all dead hearts to you // "все мёртвые сердца для тебя"

Джордж отвечает на звонок Дрима в 3 часа ночи. Поздно, но только для него. Во Флориде ещё нет и полуночи, всего около 22:00. Хотелось бы сказать Джорджу, что он так наловчился переводить время из одного часового пояса в другой, что ему даже не надо задумываться об этом, но он всё равно считает в уме, думая о промежутке между поздней ночью и ранним утром. Он всё ещё не спит, но светодиоды в его комнате горят красным, переключённые на самый тусклый режим. Где-то полчаса назад он стримил с Квакити, потом его комната снова погрузилась в тишину. Джордж ощущает звенящую тревогу, когда слышит звонок. Обычно Дрим звонит только когда Джордж вот-вот проспит что-то важное, или когда он в дороге. Джордж задаётся вопросом, не забыл ли он что-то сегодня, или, может быть, он проговорился о чём-то во время разговора с Квакити. Теперь, когда он задумывается об этом, то понимает, что не слышал от Дрима ни слова за весь сегодняшний день. Или вчерашний? Они оба были заняты, хотя Джордж занимался своими обычными делами, а Дрим сказал, что ему нужно привести в порядок свои дела, или что-то вроде того. Обычно они хотя бы переписываются, но в этот раз даже в их чате было затишье. Джордж дотягивается до телефона на столе и отвечает на звонок. — Дрим? Как дела? — спрашивает Джордж и быстро проводит по волосам, мельком смотрит на экран. Это и правда телефонный звонок, даже не в Дискорде. — Подожди, я переключу тебя на громкую связь и надену пижаму. Он уже собирается поставить телефон на комод, когда Дрим отвечает: — Оу, думаю, мне не стоит быть на громкой связи. Что-то в его тоне не так. Голос какой-то слишком ровный. Джордж чувствует, как его нервы мгновенно оказываются на пределе. — Окей? Хорошо, — Джордж снова прижимает телефон к уху, падает на кровать. — Ты хотел мне что-то сказать? — Да. Джордж, я собираюсь покончить с собой. Внутри всё замирает. А затем начинает бешено вращаться. — Что? — Я собираюсь... — Ты это несерьёзно, — Джордж рывком садится, не обращая внимания на головокружение, которое впивается пальцами в череп. — Дрим, это не смешно. — Я тоже думаю, что это не смешно. Это просто скоро произойдёт. В голосе Дрима даже нет дрожи. Джордж не чувствует ничего, кроме глубокого шока во всём своём теле. Всё, о чём он сейчас может думать: Дрим, чьи запястья в порезах и в крови. Дрим, чьи пальцы белые от пыли безымянных таблеток. Дрим, на шее которого ожоги от верёвки. Мёртвый Дрим. Как он вообще собирается это сделать? И собирается ли вообще? Джордж хочет спросить, но потом понимает, что не хочет знать ответ. Он представляет, как впервые увидит Дрима лишь на его похоронах. Он представляет, как все слова, которые он так долго сдерживал, ожидая момента, когда сможет сказать их Дриму лично, наконец срываются с губ в мёртвый воздух. Но Джордж не может сказать их сейчас, поэтому всё, что ему удаётся, это упрямое: — Нет. — Да. — Нет. — Да. — Хватит со мной спорить. — Джордж, — Дрим смеётся. Смеётся. У Джорджа кружится голова от переполняющего его неверия. Этого просто не может быть. Зачем Дриму выдумывать такое? Дрим никогда бы не стал шутить на подобную тему. Почему он смеётся? Как Дрим может вести себя так непринуждённо, в то время как мир Джорджа рушится? Он не знает, каким будет будущее без Дрима. Они всегда жили за много миль друг от друга, но Дрим никогда не казался таким далёким. Джордж никогда не чувствовал себя так. Как будто он не может до него дотянуться. — Дрим, — смех Дрима обрывается, как только он слышит мольбу в голосе Джорджа. — Что-то не так? Ты... Я могу приехать к тебе. Я могу быть с тобой