Огнетушитель

Третий балрог, до этого хранивший молчание в самом темном углу зала, тяжело переступил с ноги на ногу. — Про Ламмот слыхал? — прогудел демон, и в его желтых глазах промелькнул отсвет застарелой ярости. — Она тогда Владыку чуть не съела вместе с Камнями. Мы едва успели, огнем ее отогнали. А сейчас она с голодухи поумнела, тварь. В зале снова повисла тяжелая, гнетущая тишина. Слова балрога эхом отозвались в сознании Маэдроса, мгновенно проясняя абсурдную до этого момента картину. Моргот не сошел с ума — он попросту спасал свою шкуру. Паучиха, приползшая пожрать свет Сильмариллов, утоляя свой ненасытный голод, однозначно желает на десерт сожрать и обманувшего ее Валу. И, найдя на троне Маэдроса в черных доспехах, любые попытки доказать, что «это не я» примет за очередной обман извечного лжеца. Затем и балроги оставлены на заклание, скованными приказом. Для... большего правдоподобия. Выигрывая истинному должнику паучихи время, чтоб он успел скрыться от мести голодной пустоты в глубоких тенях. Гнев на столь чудовищное коварство вспыхнул в Маэдросе сокрушительным пламенем. В феаноринге, еще минуту назад бывшем беспомощным узником, внезапно проснулась яростная кровь его отца. Горящие на лбу Камни, причинявшие невыносимую боль, словно поделились с ним своей чистой, первозданной энергией. Маэдрос понял, что если сейчас ничего не предпринять, то древнее чудовище поглотит и его, и наследие Феанаро, ради которого уже было пролито столько крови. Страх отступил, уступая место холодному, расчетливому гневу полководца. Он расправил плечи, превозмогая тяжесть чужого доспеха, и покрепче перехватил пальцами массивные подлокотники трона. Его голос, до этого едва различимый, зазвучал твердо и властно, заставив демонов огня удивленно вскинуть головы. — Слушать мою команду, — отчеканил Маэдрос, глядя прямо на ближайшего балрога. — Раз уж ваш повелитель сбежал, а вам велено торчать здесь, мы встретим её боем, а не в страхе. Докладывайте, где она сейчас и сколько у нас времени. Балроги переглянулись, ошеломленные такой переменой в поведении эльда, но привычка подчиняться воле, исходящей от трона, оказалась сильнее их замешательства. Демоны зашевелились, и по их огромным телам пробежали робкие искры угасающего пламени. Ближайший к пьедесталу балрог сделал шаг вперед, тяжело опустив когтистые лапы на каменные ступени у ног Маэдроса. — Она уже в нижних галереях, владыка... то есть, нолдо, — пробасил он, растерянно косясь на горящие Сильмариллы. — Минут десять у нас есть, не больше. Она прет напролом, а из этой её штуковины бьет белая пена. Наш огонь она гасит в зародыше, мы даже подступиться не можем. Маэдрос на секунду прикрыл глаза, лихорадочно сопоставляя устройство цитадели, которое он успел запомнить во время своего пленения, со способностями нового оружия паучихи.