Призма

             Малфой-мэнор всегда был пропитан запахом старого пергамента и прохладного камня. Для Гермионы Грейнджер это место стало клеткой, пусть и позолоченной. Она сидела в библиотеке, погруженная в отчеты, когда дверь тихо скрипнула.       Драко вошел, не глядя на нее. Он больше не останавливался у её стола, чтобы предложить чай, не задерживал взгляд на её лице, изучая эмоции. Он прошел прямиком к камину, взяв со стола бокал огневиски.       — Ты поздно, — бросила Гермиона, не поднимая глаз от свитка.       — У меня были дела в Министерстве, — голос Драко был лишен привычной язвительности. Он был пуст.       Это «пусто» пугало её больше, чем любые их прошлые ссоры. Раньше каждый их ужин превращался в поле боя: он уколол — она парировала. Он пытался доказать, что этот брак может быть чем-то большим, а она — она мастерски отрицала любое тепло, которое он ей предлагал.       Гермиона подняла взгляд. Драко стоял у окна, глядя на темный сад. Его плечи, обычно напряженные от постоянной борьбы за её внимание, сейчас были опущены. Он выглядел... уставшим. Не просто физически, а глубоко, экзистенциально измотанным.       — Драко? — она нахмурилась. — У нас на завтра запланирован визит к Нарциссе. Ты не забыл?       — Я перенесу, — ответил он, даже не обернувшись. — Мне нужно уехать в поместье во Франции на пару недель. По делам.       Гермиона замерла. Впервые за два года их жизни этот ответ не был приглашением к спору. Это была констатация факта. Он уходил. Без обиды. Без просьб. Без попыток поймать её взгляд.       Она вспомнила, как месяц назад он подарил ей те редкие книги по древним чарам, которые она так долго искала. Она тогда ответила что-то сухое, сославшись на занятость. А он просто молча кивнул и вышел. Она ждала, что он вернется с колкостью, с требованием признания, но он просто... отступил.       — На две недели? — переспросила она, чувствуя странный холод в груди.       — Возможно, дольше, — он наконец посмотрел на неё. В его серых глазах больше не было огня. Там была только вежливая, пугающая пустота, с которой смотрят на незнакомцев. — Я уже подготовил бумаги для доступа к фондам, пока меня не будет. Тебе не о чем беспокоиться.       Он развернулся и вышел из комнаты, оставив Гермиону в тишине. И в этой тишине она впервые осознала оглушительный звук собственного одиночества, которое она сама же и построила.