейка, который спал на диване, уронив комикс на пол. — И без него, — согласилась я. — Что дальше? — спросил Ной. — «Голод» теперь часть города. Они хотят гражданства, прав, защиты. — Получат, — сказала я. — Но постепенно. Не сразу. Люди должны привыкнуть. — А если не привыкнут? — Привыкнут, — я посмотрела на спящего Джейка. — Если мы сможем привыкнуть к нему — к его шуткам, к его падениям, к его дурацким штанам с единорогами — то к чему угодно привыкнуть можно. — Это другое, — усмехнулась Эмма. — Джейка любят все. — Не все, — возразила я. — Но те, кто не любит — просто не знают его настоящего. Как и «Голод». Их нужно узнать. И тогда — полюбят. — Ты веришь в это? — спросил Трой. — Я верю в людей, — ответила я. — В их способность меняться. В их умение прощать. Я сама изменилась. И вы изменились. И они изменятся. — Ты стала философом, — заметил Ной. — Я стала счастливой, — поправила я. — Философия — это следствие. Мы рассмеялись, и смех разбудил Джейка. — Что? — он сел, протирая глаза. — «Голод» напал? — Нет, — сказала я. — Мир. Всё хорошо. — Тогда почему вы смеётесь? — Потому что мы счастливы, — ответила Эмма. — А меня не позвали? — он надул губы. — Ты спал, — сказала я. — Счастье не спит, — он подошёл и сел рядом. — Счастье — это когда ты рядом. — Опять философия, — вздохнул Ной. — Это любовь, — поправил Джейк. — А любовь — это главная наука. — Главная — математика, — возразил Ной. — Без любви математика — просто цифры, — сказал Орион, который до этого молчал. — А цифры холодные. Любовь тёплая. — Ты стал поэтом, — удивился Джейк. — Я стал человеком, — ответил Орион. — Благодаря вам. Мы сидели в ангаре, слушали шум города за стенами и чувствовали, как мир входит в равновесие. Не идеальный, не вечный — но настоящий. И этого было достаточно. Конец десятой главы. --- В одиннадцатой главе: «Голод» официально получает статус беженцев, но не все люди готовы принять это. Джия и Джейк сталкиваются с первым серьёзным испытанием их отношений — ревностью. Джейк проводит слишком много времени с Синей, помогая ей адаптироваться, а Джия чувствует себя забытой. Разговор на крыше, который всё меняет.