завтра. Сапнап может снова остаться с тобой. Ты не обязан этого делать... — Я знаю. Но я хочу. Так что я собираюсь, — от веселья не остаётся и следа. Дрим звучит так же, как и тогда, когда он решил побить мировой рекорд или заставить Ютуб работать на него. Решительно. Непоколебимо. В его голосе стальная уверенность, знание, что он не облажается. Обычно это вдохновляет, но сейчас Джорджа тошнит от слишком знакомой картины. Дрим никогда не был известен как тот, кто может смириться с неудачей. Телефон впивается Джорджу в ладонь, когда он судорожно сжимает его. На языке ощущается вкус крови. И пока он даже не знает почему. — Что случилось? Что бы это ни было, мы можем это исправить. Дрим вздыхает. — Ничего не случилось, Джордж. — Что-то должно было случится. Ты можешь мне рассказать, — настаивает Джордж. Затем он меняет тактику и лжёт сквозь зубы. — Клянусь, я больше никому не скажу. Мы можем разобраться во всём вместе, только ты и я. Просто скажи, что произошло. — Я уже сказал тебе, что ничего не произошло, — повторяет Дрим. — Тогда зачем тебе... Это делать? — Джордж запинается на слове и меняет вопрос. И тут Дрим разносит эту жалкую защиту на кусочки. — Ты можешь сказать прямо, знаешь? — произносит Дрим. — Я собираюсь покончить с собой. Тебе, вообще-то, стоило бы к этому привыкнуть. Люди будут спрашивать. Мне жаль, — добавляет он запоздало. Резкие, грубые слова оставляют невидимые ожоги на коже. — Не извиняйся, — выдавливает из себя Джордж. — Не извиняйся ни за что. Просто не делай этого. — Джордж, — раздражённо вздыхает Дрим. — Я просто не понимаю, — умоляет Джордж. Впервые за весь разговор его голос дрожит. Дрим, в чьих холодных руках сжато холодное оружие. Дрим, чьи длинные конечности свисают с перил моста, пока он смотрит вниз. Дрим, который сидит за столом, а у ног стоит бутылка водки. Мёртвый Дрим. Мёртвый. Мёртвый. — Не плачь, ладно? — голос Дрима смягчается. Джордж и забыл, каким нежным может быть Дрим в общении с ним, когда хочет. — Я не хотел заставлять тебя плакать. Послушай, это просто... — Дрим замолкает. В итоге он продолжает, ещё тише: — Это всё, понимаешь? Это вершина, пик. Так не может продолжаться вечно: безумное количество просмотров видео, тренды в Твиттере и прочая хрень. Я лучше уйду вот так, чем буду ждать, когда достигну дна. Разве это не логично? — убеждает Дрим. — Нет, — Джордж отвечает настойчиво, весь воздух разом покидает его лёгкие. — Да ладно тебе, Джордж. Ты вообще представляешь, как будешь стареть? Что будет, когда нам будет по 30, 40 лет и всё это исчезнет? Ты этого хочешь? Самое хреновое во всём этом то, что Джордж представлял своё будущее. Представлял его с любовью, а не со злобой. Не так, как сейчас. Он представлял своё будущее с Сапнапом, и с Бэдом, и с Карлом, и с Квакити, но больше всего с Дримом. Он так сильно хочет быть с ним. Сапнап рассказывал о том, как здорово было жить вместе, о том, что он бы остался, если бы не пришлось вернуться домой к семье, и Джордж эгоистично хочет того же. И он всегда знал, что это не то, что представлял себе Дрим. Дрим не хочет того, чего хочет он. Дрим не хочет стареть с кем-то, тем более с Джорджем. Ты вообще представляешь, как будешь стареть? Это ранит, потому что Джордж может представить, и он всегда хотел, чтобы это было вместе с Дримом. — Ты что такое говоришь? Хочешь, чтобы я тоже убил себя? — огрызается Джордж. Он яростно трёт глаза и нажимает на кнопку включения компьютера, прикусывает губу, пока тот загружается. — Нет-нет, конечно нет. Я бы никогда... Да ладно тебе, я же совсем не это имел в виду. Джордж возится с клавиатурой, открывает в Дискорде чат с Сапнапом. Ему просто