Анатомия крови

Среда принесла временное затишье. Дождь прекратился, оставив после себя лишь тяжелые, серые тучи, низко зависшие над верхушками деревьев, и сырой, пронизывающий до костей туман. В университете Рома чувствовал себя как натянутая струна. Маша весь день ходила мрачнее тучи, демонстративно игнорируя любые разговоры о новеньких, а Ангелина, напротив, вела себя подчеркнуто вызывающе. Она то и дело проходила мимо их парты, обдавая Машу шлейфом своего морозного парфюма и бросая на неё долгие, собственнические взгляды, от которых бедная русоволосая девушка то бледнела, то заливалась густым румянцем. Арсений на занятиях не появился. Его место у окна пустовало, и Рома, поймав себя на том, что уже в десятый раз за лекцию оборачивается назад на пустую скамью, с досадой зарылся пальцами в свои угольно-черные кудри. Внутри него бушевал лесной пожар. С одной стороны, безопасная, привычная человеческая жизнь манила его назад, в уютные посиделки с Дианой и Димой. С другой — это пугающее, необъяснимое притяжение к блондину не давало дышать. Рома злился на себя, на свою слабость, на то, что его сердце предательски пропускало удар при одном воспоминании о серо-голубых глазах. Едва дождавшись окончания последней пары, Рома наскоро попрощался с друзьями, соврав, что ему нужно срочно помочь родителям по дому. Ему жизненно необходимо было остаться одному. Побыть там, где нет стен, давящих потолков и чужих взглядов. Рома сел на автобус и поехал к окраине городка — туда, где начинался вековой лес и раскинулось глубокое, окруженное мифами озеро. Он любил это место. Здесь, на стыке дикой природы и цивилизации, его непоседливая натура всегда находила покой. Сапоги мерно шуршали по влажной траве и опавшей хвое, пока парень пробирался сквозь туман к самой кромке воды. Воздух у озера был чистым, пахнущим озерной тиной, мокрой корой и подступающей вечерней прохладой. Рома подошел к раскидистой старой иве, чьи ветви свисали прямо к воде, и устало опустился на поваленное бревно. Он обнял свои колени, утыкаясь в них подбородком, и уставился на неподвижную гладь озера. — Эй! Паря, ты чего тут один сырость разводишь? — раздался вдруг из тумана громкий, раскатистый и удивительно жизнерадостный голос. Рома от неожиданности подпрыгнул на бревне чуть ли не на полметра, испуганно оборачиваясь. Из-за пелены тумана, со стороны лесной опушки, к нему уверенно шагал парень. Рома невольно округлил глаза, разглядывая незнакомца. Тот был просто огромным — под сто девяносто сантиметров роста, широкоплечий, плотного, слегка пухленького телосложения, но при этом двигался на удивление легко и споро. Копна темных кудрявых волос на его голове напоминала пушистое облако, а карие глаза смотрели тепло и с явным любопытством. Парень был одет в простую фланелевую рубашку в крупную клетку и потрепанные джинсы, а в руках держал массивную деревянную палку — видимо, нашел по дороге в лесу. — Извини, не хотел напугать! — незнакомец открыто и весело улыбнулся, обнажая ровные белые зубы. — Я тут это… гуляю. Охочусь на тишину, так сказать. Я Миша. — Рома, — на автомате представился парень, постепенно успокаиваясь. Этот огромный кудряш не выглядел опасным. От него веяло таким домашним уютом, теплом и выпечкой, что страх мгновенно испарился. — Ну, привет, Рома, — Миша без лишних церемоний подошел ближе и с глухим стуком уселся на то же бревно, отчего оно опасно затрещало. — Красиво тут, да? Только хмурый ты какой-то. Молодой, симпатичный, кудри вон какие знатные — а сидишь, будто у тебя любимую приставку отобрали. Случилось чего? Рома горько усмехнулся, ковыряя носком кроссовка мокрую землю. Ему вдруг отчаянно захотелось выговориться кому-то абсолютно чужому. Человеку, который не знает ни Машу, ни Диану, ни Арсения. Который не станет крутить пальцем у виска. — Да так… Запутался я, Миш. Понимаешь, в моей жизни появился один человек. Точнее… парень. И