Анатомия крови

После пар дождь усилился, превратившись в сплошную водяную стену, которая с шумом колотила по крыше крыльца. Студенты неохотно кутались в куртки, раскрывали зонты и разбегались в разные стороны. Рома стоял, засунув руки в карманы джинсов, и хмуро смотрел на серые лужи. Ночная травма после падения с элеватора всё ещё давала о себе знать глухой болью в плече, но куда сильнее болела голова. Он чувствовал себя загнанным в угол. Каждые пять минут в коридоре он натыкался то на Арсения, который провожал его долгим, полным тихой тоски взглядом, то на эту новую чистокровную девицу, Ангелину, чьи карие глаза сканировали его, словно товар на витрине. — Ну и погода, — Диана вы выскочила на крыльцо, весело встряхивая мокрой короткой стрижкой. С её спортивной куртки капала вода, но сама она буквально светилась оптимизмом и уютом. — Привет, Ромчик! Как твоё плечо? Родители не заметили, что ты немного хромаешь? — Привет, Диан. Нет, пронесло, списал всё на физкультуру, — Рома искренне улыбнулся подруге. В её компании он всегда чувствовал себя в безопасности. Диана была той самой стабильностью, в которой он сейчас отчаянно нуждался. Она была человеком — понятным, добрым, надёжным. Без клыков, без светящихся глаз, без пугающих тайн. — Вот и отлично, — Диана заботливо поправила воротник его толстовки. — Мы с Димой на машине, так что давай подбросим тебя и Машу до дома? А по дороге заедем за пиццей, устроим вечер кино у нас. Димка как раз нашёл какой-то старый детектив. — Отличная идея, — раздался сзади хмурый голос Димы. Высокий светловолосый парень подошёл к ним, крутя на пальце ключи от старой отцовской машины. Его серые глаза, обычно затуманенные какими-то своими мыслями, сейчас были прикованы к выходящим из дверей университета студентам. Дима то и дело бросал короткие взгляды на Рому, словно проверяя, всё ли с ним в порядке, но помалкивал. — Я только за, — Рома обернулся в поисках Маши. — Маш, ты как? Маша стояла чуть поодаль, нервно терзая ремешок своей сумки. Её длинные русые волосы слегка намокли от сырости, а голубые глаза были полны решимости и… злости. Она смотрела мимо Ромы, туда, где к выходу неторопливо спускались Арсений и Ангелина. Они шли рядом — два идеальных, неестественно красивых существа. Арсений, бледный, подтянутый, в расстёгнутом чёрном пальто, держал руки в карманах. Ангелина шла чуть позади, изящно покачивая бёдрами, её длинные тёмные волосы блестели от влаги, а на губах играла лёгкая, полупрезрительная усмешка. Когда они поравнялись с компанией Ромы, Арсений на секунду замедлил шаг. Его серо-голубые глаза встретились с карими глазами Ромы. В этом взгляде было столько сдерживаемой силы и одновременно мягкости, уважения к чужому страху, что Рома неосознанно сделал полшага вперёд, забыв, как дышать. Но Маша резко шагнула наперерез, буквально закрывая Рому своим телом. Она вскинула подбородок, глядя на Арсения со всей ненавистью, на какую была способна девятнадцатилетняя влюблённая девушка. С пятнадцати лет она была безответно влюблена в своего лучшего друга. Она терпела его вечные прогулки, его мальчишеские увлечения заброшками, его невнимательность — потому что знала, что Рома всегда возвращается к ней. Но этот бледный новичок… он за секунду разрушил всё. Маша чувствовала, что Рома ускользает, и её ревность требовала войны. — Нам пора, Ром, идём, — громко, с вызовом произнесла Маша, демонстративно хватая Рому за руку и переплетая свои пальцы с его. Арсений опустил взгляд на их соединённые руки. Его челюсть сжалась. Рома услышал, как блондин тихо, едва различимо для человеческого уха, рыкнул — глухой, собственнический звук, от которого по спине побежали мурашки. Но Арс сдержался. Он обещал брату не давить. Он развернулся и пошёл прочь, растворяясь в дожде. Однако Ангелина уходить не собиралась. Она остановилась прямо перед Машей, скрестив руки на груди. Её миловидное лицо озарилось прямолинейной, хищной улыбкой. Она сразу поняла, в какую игру играет эта русоволосая девчонка. — Какая трогательная сцена, — бархатным, чуть насмешливым голосом произнесла Ангелина, глядя Маше прямо в глаза. — Защищаешь свою собственность, милая? — Не твое дело, — огрызнулась Маша, чувствуя, как внутри всё закипает от высокомерия этой чистокровной вертихвостки. — Держи своего парня подальше от Ромы. Он странный, и вы оба нам здесь не нужны. Понятно? Ангелина не разозлилась. Напротив, её глаза карего цвета расширились от азарта. Эта прямолинейная, дерзкая человеческая девчонка забавляла её и манила одновременно. Ангелина шагнула ближе — так близко, что Маша почувствовала тонкий, дорогой аромат её парфюма с нотками лесных ягод и чего-то морозного. — Арсений мне не парень, — тихо, так, чтобы слышала только Маша, шепнула Ангелина, наклоняясь к её уху. — Но твой пыл мне нравится. Ты очень милая, когда злишься, русалка. Ангелина протянула руку и удивительно нежным, аккуратным движением заправила мокрую русую прядь Маше за ухо. Её пальцы были прохладными, словно лёд, но этот жест был настолько интимным и собственническим, что Маша буквально оцепенела. Румянец мгновенно залил её шею и щёки. Она хотела оттолкнуть вампиршу, но тело словно перестало слушаться. — Увидимся на занятиях, Машенька, — пропела Ангелина, одарив её долгим, многозначительным взглядом, и, развернувшись, лёгкой походкой направилась вслед за Арсением под проливной дождь, даже не раскрывая зонта. Маша стояла, тяжело дыша, и прижимала ладонь к горящему уху, куда только что коснулись пальцы Ангелины. Её трясло от смеси злости, смущения и какого-то странного, пугающего до глубины души трепета. — Маш? Ты как? — Рома обеспокоенно заглянул ей в лицо, мягко высвобождая свою руку из её мёртвой хватки. — Что она тебе сказала? — Ничего, — резко бросила Маша, отворачиваясь. В её душе бушевал шторм. Она посмотрела на Рому, потом на Диану, которая с улыбкой протягивала ей сухую салфетку, чтобы вытереть капли дождя с лица. — Ром, я уничтожу их. Они не сломают нашу жизнь. Я сделаю всё, чтобы этот Арсений даже близко к тебе не подошёл. Диана, стоявшая рядом, мягко рассмеялась, обнимая Машу за плечи: — Ну-ну, Машунь, тише. Не принимай ты её слова близко к сердцу. Обычная заносчивая девчонка из богатой семьи. Пойдём лучше в машину, Димка нас заждался. Ромка, бегом, а то простудишься со своими кудрями! Рома кивнул и побежал вслед за Дианой к машине, чувствуя, как внутри нарастает глухое предчувствие беды. Маша объявила войну, которую не сможет выиграть. Ведь она даже не подозревала, что борется не просто с заносчивыми богачами, а с существами, для которых человеческая жизнь — лишь миг. И хуже всего было то, что сам Рома, несмотря на весь свой страх, с каждым часом всё сильнее отчаянно хотел, чтобы Арсений снова поймал его.