нужен кто-то ещё, кто может помочь, кого он знает. Кто-то, кто может сделать то, чего он сам не может. Кто-то, кто не так чертовски беспомощен, как он, живущий за океаном, никогда не видевший Дрима вживую, не прикасавшийся к нему, не знающий, каково это — греться под солнцем во Флориде. Конечно же он врал, когда говорил, что это останется только между ними. Это не то, с чем он может справиться в одиночку. Джордж: Сапнап дрим говорит что собирается Джордж: убить себя Джордж: ты должен кого-то отправить к нему Джордж: позвони 999 Джордж: 911 Сапнап: что Джордж: пожалуйста сейчас сап я говорю с ним Сапнап: ты шутишь Джордж: нет Джордж: сейчас же Джордж: пожалуйста быстрее — Ты печатаешь? — спрашивает Дрим с ноткой предостережения в голосе. Джордж вздрагивает. — Нет, я... Его прерывает телефонный звонок. Его сердце останавливается. — Что за звук? — спрашивает Дрим. Сапнап звонит. Джордж может представить его, вскочившего и сжимающего в руке телефон, в отчаянной надежде, что Джордж шутит. Он почти слышит, как голос Сапнапа дрожит от адреналина, представляет, как Сапнап расхаживает взад-вперёд по комнате. Но он не может ответить. Он не может оставить Дрима. Джордж отклоняет звонок, дрожащей рукой. — Кто это был? — Дрим спрашивает ровным голосом. — Никто, — Джордж отвечает слишком быстро. — Никто? — повторяет Дрим. Проходит секунда или две, и Джордж слышит в динамике своего телефона знакомый сигнал, но на этот раз со стороны Дрима. — Вау, посмотрите-ка кто мне звонит. Сапнап. Интересно, когда это он сменил имя на Никто, — без эмоций произносит Дрим. Сапнап: блть ты серьёзно Джордж прикусывает язык, морщится. — Дрим... Джордж: д Джордж больше не успевает напечатать ни слова, Дрим рявкает: — Ты ёбаный доносчик, ты знаешь это? Хотя ладно, я предполагал, что это может произойти. Я собирался позвонить ему после разговора с тобой, для протокола, — кажется, будто Дрим улыбается. У Джорджа сжимается сердце. Почему он улыбается? — Я знаю, что ты, как друг, должен пытаться меня спасти, или называй это, как хочешь, но на самом деле ты не обязан. Я хочу это сделать. Я собираюсь. — В любом случае, вы не сможете меня остановить, — продолжает Дрим. — Вы даже не знаете, где я живу. Ты едва представляешь, как я выгляжу. Что, собираетесь просить полицию обыскать весь штат Флорида? — Сапнап знает, — шепчет Джордж. Он старается игнорировать дерзость, просачивающуюся сквозь голос Дрима. Старается убедить себя, что Дрим просто защищается, Дрим нервничает, Дрим напуган. Дрим на самом деле не думает о том, что говорит. Раньше это никогда не имело значения: что Джордж никогда не был во Флориде, что Джордж никогда не видел Дрима лично. Но теперь Дрим использует это против него, заставляя Джорджа признать, что какими бы ни были их отношения, они никогда не смогут заменить дружбу в реальной жизни. И Дрим всегда был более хорошим бойцом по сравнению с Джорджем. — Нет, не знает. Мы с Сапом снимали дом, помнишь? Мы ни разу не были у меня дома. Я ни разу не сообщал ему свой настоящий адрес. Я проверил, — и Дрим произносит это так самодовольно. Как будто он выиграл. Джордж бросает взгляд на свой компьютер. Но он уже знает, что Дрим не лжёт. Сапнап: я не знаю его адрес Сапнап: блять Сапнап: я звоню бэду Сапнап: не дай ему сбросить звонок — Люди такие тупые, знаешь? Они рассказывают обо всём своим друзьям, а потом их ловят прежде, чем они успевают что-либо сделать, — продолжает Дрим, не обращая внимания на безутешное молчание Джорджа. — Но ты же рассказываешь мне, — бормочет Джордж. Чувство безнадёжности растекается по телу. Сапнап больше ничего не пишет. Джорджу остаётся только надеяться, что