я, кажется, влюбился в него чуть ли не с первого взгляда. Глупо, да? Но дело в том, что он… он не такой, как все. Совсем не такой. Он пугает меня до чертиков. Я узнал о нем кое-что… из-за чего мне теперь хочется бежать от него без оглядки. И в то же время меня тянет к нему так, что выть хочется. Отрицаю всё, бегаю от него по коридорам, а сам только о нем и думаю. Миша слушал внимательно, не перебивая. Его карие глаза на секунду сузились, а чуткий нос оборотня уловил едва заметный, тонкий аромат морозных ягод и серебра, исходящий от куртки Ромы. Миша мгновенно всё понял. Перед ним сидел тот самый человеческий мальчик, из-за которого его названый деверь Арсений готов был вырвать себе сердце. Миша мягко улыбнулся, закинув руки за голову и переводя взгляд на озеро. — Знаешь, Ромка… Мир — штука сложная. И расы, виды, происхождение — это всё такая чушь, если честно, — Миша хохотнул, вспоминая их первые годы с Марком. — Я вот тебе одну историю расскажу. Из личного опыта, так сказать. Я сам парень простой, веселый, люблю природу, побегать по лесу, покушать сытно. А мой… ну, в общем, моя вторая половинка — парень из очень строгой, пафосной и, честно говоря, жутковатой семейки. Из тех, кто считает себя выше всех остальных на этой планете. Когда мы только познакомились, он мне показался холодным, заносчивым, да еще и со специфическими… эм… кулинарными вкусами. Я его боялся? О, еще как! Думал, прибьет меня и не поморщится. Рома удивленно поднял голову, внимательно вслушиваясь в слова огромного парня. — И что ты сделал? Сбежал? — Пытался! — весело признался Миша, пиная палкой камешек в воду. — Но любовь к человеку… ну, или к существу другой расы — это такая штука, которую логикой не проймешь. Если это твой человек, если твоя душа рядом с ним поет — какая разница, какие у него секреты за душой? Мой парень пошел против всей своей тиранической семейки ради меня. Сбежал из золотой клетки, бросил всё богатство, лишь бы быть со мной здесь, в этом глухом деревянном доме у озера. И знаешь что? Сейчас я понимаю, что его сила, которая раньше меня пугала — это моя главная защита. Он для всего мира может быть холодным монстром, а для меня он — самый нежный, заботливый и милый парень на свете, который по утрам мне блинчики жарит, хоть сам их и не ест. Рома замер, переваривая услышанное. Слова Миши попали в самую цель, растапливая толстый лед страха и отрицания в его груди. «Страх проходит, а любовь остается», — словно эхом отозвалось в его голове. Арсений ведь действительно спас его. Он рисковал раскрыть себя, рисковал своей тайной, лишь бы Рома не разбился. Он не причинил ему вреда. Напротив, его руки были самыми бережными на свете. — То есть… ты думаешь, стоит попробовать? — тихо, с надеждой в голосе спросил Рома, глядя на Мишу своими карими глазами. — Даже если это кажется полным безумием? — Думаю, безумие — это отказываться от счастья из-за глупых предрассудков и страха перед неизвестным, — Миша поднялся с бревна, с хрустом потягиваясь всем своим огромным телом. Он дружески, но ощутимо хлопнул Рому по здоровому плечу. — Перестань бегать от него, Ромка. Поговори. Дай ему шанс показать, кто он есть на самом деле, а не в твоих страхах. Вот увидишь, вы, люди, часто сами придумываете себе монстров там, где их нет. Миша подмигнул притихшему парню, развернулся и легкой, совершенно бесшумной для его комплекции походкой скрылся в тумане, весело насвистывая какой-то мотивчик. Рома остался сидеть на бревне. На душе у него впервые за последние дни стало удивительно чисто и спокойно. Туман над озером начал постепенно рассеиваться, и сквозь тучи пробился первый, робкий луч закатного солнца. Рома глубоко вздохнул, поднимаясь на ноги. Хватит трусить. Хватит прятаться за спины Маши и Дианы. Завтра в университете он найдет Арсения. И на этот раз он не отведет взгляд. Он примет эту сумасшедшую любовь, чего бы ему это ни стоило.