Бэд ответил на звонок. — Да, но ты буквально в другой стране. Что ты собираешься с этим делать? Джордж не может произнести ни слова. Он даже не уверен, помнит ли, как дышать. Дрим прав. Он, кажется, всегда прав. Джордж просто хотел бы, чтобы он не был прав в этом. В чём угодно, но только не в этом. Он должен верить, что Сапнап и Бэд что-нибудь придумают. Он должен довериться им. — Ты только представь, скольких людей находят до того, как они успевают совершить задуманное, — продолжает Дрим, пока Джордж притих. — Потому что они не могут сделать это. Большинство людей — трусы. Это глупо на самом деле. Просто делай или не делай. — Так не делай, — шепчет Джордж. Глаза жгут непролитые слезы. Пальцы судорожно сжимают простыни. Он не знает, чего хочет Дрим. Он хочет, чтобы Джордж начал умолять его? Встал на колени и умолял позволить ему спасти его собственную жизнь? Потому что Джордж сделал бы это без колебаний, но он сомневается, что это что-то изменит. Дрим вздыхает. — Кажется, ты меня не слушаешь, Джордж. — Нет, я слушаю, — голос Джорджа срывается от злости. Внезапно весь его ужас и разочарование достигают предела и вырываются наружу. — Я слушаю, как ты говоришь о самоубийстве. Я просто считаю, что ты не прав. Я считаю, что было бы гораздо смелее остаться в живых, даже если твои просмотры упадут, даже если ты не охуеть какой знаменитый. Какого хрена? Ты ёбаный трус, раз пытаешься оставить всё это! — Джордж тяжело дышит сквозь белый шум динамиков телефона. Его страх и гнев доводят его. На миг возникает тишина. Затем, с дёрнувшимися уголками губ, Дрим спрашивает: — Пытаюсь оставить тебя? Джордж давится воздухом. — Что? — Не пытайся использовать этот приём, Джордж. Ты это пытаешься сказать, верно? Я трус, потому что оставляю всех? Потому что оставляю тебя? Голос Дрима заглушает голос Джорджа. Джордж вздрагивает, хотя Дрим не может этого увидеть. — Не будь таким пиздецки эгоистичным. Ненавижу это, ты же знаешь, — Дрим рычит. — Каждый думает, что он способен спасти кого-то в одиночку. Вау, одна только сила твоей любви только что, блять, оттащила меня от края пропасти, охуеть! — Дрим усмехается. У Джорджа сдавливает рёбра. — Ты не можешь просто изменить психологию или заставить меня почувствовать вину. — Господи, Дрим, неужели так сложно поверить, что я забочусь о тебе и я не хочу, чтобы ты, блять, умирал? — Джордж цедит сквозь зубы. Комната плывёт перед глазами. Он не может вспомнить, как разжать пальцы. — Ну, это от тебя не зависит, верно? Вот и всё, да? Победная фраза. Потому что Дрим прав. Это не зависит от Джорджа. Джорджу остаётся только беспомощно слушать, как Дрим размышляет о собственной могиле. Джордж — постоянный свидетель шторма, которым является Дрим. Он всегда был рад, когда его уносило ураганным ветром Дрима, а теперь он с ужасом ожидает того дня, когда этот ветер стихнет. — Ты жестокий, — бормочет Джордж. Вспыхнувшая ранее агрессия так же быстро затихает. — Я честный, — оспаривает Дрим. Джордж закрывает лицо руками. — Зачем ты вообще мне тогда позвонил? Позлорадствовать? Голос Дрима становится низким и тихим, уязвимым. Внутри у Джорджа всё переворачивается, тает и корчится. — Нет-нет, я просто... Я не знаю. Просто хотел поговорить с тобой ещё один раз. — Не говори так, — шипит Джордж. Слова сквозь ладони звучат приглушённо. — Не говорить как? — спрашивает Дрим, готовый защищаться. — Не говори "ещё один раз". Ты не можешь... Не можешь... — до Джорджа резко доходит. Он вот-вот потеряет его. Он вот-вот потеряет Дрима. До того, как он успевает осознать, он уже всхлипывает сквозь динамик телефона, громко и тяжело. — Не делай этого, Дрим. Я серьёзно. Пожалуйста... Просто подожди, когда кто-нибудь из нас доберётся до тебя. Мы можем быть рядом. Мы можем помочь. Голос Дрима снова становится жёстким: — Хочешь сказать, что можете остановить меня? — Дрим... — начинает умолять Джордж, пытаясь придумать, как соврать так, чтобы Дрим не догадался. Но Дрим опережает его. — Я сейчас завершу звонок. Джорджа охватывает паника. От шока физически ноет в жилах, в сердце. — Нет! — он почти кричит. — Дрим, Дрим, не отключайся... — О боже, расслабься. Я просто позвоню Сапнапу. Я пока не собираюсь ничего делать, — он почти слышит, как Дрим закатывает глаза. Это не успокаивает. Джордж шмыгает носом. Он знает, что это звучит жалко. Он не из тех, кого можно пожалеть, но ради того, чтобы Дрим продолжал с ним разговаривать, он готов унизиться. Он просто не знает, может ли верить Дриму. — Ты не можешь просто... Оставаться со мной на связи? — Что, целую вечность? Это твой план? Просто держать меня на связи, пока кто-нибудь меня не найдёт? — язвит Дрим. Да. — Нет, — вместо этого говорит Джордж, потому что думает, что именно это хочет услышать Дрим. Дрим меняет тактику. Джордж улавливает в его тоне нотки убеждения. — Ты разве не хочешь, чтобы я позвонил Сапнапу? Разве у него не должно быть шанса тоже поговорить со мной? — спрашивает Дрим. Чувство вины давит Джорджу на ребра. Конечно, он хочет, чтобы у Сапнапа была возможность пообщаться с Дримом. Что, если это их последний шанс поговорить? Но Джордж слишком эгоистичен, чтобы задумываться об этом. — Ты меня не об этом просишь. Не пытайся провернуть эту херню. Ты просишь меня завершить звонок. Ты просишь меня попрощаться а я... — голос Джорджа срывается и становится почти неслышным. — Я не готов. — Джордж, — голос Дрима затихает. Следующие слова он произносит почти шёпотом, в них слышится что-то горькое и печальное. — Ты ведь знаешь, что я люблю тебя, да? — Я знаю, — бормочет Джордж. — Ты собираешься ответить мне тем же? Ты тоже любишь меня? — требует Дрим. Джордж не знает, что его сейчас сдерживает, но что-то сдерживает. — Ты знаешь, что да, Дрим, почему... В ушах Джорджа начинают звенеть гудки. Дрим отключился. *** Не проходит и 30 секунд — времени, которого едва хватило бы, чтобы осознать, что разговор внезапно оборвался — как телефон Джорджа снова звонит. Он с трудом нащупывает экран, но всё же у него получается ответить на звонок. — Джордж? Сердце Джорджа падает вниз. Это не тот голос, который он хотел бы услышать. Который ему нужно услышать. — Бэд? — Я, — подтверждает Бэд. — Ты в порядке? — В порядке? Я... — Джордж усмехается, и ему кажется, что у него разрывается горло. Ему хочется закричать. Ему хочется ударить кулаком об стену. Ему кажется, что он бы отдал всё, чтобы оказаться сейчас где-то, где теплее. — Нет, я очевидно не в порядке, Бэд. — Он собирается... Он хочет... — Я знаю. Сапнап рассказал мне. Голос Бэда звучит на удивление собранно. Это ещё больше выводит Джорджа из себя. Как можно быть таким, блять, спокойным в такой ситуации? — Джордж, просто постарайся сделать несколько глубоких вдохов, хорошо? — Джордж игнорирует предложение. — Сапнап сейчас разговаривает с Дримом. Он только что завершил звонок со мной, чтобы поговорить с ним. Я сейчас еду к нему, ладно? Джордж замолкает. По телу растекается какая-то прохлада. Он пока не может понять, облегчение это или нет. — Ты... Ты едешь к Дриму? — Да, — голос Бэда звучит утвердительно. — Нам просто нужно, чтобы он с кем-то разговаривал в течение следующего часа... — Часа? Ты серьёзно? Это слишком долго! — Джордж понимает, что он сейчас срывается на крик. Ему всё равно. — Джордж... — Нужно вызвать скорую, полицию. Должен же быть кто-то, кому мы можем позвонить. Джордж зажмуривается, пытаясь придумать, каким образом можно было бы добраться вовремя. Ничего не приходит в голову. Он не может смириться с этим. Не может. Дрим в одиночестве. Потерянный Дрим. Мёртвый Дрим. — Я знаю, но я не могу... Я пытался тебе сказать, — слова Бэда звучат приглушённо. Будто он прикусывает внутреннюю сторону щеки. Он признаётся: — Я не знаю его точный адрес. Сапнап попытается выяснить его, пока говорит с ним. Я еду в Орландо, и, надеюсь, к тому времени, как я туда доберусь, Сап уже будет в курсе, но нам просто... — Нет, нет, нет... Джордж думает о том, что Бэд доберётся до Дрима как раз к тому времени, чтобы обнаружить ещё не остывшее тело. Его сейчас стошнит. В груди болит. Лёгкие горят. — Постарайся сделать несколько глубоких вдохов, — Бэд пытается успокоить Джорджа, но тот его перебивает. — Я больше никогда не поговорю с ним. Он собирается покончить с собой, — Джордж всё больше теряет контроль над собой. Теряет контроль над своими мыслями и не может остановиться. — Джордж, я успею вовремя, — но в голосе Бэда нет уверенности. Джордж цепляется за эту слабость. — Ты не можешь этого знать, — Джордж шипит. — Нам всем тяжело, Джордж! — Джордж вздрагивает от крика Бэда. Он и раньше слышал, как Бэд повышает голос, но он никогда не кричал на него, это никогда не было всерьёз. — Прости, — извиняется Бэд, и его голос снова становится тише. Джордж слышит сквозь динамики чужой всхлип. Бэд плачет. Боже, Джордж — ужасный человек. Он даже не подумал проверить, как там Бэд. А ведь именно Бэд может найти Дрима совершающего, или уже совершившего задуманное. Он единственный, кто хоть что-то может сделать, и, возможно, это худшее положение, в котором можно оказаться. Быть так близко, и всё равно потерять друга. — Тебе не нужно извиняться. Прости, мне не следовало... Я знаю, что нам всем тяжело. Знаю, что ты делаешь всё, что в твоих силах. Ты делаешь больше, чем я, — Джордж пытается рассмеяться, но смех застревает в горле. Да и не смешно это в любом случае. — Всё будет хорошо, — но непохоже, что Бэд сам в это верит. — Не думаю, что могу продолжать разговор на эту тему, — бормочет Джордж. Он чувствует себя вымотанным. В крови столько адреналина, что это причиняет боль. — Мы можем поговорить о чём-то другом... Хотя бы немного? — умоляет он. Как будто его способно что-то отвлечь. — Конечно, Джордж, — Джордж слышит сочувствие в голосе Бэда. Но он уже зашёл слишком далеко, чтобы его могла затронуть чужая жалость. — Давай... Давай расскажу, что я на этих выходных сделал на SMP. Джордж резко втягивает воздух. — Нет, давай не про SMP. Можешь рассказать о чём-нибудь другом? — Хорошо, — легко соглашается Бэд. — Итак, в прошлую пятницу я ездил навестить свою семью... Джордж позволяет Бэду говорить вполголоса на фоне. Время от времени кто-то из них шмыгает носом, всхлипывает или делает слишком прерывистый вдох. Никто из них по этому поводу ничего не говорит. Джордж слушает, как мимо его окна проходят люди, их голоса уносятся к звёздам. В динамиках телефона шум шоссе. Бэд едет. *** Джордж размышляет о том, какой была бы жизнь без Дрима. Он уже знает, что никогда не будет прежним. Это будет преследовать его долгие годы. Всю оставшуюся жизнь. Мысль о том, что ты был так близок с человеком, а потом потерял его. Смерть естественна. Он знает это. Но больше всего причиняет боль её целенаправленность. Мысль о том, что Дрим мог бы оставить всё ради чего-то столь болезненного и неизвестного. И Джордж просто знает... Часть его умрёт вместе с Дримом и никогда не вернётся. Джордж не знает, кем он будет без этой части.